- BrainTools - http://www.braintools.ru -

Информация. Подборка из книг. Парадоксы мозга. Сергеев Б.Ф.. Братья по разуму.

Петухи из курятника папы римского

Умение говорить — привилегия человека. Никто из животных не сумел последовать нашему примеру и обзавестись развитой речью. Но и животным совершенно необходимо общаться: предупредить членов своей стаи об опасности, поделиться информацией о наличии запасов пищи, позвать отставшего от родителей непослушного отпрыска. Ну а о взаимных обменах любезностями в брачный период нечего и говорить. Без этого невозможно существование ни одного вида животных. Вот почему каждый обитатель нашей планеты умеет и подавать и понимать целый набор сигналов, используемых для передачи важной для него информации.

Много лет назад — сначала зоопсихологами, а в XX веке и этологами — стал использоваться термин «язык животных». Теперь он принят повсеместно. С каждым годом накапливается все больше сведений о способах обмена информацией у животных. Сумму сигналов, используемых для общения, а они могут быть не только звуковыми, но и обонятельными, тактильными, вибрационными, зрительными, световыми и т. д., и называют языком животных, имея в виду, что это язык низшего рода, имеющий с человеческой речью лишь очень небольшое сходство. Поведение [1] животных опирается на знаки (слова) этого языка, регулируется ими. Без обмена информацией жизнь для большинства видов стала бы невозможной.

Тигрица, возвращаясь в логово, издает короткое негромкое «ууф». Этот сигнал называют «приветом тигра». Он подается для того, чтобы успокоить тигрят, сообщить им, что к логовищу приближается не посторонний, а родная мать.

Самец небольшоей коренастой цапли-кваквы сообщает членам собственной семьи о своем возвращении, демонстрируя им эгретку — три-четыре длинных перышка, образующих хохолок на его иссиня-черном затылке. Когда глава семьи пробирается сквозь густые ветви к своему «дому», он непрерывно кланяется, чтобы находящаяся в гнезде супруга и малолетние детки видели в первую очередь эгретку. По другим признакам они его не узнают. Эгретка и позы самца — это сигналы другим кваквам, слова их языка.

Многие рыбы в качестве языка тоже используют разнообразные позы, сопровождая их выразительной цветовой сигнализацией. Особенно виртуозны маленькие экзотические рыбки, уже давно получившие прописку в аквариумах любителей комнатного рыбоводства. Когда владелец аквариума нагреет воду до 24—26 градусов, самец бойцовой рыбки приступает к сооружению многоместной кроватки-гнезда из пузырьков воздуха, заключенных в оболочку из собственной слюны, а затем отправляется на поиски подруги. Если встреча состоялась, тело маленького кавалера начинает переливаться всеми цветами радуги, как бы загораясь изнутри. Это уже не просто сигнал, а целая поэма, признание в любви, клятва дружбы и верности. И хотя отдельные слова не ясны, переводчик не нужен. Смысл предельно ясен.

Хорошо разговаривать на таком языке, который понятен любому. Но это не всегда удобно. Чуть стемнело — кончай разговор. Ночные насекомые и глубоководные рыбы, живущие в вечном мраке океанских глубин, пользуются для обмена информацией световой сигнализацией.

Очень распространен и удобен звуковой язык. Многие чайки, возвращаясь в свои крохотные владения на большое и шумное гнездовье, подлетая к «птичьему базару», издают несколько особых криков. Второй член супружеской четы в многотысячном птичьем гомоне узнает голос своего супруга и поймет его как призыв освободить место в гнезде.

Широко распространен язык запахов. Их удобно употреблять и для живой разговорной речи, и для письменных сообщений. Огненный муравей, возвращаясь домой с добычей, время от времени прикасается жалом к земле, оставляя пунктирный след, по которому другие муравьи смогут найти место, где много пищи. Запах [2] держится всего 100 секунд. Это, несомненно, разговорная речь.

