Слово живое и точка

Как взгляд на информацию из биолаборатории открывает новые горизонты.

Для начала давайте представим вашу обыкновенную утреннюю рутину. Вы просыпаетесь и сразу (или чуть позже) открываете новостной ТГ-канал или, не дай бог, газету, и погружаетесь в произошедшие за последний день события.

За кратчайший промежуток времени ваш мозг получает лавину информации: кто-то кого-то ограбил, там спасли котика, здесь смешной постироничный мем, а в серьезном информационном ресурсе кто-то активно разгоняет очередную теорию заговора… Утренние нарративы качают ваше настроение по волнам разномастных эмоций ^[1], каждый свайп помогает алгоритмам рекомендации понять вас лучше и затянуть в свои сети.

Присмотритесь: что на самом деле происходит? Обычные пиксели, квадратики света разной интенсивности и содержания оттенков красного, сложились в причудливый узор, ваш мозг придал этому узору смысл и кортизол с дофамином начали влиять на ваше поведение ^[2]. Мириады цепочек биохимических реакций ^[3] изменили вашу личность (чуть чуть, но всё же) навсегда.

Мемы рекламные джинглы, удачные заголовки новостей — поселяются в вашей памяти ^[4]. Мем позволит развеселить коллег на кофе‑брейке, джингл вы будете насвистывать по дороге на работу, а особо пугающий заголовок фоном оставит неприятное послевкусие на весь день — «Как страшно жить…»

Наука ^[5] учит оперировать абстракциями. Всю сознательную жизнь наблюдая в лаборатории СО РАН за такой фундаментальной вещью как жизнь, я привык абстрагироваться от субстрата — сложных молекул белков и ДНК, которые позволяют бактериям питаться, размножаться и мутировать. Это лишь материальная часть вопроса, на деле важны именно функции, процессы, благодаря которым мы можем называть что‑то живым.

И однажды, во время одной из бессонных ночей в лабе, я повторял раз за разом совершенно идиотский мем, зафоршеный репером Ганвестом. В очередной раз пробормотав «Пеппе, шнелле…» я хлопнул себя по лбу и подумал: «Вот паразит…». Через несколько секунд меня осенило, и продолжало осенять следующие дни и недели, пока я старательно прикладывал молекулярно‑биологическую оптику к информатике и с удивлением обнаруживал:

Информационные структуры, от простых мемов до религии, подчиняются биологическим законам. Идеи размножаются, мутируют, умирают, вступают в симбиоз с другими идеями. Если бы биолог увидел всё в чашке Петри, он не задумываясь назвал бы это жизнью.

От метафор к буквальному смыслу

Для подобных рассуждений есть свои предпосылки. В далеком 1976 году Докинз в бестселлере “Эгоистичный ген” ввёл понятие “мема” как единицы информации и предложил порассуждать: что если идеи, песни, любые тексты – подчиняются законам эволюцию ^[7]. Тогда это звучало исключительно как метафора, и эту идею Докинз не развивал.

Российский исследователь Владимир Вернадский ещё в 1920-х говорил о ноосфере – сфере разума, которая надстраивается над биосферой. Он видел её как геологическую силу, преобразующую планету.

А если это не метафоры?

Сегодня мы живём внутри информационного океана невообразимой плотности. Каждую секунду человечество производит около 500-600 эксабайт байт данных. Я не буду сравнивать это с песчинками и пустыней Сахара, дабы избежать пошлых сравнений, равно как и не буду измерять потребление контента с футбольными полями. Короче, это много.

Вся эта громада информации не просто существует. Она видоизменяется, циркулир��ет по сознаниям реципиентов, размножается. Один твит, написанный Илоном Маском, заражает умы тысяч людей (и как правило в очередной раз обедняет Илона на басносновные миллиарды). Резонансная статья в авторитетном журнале способна изменить политическую обстановку в стране, а одна гениальная песня – изменить целое поколение.

Главный тезис этой статьи прост: информация не «похожа» на жизнь – она ЯВЛЯЕТСЯ формой жизни. В функциональном смысле, разумеется.

Язык мой – друг мой

Зачастую, зарождающиеся естественным способом неологизмы чертовски точно отражают суть явлений, которая изначально туда не закладывалась. Интуиция ^[8] человеческого сознания улавливает сходство информационных событий с биологическими явлениями на самом глубоком уровне. Вот некоторые из подобных метафор, на деле описывающих самую их суть:

«Вирусное видое»

Это точное, максимально прямое описание. С точки зрения ^[9] биологии вирус — не живой. Это лишь удачно собранные вместе пара белков и вирусная молекула ДНК. Всё это вместе позволяет «взломать» механизмы клетки хозяина и заставить её до изнеможения воспроизводить новые вирусные частицы. Чем любой вирусный тренд — не тот же вирус?

Он не может существовать без хозяина. Видео с котиком таким же вероломным образом взламывает «психологические рецепторы» человека, паразитирует на его внимании и заставляет его массово рассылать его по всем знакомым. Название ролика «ШОК! Как заработать в IT в 2026 году» действует специализированно на готовых заинтересоваться темой люде�� и также эффективно проникает сквозь когнитивную защиту человека, накручивая счетчик просмотров.

