Восемь шагов на пути к интерпретации. Неужели я гений? В. Венгар, Р. Поу. Интеграция образов.

С практикой процесс интерпретации, как и собственно просмотр образов, облегчается. В один прекрасный момент у вас возникнет инстинктивное понимание языка вашего правого полушария, что позволит вам без труда интерпретировать образы. Но если вы новичок, запомните следующие восемь правил:

1. Определите для себя, является смысл образа буквальным или символическим.

2. Различайте факты и эмоции.

3. Идентифицируйте ключевые ассоциации.

4. Пользуйтесь своим персональным декодером.

5. Применяйте критерий причинности.

6. Помните: последнее — самое лучшее.

7. Пользуйтесь методами отправных пунктов и вопросов, чтобы досконально разобраться в деталях.

8. Генерируйте моменты «Ага!»

Интерпретируйте только свои образы.

Первое правило интерпретации гласит: «Следует только самостоятельно интерпретировать свои образы». Нет ничего плохого в новых идеях: любое мнение извне, будь то мнение друга, супруги, психолога или даже популярной сегодня книги, может помочь вам при анализе образов. Но следует опасаться возникновения зависимости от чужого ума. Любые оглядки не только останавливают развитие у вас навыка самоинтерпретации, они также делают вас потенциальным объектом манипуляций со стороны других, как умышленных, так и случайных. Гораздо важнее для вас, особенно на ранних стадиях, приобрести собственный навык интерпретации, нежели разобраться досконально в каком-то отдельном образе. Лучше самостоятельно сделать неверные заключения, чем, сэкономив время, принять готовое чужое, пусть даже верное, толкование.

Работая с партнером, вы, конечно же, будете постоянно делиться с ним впечатлениями о явившихся образах. Но партнер должен воздерживаться от высказывания своих интерпретаций вашего потока, то же касается и вас. Даже при индивидуальных занятиях у большинства людей возникает желание поделиться. Главное правило при работе в одиночку — прежде чем обсуждать поток образов с кем-то еще, пройти все восемь шагов самостоятельно.

Шаг первый: буквально или символически.

Иногда образы бывают абсолютно буквальными по смыслу. Когда Боб С. увидел дефектную покрышку машины своей невесты, в этом не было ничего таинственного — просто изношенная покрышка! По понятным причинам буквальные образы значительно проще поддаются интерпретации. К сожалению, их буквальность не всегда очевидна с самого начала. Бобу потребовалось несколько минут, чтобы понять, где же он видел эту покрышку раньше.

Известно, что получить доступ к информации, которая находится в подсознании, намного легче в расслабленном состоянии. Для этого попробуйте заняться дыхательными упражнениями, описанными в главе 3. Добившись расслабления, подумайте о появившемся образе в течение некоторого времени и подождите, не придет ли вам что-нибудь в голову.

Если вас так ничего и не осенит, значит, образ, по всей видимости, символический. Переходите к следующему шагу.

Шаг второй: факты или эмоции.

Анализируя сны, последователи Карла Юнга четко разграничивают наблюдение реальных событий во сне и предположения, которые мы высказываем после совершившегося факта. Такой подход помогает прорваться через искажения, неизбежно вносимые нашим сознанием, и добраться до сути вещей.

При просмотре потока образов факты гораздо важнее и надежнее, чем любые из наших эмоций или впечатлений по поводу этих фактов. Например, в главе 3 мой соавтор Ричард По так рассказывал о своих впечатлениях во время сеанса просмотра образов:

Я вижу водопой, около него зебры, все залито солнечным светом, травянистая степь тянется до горизонта. Я чувствую кожей горячий ветер, я чувствую единение с гепардом. Мы вместе, я не чужой в этой стране, мы оба охотники и осматриваем стада, и я ощущаю дуновение ветра.

Первая половина этого отрывка полностью построена на фактах. Перед нами физическое описание и ничего более. Но в дальнейшем Ричард утверждает, что он ощущает единение с гепардом, и исходит из этого. То есть он передает уже не суть, а свои собственные эмоции и впечатления о том, что происходит. Они могут быть как верными, так и ложными, что согласуется с одной из основных идей методики просмотра образов. Заметьте, что ранее при описании тех же образов Ричард сказал:

…и я вижу голову гепарда. Он поворачивается ко мне, и я могу притронуться к его голове. Я трогаю его уши и чувствую их податливость, они словно резиновые, я чувствую, что из его рта капает слюна, когда я глажу его по голове, и он поворачивается и смотрит на меня, смотрит настороженно, нет, не настороженно, а приветливо, словно я часть его гепардовой семьи…