С помощью запахов пчелы [3] передают сигнал тревоги. Жаля врага, пчела вместе с ядом выделяет и особое пахучее вещество — призыв о помощи. Вытащить назад жало пчела не сможет, так как оно имеет 12 зубчиков, направленных остриями назад. Поэтому жало обрывается и со всеми железками, распространяющими аромат, сходный с запахом бананового масла, остается в теле врага. Пчела, напавшая на своего обидчика, как бы прикрепляет к нему радиопередатчик, беспрерывно передающий в эфир сигнал о помощи. Теперь врагу не скрыться. Куда бы он ни кинулся, радиопередатчик продолжает работать. Повинуясь сигналу тревоги, пчелы устремляются на помощь, норовя ужалить как можно ближе к пахучей метке. Пчелиный радиопередатчик работает 10 минут.

Четвероногие животные используют пахучие вещества, чтобы обозначать границы своих владений. Ароматные объявления на «пограничных столбах» сохраняются несколько дней. Подновлять их приходится не слишком часто.

С обонятельным сходен химический язык. Он служит, главным образом, для письменных сообщений. С его помощью очень удобно рассылать письменные приказы всем членам сообщества. Рабочие пчелы, ухаживающие за маткой, слизывают с ее тела особое маточное вещество и раздают всем встречным пчелам, а те распространяют дальше. Таким путем пчелиная матка доводит до сознания каждого члена своей семьи, что в улье все благополучно и следует спокойно заниматься своим делом. Если матку посадить в крохотную клеточку, чтобы рабочие пчелы не смогли до нее дотянуться, а значит и получить письменные распоряжения, жизнь в улье нарушится. Пчелы, тревожно жужжа, начинают толпами бесцельно бродить по сотам, а через некоторое время приступают к сооружению маточников — колыбелек для выращивания новой хозяйки улья. Кроме того, не получая письменных запретов от владычицы, некоторые рабочие пчелы вспоминают, что они тоже в некотором роде женщины, и начинают откладывать яички.

С помощью химического языка насекомые на больших митингах умудряются обсуждать самые животрепещущие для них вопросы. Эцитоны — кочевые муравьи, живущие в Америке, — однажды с наступлением ночи выстраиваются в колонны и, забрав весь скарб, личинок и куколок, отправляются в многодневный поход. У этих муравьев все шиворот-навыворот. Можно сказать, что у них яйца учат курицу. Команду собираться в поход дают личинки. Они выделяют особое вещество, которое ухаживающие за ними няньки слизывают и раздают всем остальным членам семьи. Оно, как сигнал горна, играющего «поход», вызывает у муравьев страстное желание кочевать. Возбужденно потолкавшись, они хватают за шиворот личинок — и марш-марш в поход! Но вот прошло 18—19 дней, личинки повзрослели, приступили к окукливанию и больше не выделяют «вещества странствий». Муравьи успокаиваются, делают остановку и живут оседло до тех пор, пока из вновь отложенных яичек не выведутся и не подрастут смутьяны — новые личинки, которые и дадут сигнал к очередному походу. Ученые подсчитали, что муравьиной семье достаточно десяти этофионов — возбуждающих веществ. Различные сочетания их дают возможность обсуждать с исчерпывающей полнотой все муравьиные проблемы.

Сигналы опасности и сбора, призыв к обеду и просьба покормить ужином, признание в любви и таблички с надписью «Вход воспрещен!» на границах своих владений — да мало ли о чем у животных возникает потребность [4] сообщить своим собратьям. Хотя по словарному запасу языки животных далеко отстают даже от языковых фондов двух-трехлетних детей, однако позволяют им «обсуждать» все важнейшие события и проблемы. Язык животных ни в какое сравнение с человеческой речью, конечно же, не идет, но вполне их удовлетворяет, так как количество проблем, возникающих перед ними и требующих взаимодействия, сравнительно невелико. Он позволяет животным согласовывать свое поведение [5] с поведением членов стаи или семьи, что имеет колоссальное значение при защите от врагов, обеспечении безопасности, поисках пищи.