«Токсичные» идеи

Токсичные концепции поражают сознание и нарушают когнитивные процессы. Теория заговора, например, как и находит в отсутствии критического мышления ^[10] благодатную почву для своего распространения, так и усугубляет этот баг сознания.

Известный курьёзный случай – в 2016 году некий Эдгар Уэлч поехал за сотни километров в пиццерию Comet Ping Pong в Вашингтоне с автоматом, чтобы «освободить детей из подвала», где, согласно теории заговора Pizzagate, их якобы держала клика педофилов. Подвала в пиццерии не было. Но токсичная идея настолько исказила его восприятие ^[11] реальности, что он был готов убивать за галлюцинацию.

“Диджитал детокс”

Мозг человека ^[12], или, если хотите, его сознание, можно воспринимать как нуждающийся в информации субъект также, как мы нуждаемся в пище. Возьмем всем известное словосочетания «Цифровой фастфуд». Это мусорный контент, мемы, короткие видосики из ТикТока, не несущие в себе «сложных углеводов» комплексных эмоций ^[13], «незаменимых аминокислот» смысла, только рафинированное, простейшее удовольствие чуть ли не на уровне инстинктов. Человек может всерьез озаботиться своей ставшей неповоротливой, быстро устающей и выгорающей нервной системе и заняться цифровым детоксом — ограничить выработку ^[14] легкого дофамина за счет простых удовольствий в Сети, наладить «питание». Такие практики распространены и достаточно хорошо описаны.

Психолог Адам Алтер в книге «Irresistible» (2017) описывает, как технологические компании целенаправленно создают такой фастфуд. Бесконечный скролл в соцсетях, автовоспроизведение в YouTube, push‑уведомления — это способы заставить вас потреблять больше, независимо от питательной ценности контента.

Куда ни посмотри, везде можно найти подобные метафоры. Приглядитесь — не отражают ли они суть явления гораздо глубже, чем вы могли представить?

Про метафоры понятно. Где конкретика, Лебовски?

Да, метафоричность языка и забавные неологизмы — это прикольно, но давайте рассмотрим несколько примеров информационных структур, к которым напрямую можно применить все биологические термины, которые вам взбредет в голову применить. Уверяю, для всего найдется своя аналогия. Например, сначала взглянем на простейший мемасик.

Мем «Ждун» — полный жизненный цикл

В 2017 году в Рунете появилсямем «Ждун» — странное серое существо с грустными глазами и хоботом, сидящее на больничной скамейке. Это была скульптура голландской художницы Маргрит ван Бреворт. Но в России она зажила собственной жизнью.

Давайте попробуем проследить его жизненный цикл:

Рождение: Сама скульптура — лишь символ, конкретный объект с заложенным авторкой смыслом. Но вот фотография скульптуры попадает в русскоязычный интернет, получает имя «Ждун» — момент оживления, когда артефакт стал мемом. Мем получает огромный потенциал к распространению.

Рост: Ждун начал экспоненциально распространяться через социальные сети. Всего за считанные недели от него было не укрыться — миллионы просмотров и репостов во всевозможных соцсетях. Люди использовали Ждуна для описания жизненных ситуаций, рисовали фанарты, сочиняли истории.

Мутации: «Геном» мема начал совершенствоваться и мутировать под задачи конкретной аудитории, распространяясь всё сильнее. Мы видели Ждуна в очереди в поликлинике, Ждуна в магазине и при прочих жизненных обстоятельствах. Мы смеялись, мы лайкали и репостили, распространяя вирус дальше.

Симбиоз: Известные бренды начали эксплуатировать образ Ждуна в рекламе. В функциональном смысле это именно симбиоз, win‑win ситуация — бренды получают охваты и внимание к своему продукту, мем получает внимание в промышленных масштабах.

Спячка: Постепенно к Ждуну появилась устойчивость, иммунная система человека перевела Ждуна из статуса агрессивно распространяющегося вируса в образ, который попадает в сознание и не вызывает никаких реакций, умирая там же.

Реактивация: В период пандемии 2020 года Ждун внезапно воскрес — он идеально выражал чувство бесконечного ожидания конца локдауна.

Если организм определяется способностью к самовоспроизведению, метаболизму и эволюции — Ждун безусловно живой.

Религия как информационный организм

Не мемами едиными! Существуют информационные структуры гораздо более сложными, рядом с которыми образ Ждуна — словно инфузория туфелька рядом с осьминогом по сложности внутренней организации. Такими структурами является язык, наука как институт, государство и религия. За время существования христианства (А это две тысячи лет! Удивительный живущий «мем») оно сменило сотни поколений носителей, но продолжает жить в умах людей. И всё благодаря присущим религиям «биологических» признаков:

Геном — священные тексты, хранящие основную информацию. Они защищены от серьезных изменений и разрушения собственными иммунными системами – догмами.

Фенотип — то, как внешне проявляется религия как идея. Это ритуалы, храмы, иерархия, праздники, сама вера как ещё одна сверх‑идея.