Первое впечатление Ричарда — настороженный взгляд гепарда. Правда, позже он меняет свое мнение и решает, что тот уставился на него «приветливо». А может быть, взгляд гепарда был сначала осторожным, а затем стал дружелюбным. Рассказ Ричарда не дает окончательного ответа. Позднее он убедил меня, что, возвратившись к прежним переживаниям, он вспомнил, что не видел никакой определенной эмоции в глазах гепарда, — кошачьи черты ни о чем не говорили. Так сознание Ричарда стремилось заполнить пустые места, предлагая одну за другой две совершенно противоположные трактовки.

Впечатления Ричарда о настроении гепарда все же полезны, но их следует рассматривать как вторичную реакцию. Можно сравнить конкретные образы с Торой — вдохновенным Словом Божьим, а вторичные эмоции Ричарда по поводу этих образов — с Талмудом, коллекцией комментариев раввинов. Для христиан — это разница между священным писанием и проповедью.

Подобно талмудистам, пробующим свои силы в теологии, мы должны строить выводы, опираясь на Тору как на основу. Азарт интерпретатора может завести в дебри рассуждений, но каждую «версию» следует сверять с библейскими фактами.

Как это ни парадоксально, умение отличать факты от вторичных наслоений дает нам больше свободы для исследования эмоций и ассоциаций. Факты, подобно маякам в море эмоций, будут всегда указывать путь к дому, как бы далеко мы ни забрели в своих предположениях.

Шаг третий: идентифицируйте ключевые ассоциации.

Ассоциации — вторичные мысли, которые генерируются образами, всплывающими в нашем сознании. Попробуйте пересмотреть ваш поток образов (или прослушайте запись, если вы ее сделали). Каждый образ будет пробуждать ясные ассоциации в процессе обдумывания.

Запишите эти ассоциации такими, как есть, даже если они покажутся вам бессмысленными. Ричард говорит, что сцена с гепардом напомнила ему сюжет о самке гепарда, воспитывающей своих детенышей в африканской саванне, который он видел однажды в программе «Природа» на канале PBS. Вид Лукреции Борджиа в костюме эпохи итальянского Возрождения ассоциировался у него с моим «Проектом возрождения» — организацией, через которую я распространяю и пропагандирую свою методику. Устрашающий образ Лукреции, вспарывающей небо, навеял Ричарду традиционное представление христианского апокалипсиса; тогда как лаборатория алхимиков на «лукрецианских» небесах показалась ему свидетельством его давнего интереса к мистическим тайнам.

Изображение дракона напомнило Ричарду его увлечение античным и средневековым фольклором. Черный окрас дракона говорил одновременно о силе и зле. Что касается неожиданного полета дракона в космос, то впоследствии Ричард уточнил, что это сказочное существо покинуло солнечную систему в левом направлении под углом около «10 часов», взяв курс на Альфу Центавра, о которой он мальчиком читал в фантастическом романе.

Космическое пространство ассоциировалось у него с эйнштейновской теорией относительности и «высокой» наукой в целом.

Поскольку это были наиболее ясные, сильные и очевидные ассоциации из тех, что Ричард смог различить, мы будем рассматривать их как ключевые для его потока образов.

Шаг четвертый: ваш персональный декодер.

«Я взял за правило, — написал Карл Юнг в 1961 году незадолго до своей смерти, — постоянно напоминать себе, что я никогда не научусь понимать чужие сны настолько хорошо, чтобы интерпретировать их правильно».

Юнга раздражал догматический подход его бывшего учителя Зигмунда Фрейда к анализу сновидений. По Фрейду, если вам приснились сигары, башни, флагштоки, стенобитные орудия или любые другие цилиндрические объекты, это всегда означает… — сами понимаете, что. Юнг считал это глупостью. Он полагал, что для разных людей символы имеют различное значение, в зависимости от контекста.

«Выучите о символизме все, что только возможно, — наставлял Юнг своих студентов, — но, когда анализируете сон, начисто выкиньте эту информацию из головы». Я согласен с Юнгом. Пятнадцать лет работы с людьми, совершенствующимися в технике просмотра образов, убедили меня, что у каждого своя собственная неповторимая кодировка символов. Поэтому только вы сами можете точно декодировать собственные символы. Храните таблицу кодов. Если вы решили серьезно заняться просмотром потоков образов, вам стоит завести таблицу кодов, перечислив в ней все неоднократно встречавшиеся объекты, ситуации, людей и те значения, которые, по вашему мнению, им соответствуют. Часто, особенно на первых порах, ваши интерпретации будут неоднозначны. Однако по мере накопления опыта смысл символов будет становиться все яснее и яснее.