В отличие от человеческого язык животных врожденный. Учиться ему не приходится. Если вылупившегося в инкубаторе цыпленка воспитывать в строгой изоляции от других кур, то, став взрослым, он продемонстрирует, что владеет «словарным запасом» в полном объеме, какой полагается иметь курице или петуху.

Вторая особенность языка животных состоит в том, что они пользуются им не преднамеренно. Сигналы у них возникают под воздействием эмоционального состояния, служат его выражением и специально не предназначаются соплеменникам. Инкубаторный петух, никогда не видевший кур, гуляя в полном одиночестве, немедленно не проглотит найденного им аппетитного червяка, а сначала издаст ритуальные звуки, являющиеся для нормально живущих кур привычным призывом к завтраку. Животных нельзя заставить не пользоваться своим языком. Учиться воспринимать язык им тоже не приходится. Ответные реакции [6] носят такой же врожденный характер, как и вызывающие их сигналы. В этом отношении животные напоминают работающие механизмы. Характерный звук тормозящей автомашины не предназначен специально для передачи информации, но оповещает нас об усложнении дорожной ситуации на проезжей части улицы. Правда, наши реакции на подобне сигналы отнюдь не врожденные. Нам приходится учиться ими пользоваться.

Характерная черта человеческой речи заключается в том, что она употребляется для взаимной, обоюдной коммуникации. Годовалый ребенок, еще не умеющий говорить, тем не менее реагирует на обращенные к нему слова матери и тем самым определяет характер ее последующих высказываний. Настоящая особенность речевой коммуникации еще отчетливее проявляется при общении взрослых. Каждая очередная фраза беседующих находится в известной зависимости от предшествующей реплики других участников беседы. Даже если наш собеседник замолчал, не желая продолжать начатый разговор, мы воспринимаем подобную реакцию как своеобразный ответ и реагируем на него соответствующим образом.

Общение животных носит иной характер. У них коммуникация однонаправленная и никак не корректируется ответной реакцией партнеров по стае. Диалоги между высшими животными хотя и возможны, но происходят редко. То, что мы иногда воспринимаем как диалог, в действительности чаще всего представляет собой два самостоятельных монолога, произносимых одновременно.

Есть еще одна отличительная черта человеческой речи. Знаки-слова нашего языка имеют четкий дискретный характер и однозначны, тогда как между сигналами животных нет четких границ, а их значение зависит от ситуации, в которой они воспроизведены. Поэтому так трудно точно подсчитать количество «слов» в языке животных и так сложно понять их значение.

Мы пока плохо знаем, что «говорят» друг другу животные. Например, у зеленых макак описано 36 различных звуков. Из них 23 расшифрованы. Среди них группа сигналов, означающих «воздушную тревогу», звуки, предназначенные для предупреждения об опасности во время пребывания на земле, и даже отдельный сигнал «змеиной тревоги».

У шимпанзе описано свыше 60 различных поз, жестов и звуков, используемых в качестве комммуникационных сигналов. Из них 20 применяются для выражения дружеских чувств, 11 предупреждают об агрессивных намерениях, 9 служат для того, чтобы умилостивить агрессора, и 9 сигналов используются детенышами во время игры. Значение остальных пока не совсем ясно.

Для животных 60 сигналов не предел. Как утверждает английский ветеринар Джон Айстер, звуковой язык лошадей содержит более 100 «слов». Лошади понимают переданные им сообщения даже в далекой от совершенства магнитофонной записи.

Большинство животных способны усвоить значение сигналов других животных. Это всегда важно. Например, от глазастых внимательных птиц, которым «сверху видно все», можно узнать о приближении опасности, о наличии крупных запасов пищи. Существуют даже общеупотребительные языки, вроде эсперанто, используемого в человеческом обществе. В лесу таким «эсперанто» служит язык ворон и сорок. Сигналы опасности этих птиц понимают все обитатели леса. Жителям морских побережий знаком язык бакланов. Услышав их тревожный крик, тюлени немедленно уходят в воду. Африканским четвероногим падальщикам о наличии пищи сообщают грифы. Когда они кончают выписывать в безоблачном небе широкие круги и все вместе спешно устремляются в одну точку, гиены знают, что в саванне обнаружен труп.