Метаболизм — религия потребляет человеческий ресурс, время, внимание, материальные блага в виде подношений. В качестве продукта религия дает нам утешение, спокойствие, объединенность благодаря ритуалам.

Христианству также свойственно идейное размножение — мессии и проповедники посвящают в идею новых людей, идея распространяется на огромное количество людей.

Мутации — ереси, расколы, новые интерпретации. Православие, католицизм, протестантизм — это форки одного проекта, разошедшиеся по разным направлениям.

Эволюция — выживают те версии, которые лучше адаптированы к социальной среде. Протестантизм адаптировался к капитализму, теология освобождения — к Латинской Америке.

Для IT-аудитории ближайшая аналогия – долгоживущие open source проекты. Linux существует с 1991 года. Apache HTTP Server – с 1995-го. Они пережили смену парадигм, технологий, поколений разработчиков. У них есть core maintainers (священники), документация (священные тексты), сообщество (паства), конференции (богослужения).

Куда же без Bitcoin`а

И даже наш любимый многими (и нелюбимый криптотрейдерами) Bitcoin можно рассматривать как организм, который пережил семнадцать лет и такие кризисы, которые убили бы что угодно. Он питается – разумеется электроэнергией, потребляя мощности целой Аргентины. Биткоин очевидным образом размножается, мутирует в тысячи форков и альткойнов, включая Ethereum, который напрямую вышел из его “ДНК”. Он формирует экосистему посредством бирж, кошельков, майнинг-ферм, создавая замечательную среду для собственного выживания.

И как писал Мамардашвили о «превращённых формах», информационная структура захватила реальность: люди умирали за биткойны, убивали за них, страны менялись ради них. Система живёт своей жизнью, подчиняя себе материальный мир.

Когда информация убивает

В начале 2020 года одно размытое видео из Китая, с рынка в Ухане — мгновенно запустило реакцию в обществе, парализовав всю планету в кратчайшие сроки. Сам по себе ковид распространялся физически — через самолеты, поезда (все играли в plague inc.) Однако информация о вирусе распространялась со скоростью света! И мутировав в теорию заговора или фейк‑ньюс, была порой даже опаснее самого вируса в плане воздействия на общество.

Это была не только пандемия, параллельно с ней в симбиозе шла ужасающая инфодемия, как назвала её ВОЗ.

Автору статьи неиронично кажется, что подобный прецедент говорит, нет, даже кричит нам — ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ ПРИНЦИПОВ РАБОТЫ ИНФОРМАЦИИ! Нужно разобраться. Чем я пытаюсь заняться в этой и будущих статьях, а также в моей книге (которая ещё не опубликована а только к этой самой публикации готовится).

Информационная биология – аналог медицины в XXI-ом веке

Биология, медицина, фармакология увеличила население планеты до заоблачных величин, некоторым даже кажется, что избыточно. Естественные науки помогают нам справляться с заболеваниями, понимать экосистемы, позволило навсегда забыть про многие ещё недавно смертельные заболевания. Я не хочу загадывать далеко вперед, моя теория находится в зачаточном состоянии, но цели я ставлю амбициозные (как иначе). Информационная биология должна дать нам: Инструменты против дезинформации — появится возможность с использованием научного метода разработать подходы, которые не позволят фейкам, псиопам и теориям заговора манипулировать сознанием. Вакциной от манипуляций может стать правильный подход к воспитанию детей и переживание (внезапно) опыта ^[15] через искусство, но это совсем другой разговор. Не лишним будет пропагандировать окружающим гигиену информационного потребления и объяснять как устроен мир идей и информация.

Все эти измышления ещё предстоит провести. Я лишь разработал и предлагаю модель, которая позволит углубиться в важнейшие вопросы. Вопросы, если не выживания, то комфортного существования в стремительно меняющемся мире. Таком нестабильном, что твит может обрушить экономику а мем может выиграть выборы президента.

Программисты, специалисты по биг‑дата, промт‑инженеры — находятся на передовой этой новой дисциплины. Вы строите инфраструктуру, благодаря которой информационная жизнь множится, мутирует, распространяется, как хорошая, так и зловредная. Быть может стоит попробовать отнестись к этому более ответственно?

Если информация живёт, то пора научиться с ней уживаться.

О книге и этой статье

Я написал книгу. Я думаю, эти идеи могут быть полезны тем, кто работает с информацией каждый день, поэтому решил адаптировать её для аудитории Хабра. По разработанной модели готовится публикация в научный журнал, а пока я хотел бы доступно донести до потенциального читателя полезность моего подхода и виденья информации.

Моя модель позволяет понимать странные феномены через эволюцию и экологию. Видеть закономерности там, где был хаос. Предсказывать поведение ^[16] информационных структур. Решать, какие идеи впускать в голову, а какие держать снаружи.

В этой серии статей я хочу последовательно рассказать про разные уровни организации информационной жизни. Моя книга устроена так, что каждый следующий уровень понятен, только если понял предыдущие. Эта статья — адаптация первой главы книги об информационной биологии (биосемиотике). Если тема зацепила — буду рад обсудить в комментариях. Особенно интересно услышать примеры из вашей практики: сталкивались ли вы с информационными «организмами» в своей работе?