Шаг пятый: проверка причинности.

Еще одну технику, заимствованную у Юнга, я называю проверкой причинности. Она помогает анализировать последовательность развития событий во время просмотра потока образов.

В потоке образов Ричарда хрустальный шар появляется из пылающего зева атанора и превращается в яйцо. Дракон вылупляется из яйца, расправляет крылья и собирается в космос. Ричард тем временем вскакивает ему на спину, и они вместе устремляются к межзвездной дыре.

Такие образы сами по себе способны рассказать нам о многом, но в последовательности происходящего заложен дополнительный смысл. Почему эти события произошли именно в таком порядке?

Чтобы нащупать ответ на этот вопрос, воспользуйтесь проверкой причинности. Мы могли бы сказать: «После того как хрустальный шар появился из печи, он превратился в яйцо».

Перефразируя описание событий таким образом, мы полнее раскроем причинно-следственные связи, так как сразу же возникают вопросы: Всегда ли шар становится яйцом, когда его вынимают из огня? Если положить яйцо обратно в огонь, превратится ли оно снова в шар? Как огонь маскирует яйцо под хрустальный шар?

В потоке образов Ричарда можно отыскать и другие примеры причинно-следственных связей:

После того как дракон выходит из яйца, он улетает в космос.

После того как дракон улетает в космос, Ричард прыгает к нему на спину.

После того как Ричард чувствует единение с гепардом, Лукреция Борджиа раскалывает небо.

После того как Ричард ощущает запах благовоний Лукреции, он спешит отправиться в небесную алхимическую лабораторию.

Шаг шестой: последние самое — самое лучшее.

Чем дольше вы работаете над потоком образов, тем больше попадаете во власть правого полушария. По этой причине, как и при мозговых атаках, идеи и образы, появляющиеся в вашем потоке последними, значительно меньше подвергаются искажениям сознания.

Как исследование шаг за шагом череды событий, так и постижение потока образов целиком сулят настоящие открытия. Но прилагаемые усилия окупятся сполна и куда быстрее, если вы сосредоточитесь лишь на нескольких заключительных моментах просмотра.

Шаг седьмой: досконально разберитесь в деталях.

Если интерпретация привела вас к далеко идущим выводам, то она, по-видимому, является слишком общей. Глобальные философские принципы мало способствуют решению конкретных задач. Так, например, цыганки всегда верно угадывают все о ком угодно, потому что любая достаточно туманная и общая формулировка или характеристика всегда кажется согласующейся с фактами.

Ричарду не составило бы труда и самому примерно определить тему, стоящую за его потоком образов. Но на самом деле такую обтекаемую трактовку подсказала ему жена Мария, как только он описал ей увиденное (да-а-а… боюсь, здесь мой соавтор отошел от правил). Мария высказала предположение, что дракон символизирует интерес Ричарда сразу к трем вещам: магическим, мифическим и античным. Эпизод с полетом Ричарда на драконе якобы воплощал соседство увлечений Ричарда архаической эзотерией с его столь же сильным интересом к современной науке.

Интерпретация Марии показалась Ричарду удачной. Но она была слишком общей и потому мало способствовала решению конкретной проблемы, с которой Ричард столкнулся в тот момент, — как успеть завершить «Неужели я гений?» к сроку. Где-то в пучине его потока образов лежал ответ на этот вопрос, но секреты недоступны без достаточного упорства и последовательного доведения дела до конца.

Путь к цели через метод отправных пунктов. Если поток образов предлагает неоднозначную или неудовлетворительную посылку, то продвинуться к цели вам поможет метод отправных пунктов. Следуя принципу «последнее — лучшее», Ричард выбрал на роль отправного пункта пульсирующее яйцо рептилии.

В первоначальном потоке лопнувшее яйцо произвело на свет черного дракона. Вернувшись к этому моменту, Ричард попросил яйцо дать ему возможность просмотреть дубль — точно такой же черный дракон появился еще раз. Испугавшись, что это плод сознательного ожидания, Ричард подавил образ (А зря! Ну что ж, идеальных людей нет.) и обнаружил себя уставившимся на Монну Лизу, загадочно улыбавшуюся ему из темноты.