Среди животных есть особенно способные «лингвисты». Шимпанзе прекрасно понимают сигналы павианов, предупреждающие об опасности, знают сигналы тревоги многих антилоп и птиц, улавливают степень опасности и догадываются о месте, откуда она исходит.

Способность усваивать значение сигналов других животных — это, так сказать, пассивное знание языка. В гораздо меньшей степени животные способны активно овладевать чужой речью, воспроизводить заимствованные «слова» или самостоятельно создавать новые и употреблять их в качестве сигналов. Такие таланты обнаружены только у самых развитых существ — обезьян, слонов, собак, лошадей, медведей, свиней и, конечно, у птиц — пересмешников и попугаев.

У павианов сигналом угрозы является зевота. Эта врожденная реакция, как и у человека, предназначена для устранения кислородного голодания. Однако когда пасть обезьяны буквально раздирает зевота, становятся видны все ее весьма внушительные зубы. Они способны нагнать страх [7] на кого угодно. Умные обезьяны не могут не заметить, что пугают своих товарищей по стаду, и начинают применять этот прием сознательно. В результате разверзнутая в зевоте пасть превратилась в сигнал агрессии и широко используется павианами.

В песне черной каменки встречается до 30 заимствований из песен других видов птиц. Некоторым птицам, например, синице и щеглу, подражают все самцы черной каменки. Голоса воронов, соколов, куликов, удодов встречаются лишь у части пересмешников.

Некоторые имитаторы способны вплетать в свою песнь любые звуки, в том числе умудряются копировать даже слова человеческой речи. К числу наиболее способных относятся скворцы, майны, вороны, в́ороны, галки и сойки. Изредка лингвистические дарования обнаруживаются и у других птиц. Об одном из уникумов — черноголовой славке с Канарских островов — рассказал А. Брем. Птичка принадлежала монахине, которая, задавая ей по утрам корм, обычно приговаривала: «Моя милая деточка». Славка скоро запомнила эти слова и повторяла их громко и четко. В Ленинграде широкую известность приобрел говорящий кенар Пинчи. В девятимесячном возрасте он воспроизводил длинную тираду, которую скорее напевал, чем произносил, высоким голосом, но все слова звучали вполне отчетливо. Придя в хорошее настроение, он многократно повторял: «Пинчи, Пинчи! Брики, Брики! Вот какие маленькие птички, миленькие птички, чудненькие птички! Вот какие прелести!»

Наиболее одаренные имитаторы — попугаи. Их способность копировать слова человеческой речи в свое время вызвала смятение в рядах католической церкви. Она одарила их своим особым вниманием [8] и нарекла попугаями. В переводе с итальянского это слово означает — папский петух.

Попугаи пользуются всеобщей любовью. Нет, видимо, ни одного зверинца, где не держали бы этих пестрых и шумных птиц. Утром, перед открытием Берлинского зоопарка, служители рассаживают попугаев по его аллеям. Во многих странах их не запирают в клетки, а держат, как дворовых собак, на привязи. Крепкая цепочка (клюв попугая — инструмент серьезный), надетая на лапку, не мешает совершать прогулки по жердочке, но создает у посетителей иллюзию, что пернатые красавцы на свободе.

В зоопарке около попугаев целый день толпятся дети. Многие пытаются завязать знакомство покороче, и сколько восторга у малышей, если птица соблаговолит вступить в диалог. С особенно способными попугаями беседа может быть достаточно содержательной. Словарный запас талантливого пернатого лингвиста не мал — 500—600 слов, и хотя птицы чаще используют короткие фразы, некоторые из них могут состоять из 10—15 слов. С таким болтливым попугаем можно всласть поговорить, и беседа будет вполне осмысленной.

Сентиментальные любители животных, поселяющие у себя дома четвероногих или пернатых друзей, обычно склонны наделять своих любимцев — кошек, собак, попугаев — интеллектом [9] и способностью понимать человеческую речь. Разубедить хозяев «умных» животных обычно не удается. Между тем, конечно, не только собакам, но и умнейшим обезьянам в умственном отношении далеко до человека, а попугай-полиглот, бойко выдающий свой обширный репертуар, не понимает значения ни одного слова.

Твердая вера в высокий интеллект наших питомцев — одно из самых распространенных заблуждений. Спорить на эту тему со «знатоками» животных бесполезно. Между тем действительность удивительнее, чем наши домыслы, когда мы беседуем с другом о важном для нас деле, мы не только вдумываемся в смысл его слов, но внимательно вслушиваемся в интонации, с которыми они были сказаны, всматриваемся в выражение его лица и по всем этим дополнительным признакам догадываемся, насколько друг искренне высказывает свое мнение, радует ли его то, что мы ему рассказали, или печалит.

Несмотря на богатство речи, внеречевая информация не утратила для нас своего значения. Животные, для которых анализ мельчайших нюансов поведения своих партнеров является единственным способом осуществления коммуникации, несомненно более внимательные и способные наблюдатели. Их умение воспринимать и верно истолковывать мельчайшие детали нашего поведения способно поставить нас в тупик. Мы не замечаем, не улавливаем и половины того, что доступно им.

Моя собака фокстерьер и попугай амазон — преданные существа. Они не только защищают меня самого, но и охраняют квартиру, особенно кабинет. Любой гость может свободно переходить из комнаты в комнату, выходить в прихожую, даже брать свое пальто, и они относятся к этому совершенно безразлично, но стоит ему сказать: «Пожалуй, пора идти» — или как-то иначе выразить желание покинуть мой дом, как они дружно бросаются наперерез, преграждая путь в прихожую. Я провел десятки экспериментов, стараясь выяснить, что для них является сигналом, но так и не смог этого сделать. Их не удается обмануть, если гость молча встает и, не прощаясь, направляется к выходу, или, не собираясь еще покинуть мой дом, имитирует сцену прощания.

Для наших питомцев лишь некоторые слова человеческой речи являются командами, остальные не имеют никакого значения. Гораздо важнее, каким тоном они говорятся, в какой ситуации, как при этом ведет себя хозяин и целый ряд других мелких особенностей нашего поведения, совершенно для нас неуловимых. Это позволяет им очень точно угадывать наши желания, намерения и реагировать на них адекватным образом.

Говорящие птицы не понимают значения слов, которые сами же произносят. Для них человеческая речь является отнюдь не средством коммуникации, не песней, а своеобразной звуковой игрой. Однако, тонко анализируя сигналы, исходящие от окружающих людей, они способны улавливать и суть ситуации, связывать с ней отдельные слова и фразы и в дальнейшем согласовывать свои «высказывания» с особенностью текущего момента. Мой амазон, увидев меня в окно или услышав на лестнице мои шаги, начинает истошно вопить: «Папа, папа, папа, папочка» и, заметив в моих руках лакомство, кричит: «Эра, Эра, Эра». Так зовут амазона. Внешне это выглядит так, как будто попугай хочет сказать: «Дай это Эре».

Многие попугаи отлично помнят, когда следует говорить «добрый вечер!», а когда «доброе утро!», и употребляют только в соответствующее время суток. Эра с удовольствием в любой момент скажет каждому вновь пришедшему гостю: «Привет» и только в сумерках: «Спать пора!» Такое осмысленное использование заученных попугаем слов объясняется тем, что птица их слышала от нас лишь в соответствующих ситуациях.

Из-за удивительно тонкого проникновения в ситуацию нередко происходят забавные случаи. Серый африканский попугай по кличке Кукси, живущий в семье моих друзей, часто одаривает слушателей своей птичьей мудростью. Кукси сильно привязан к пятилетнему сыну хозяина, с которым готов играть часами, да и к другим членам семьи относится весьма дружелюбно. Только с престарелой бабушкой у них взаимная антипатия. Всякий раз, когда малыш подходил к попугаю, чтобы затеять очередную возню, бабушка возмущенно требует, чтобы мальчик не трогал руками эту гадкую птицу. Обычно Кукси терпеливо сносил оскорбления, но однажды не выдержал и отпарировал: «Обезьяна!», — хотя никто специально не учил его этому слову. Так в семье называли сынишку, когда, расшалившись, он начинал кого-то дразнить. Со стороны может показаться, что новое слово использовано попугаем вполне сознательно, хотя это, конечно, не так.