Не удовлетворенный этим, Ричард продолжил работу с отправными пунктами. Его следующая попытка увенчалась картиной золотой рыбки в банке, плавающей вокруг крошечного белого изваяния головы Олмека. Погрузившись глубже, Ричард обнаружил себя участником сцены из «Десяти заповедей» Сесиль де Милль. Он даже наткнулся на Чарльтона Гестона в роли Мозеса, председательствовавшего на первом пасхальном ужине, и попросил его выдать ему секрет яйца. Но в тот же момент он увидел сборище снующих туда-сюда карикатурных персонажей, разряженных под греков V века до н.э., которые окружили вход в глубокую пещеру. Ричард отправился в тоннель, ведущий глубоко под землю, в ожидании найти ответ на дне пещеры. Ну наконец-то!.. Но не тут-то было: он обнаруживает там лишь «безобидного и всеми покинутого» циклопа в большой косматой шкуре и с дубинкой в руках. Отыщите общие элементы. Большинству людей не хватило бы ни терпения, ни времени, ни способности старательно шаг за шагом разгадывать каждый образ и причинно-следственные связи в потоке, особенно когда число отправных пунктов слишком велико, как в случае с Ричардом. Кратчайший путь к интерпретации — игнорирование смутных черт потока образов и поиск общего среди всех версий — элементов, которые могли бы составить целое. Просмотрев отправные пункты, связанные с образом дракона, Ричард нашел в них одну общую черту — ехидную насмешку над его поисками того, чего там быть не могло. Образ Монны Лизы, как ему и положено, загадочно улыбался, отказываясь открыть свой секрет. Золотая рыбка, появившаяся из атанора, казалась жалким подобием реального золота, выплавляемого алхимиками. В надежде услышать Слово Господне из уст самого Мозеса, Ричард пришел в уныние, обнаружив лишь смехотворных греков, снующих туда-сюда. Пытаясь приоткрыть темные завесы подсознания, Ричард в конце концов все же проник в пещеру, где лицом к лицу столкнулся с несчастным одиноким циклопом, который, по словам Ричарда, был похож на персонаж из глупого телесериала о Геркулесе.

Некоторые дополнительные, вносящие ясность и уточняющие смысл приемы, которые Ричард мог бы использовать, но не использовал, вы найдете на последующих страницах этой главы.

Шаг восьмой: момент «Ага!».

Все указывало Ричарду на неверный ход его рассуждений. Вместо поиска альтернативы дракону ему следовало обратить внимание на самого дракона, два экземпляра которого последовательно вылупились из яйца.

Первое «Ага!» Дракон и только дракон мог дать настоящий ответ на его вопрос. Не было никакого алхимического золота, не было Слова Господня, не было и подземных троп, которые вели бы к цели. По какой-то причине поток образов поставил Ричарда лицом к лицу именно с драконом.

Второе «Ага!» Ричард пришел к своему второму «Ага!», сжульничав. Позорно нарушив первый принцип интерпретации, он бросился за советом к жене. Как-то они вдвоем обсуждали поток образов Ричарда, обмениваясь предположениями. В один прекрасный момент их диалог принял следующий оборот:

Мария: Что для тебя означает дракон?

Ричард: Он символизирует две стороны познания. Он подобен змее, олицетворяющей мудрость, но может быть опасным и злым, как Змей, который обманул Адама и Еву, заставив их вкусить от плода Древа познания.

Ричард использовал свой персональный декодер. Представление о драконе сложилось у него в процессе чтения книг по мифологии и фольклору. Для других людей дракон имел бы свое значение.

Вооруженная рассказом Ричарда, Мария сообразила, что алхимическая тема, как и дракон, тоже олицетворяет собой тайную мудрость — мудрость, граничащую с опасностью и злом. В жаркой, душной лаборатории алхимии было тесно, как в тюрьме. Это было похоже на государство с античными эзотерическими традициями, существовавшее тысячелетия назад во времена древнего Египта. Унося Ричарда из этой тяжелой атмосферы, дракон помогал его освобождению.

Полет Ричарда на драконе был безрассудным, но смелым маневром, позволившим ему миновать опасность и перенестись в новые лучшие миры или, точнее, в звездный космос, который, согласно таблице его кодов, представлял безоблачное царство чисто научных исследований.

Мария убеждала Ричарда, что не следует останавливаться и обращать внимание на правила, мнения критиков и других комментаторов «Неужели я гений?». Довольно странно, но этот совет спустил его на Землю, к тому самому конкретному занятию, так волновавшему Ричарда последнее время, — к работе над седьмой главой.

Rambler's Top100