Ленинградский натуралист и писатель А. Батуев рассказал несколько забавных историй из жизни своих попугаев. Старый степенный попугай жако, давно разучившийся летать, подружился с самкой сенегальского попугая. Утром, как только открывали дверцы птичьих апартаментов, краснохвостый кавалер забирался на крышу своей клетки, и сюда же прилетала сенегалочка. Птицы нежно перебирали друг другу перышки и расточали другие нежности. Но женское сердце непостоянно. Вскоре сенегалочке надоедал ухажер, и она отправлялась в путешествие по комнате. Это приводило жако в отчание. Он начинал взволнованно бегать по клетке и кричать: «Иди домой, слышишь, иди домой!» Попугай знал более 50 слов, но из этого запаса выбрал те, что более всего подходили к данному случаю. Ведь то же самое говорили и ему, когда он не хотел идти в свою клетку.

Другой случай из коллекции Батуева относится к желтохохлому какаду. Это была умная и отзывчивая птица. Когда его хозяйке случалось заплакать, он говорил ей нежным голосом: «Зачем расстраиваться?» О еще более курьезном эпизоде поведал орнитолог К.Н. Благосклонов. История касалась говорящего ворона. Птица была совершенно ручной, и ее свободу ничем не стесняли. Вернувшись с очередной прогулки домой, ворон стучал клювом в стекло и кричал: «Бабка! Открой!»

Подобные забавные истории происходят и с каждым говорящим попугаем. На фоне обычной бессвязной птичьей болтовни они невольно обращают на себя внимание и надолго запоминаются. Но при всей кажущейся разумности птичьих реплик не возникает сомнений в том, что значение произносимых слов птицы не понимают. Ручной ворон, некогда живший в Ленинградском зоологическом саду, на вопрос: «Хочет ли Яша горошку?» — всегда отвечал: «Яше горошку». Эту же реплику он выдавал и при виде любимого лакомства, но не было случая, чтобы он, испытывая голод, сам, без внешнего стимула [10], обращался с такой просьбой к служителям зоопарка. Вообще не известно достоверных случаев, чтобы попугая удавалось научить просить есть или пить, когда птица ощущает жажду или проголодается. Специалистам пока непонятно, почему они этого не делают.

Несмотря на обширность словарного запаса, на точность произношения и интонаций, на умение к месту подать свои реплики, никто не рискнет сказать о таких лингвистах, что они владеют человеческой речью. Устройство голосового аппарата позволяет попугаям быть талантливыми имитаторами, но у них в буквальном смысле недостает мозгов, чтобы использовать свои таланты для сознательного обмена информацией с хозяином. Таким образом, птицы оказались не способны ни создать свой собственный язык, сопоставимый по значению с человеческим, ни овладеть нашим языком. К сожалению, болтовня попугаев, привлекавшая пристальное внимание ученых средневековья и порой вызывавшая их растерянность, всего лишь обязьянничанье.


Сайт-источник BrainTools: http://www.braintools.ru

Путь до страницы источника: http://www.braintools.ru/article/3870

URLs in this post:

[1] Поведение: http://www.braintools.ru/article/9372

[2] Запах: http://www.braintools.ru/article/9870

[3] пчелы: http://workbee.ru/

[4] потребность: http://www.braintools.ru/article/9534

[5] поведение: http://www.braintools.ru/article/5593

[6] реакции: http://www.braintools.ru/article/1549

[7] страх: http://www.braintools.ru/article/6134

[8] вниманием: http://www.braintools.ru/article/7595

[9] интеллектом: http://www.braintools.ru/article/7605

[10] стимула: http://www.braintools.ru/article/5596

www.BrainTools.ru

Rambler's Top100