Как медь стала узким местом для ЦОД и энергетики и что с этим делать

Медь постепенно превращается в узкое место для современной энергетической и вычислительной инфраструктуры. Без нее не работают кабели, трансформаторы, распределительные шины и системы охлаждения — все то, что подводит энергию и отводит тепло от оборудования. Спрос на металл растет сразу по нескольким направлениям: строятся крупные дата-центры, ускоряется электрификация транспорта, расширяется возобновляемая энергетика. Короче, медь — бутылочное горлышко развития сразу нескольких отраслей. И оно постепенно сужается.

Согласно отчету S&P Global ^[2], глобальный спрос на медь вырастет на 50% к 2040 году, с 28 миллионов тонн в 2025 году до 42 миллионов. Основные драйверы роста здесь — базовая экономика, переход на чистую энергию и модернизация сетей. Искусственный интеллект ^[3] (куда ж без него ) добавит еще около 2 миллионов тонн дополнительного спроса за этот период. Без новых источников добычи и переработки общий дефицит может превысить 10 миллионов тонн в год. Давайте оценим, что происходит и насколько все это решаемо.

Зачем современной инфраструктуре столько меди

Ее используют, потому что она в одной точке закрывает сразу две задачи: почти без потерь проводит ток и одновременно помогает отводить тепло. Для инфраструктуры это критично: чем выше мощности, тем сильнее растут требования к проводникам, контактам и теплоотводу. Плюс медь достаточно пластична, что важно для монтажа, долговечна и нормально переносит разные факторы — вибрации, нагрев, перепады температуры.

В дата-центрах основной расход меди приходится не на чипы, а на «силовую» часть и охлаждение: ввод питания, распределение по залам, шинопроводы, трансформаторы, коммутацию, кабельные трассы, а также элементы систем жидкостного охлаждения. Поэтому объемы обычно считают через мощность объекта: сколько металла нужно, чтобы подвести и распределить каждый мегаватт, и тут разброс действительно большой — он зависит от резервирования, длины и класса внешних подключений, архитектуры распределения (шинопроводы или кабели), а также от того, насколько глубоко проект включает работы по подстанциям и усилению сети. В результате у крупных проектов счет идет на тысячи тонн, если смотреть на инфраструктуру целиком, а не только на «коробку» с серверами.

Заменить медь в электронике можно лишь в отдельных узлах, и то с оговорками. Для самых тонких соединений внутри кристаллов и рядом с ними исследуют кобальт, рутений и другие материалы, но это не история про массовую замену «всей меди» — это борьба за нанометровые уровни, где решают совсем другие ограничения. А вот в энергетической инфраструктуре альтернативы хуже по совокупности характеристик и стоимости: либо выше сопротивление и потери, либо сложнее монтаж и надежность, либо дороже. Поэтому в ближайшие 10–15 лет спрос на медь будет определяться не «модой на материалы», а ростом мощностей и инфраструктуры.

Как растет спрос и какие факторы влияют

Спрос на медь растет не из-за одной конкретной отрасли, а потому что меняется сама структура потребления. Строительство, транспорт и промышленность по-прежнему используют большие объемы металла, и этот спрос никуда не исчез. Но к нему добавляется все больше задач, завязанных на электричество: расширяются электросети, растет парк электромобилей, строятся новые солнечные и ветровые станции. В такой инфраструктуре медь используется в больших количествах — в силовых кабелях, трансформаторах и генераторах, — поэтому рост мощностей почти напрямую превращается в рост потребления металла.

Отдельным фактором стал искусственный интеллект. Обучение ^[7] крупных моделей и их функционирование требуют все больше вычислительных мощностей. А значит — все более крупных и энергоемких дата-центров. По оценкам S&P Global Market Intelligence ^[8], только за январь–ноябрь 2025 года было объявлено более ста новых проектов таких центров общей стоимостью около 61 миллиарда долларов. Значительная часть площадок изначально проектируется под задачи искусственного интеллекта — для OpenAI, Google, Microsoft и других гигантов. Это напрямую увеличивает нагрузку на энергетическую и кабельную инфраструктуру.

Аналитики Wood Mackenzie оценивают, что к 2030 году дата-центры в целом будут потреблять до 1,1 миллиона тонн меди в год. Это примерно 3–4% от прогнозируемого к тому моменту глобального спроса. К 2040 мощности таких объектов могут вырасти в несколько раз, добавляя дополнительное давление на рынок. Правда, в общей динамике искусственный интеллект остается заметным, но не доминирующим фактором — основной прирост приходится на энергетический переход и традиционную экономику.

В целом картина выглядит так: спрос достигнет 42 миллионов тонн к 2040 году, а предложение без серьезных изменений рискует отстать на значительный объем. А это значит что? Правильно, дефицит. Признаки нехватки уже проявляются — многие эксперты ожидают дефицит в сотни тысяч тонн уже в этом году.

Облачная инфраструктура для ваших проектов

Виртуальные машины в Москве, Санкт-Петербурге и Новосибирске с оплатой по потреблению.

Подробнее → ^[9]

Трудности с добычей и климатические риски

И вот казалось бы, ну можно же просто нарастить добычу. Но тут есть ограничения, которые копились не один год. Основные объемы первичного металла дают Чили и Перу, а переработка и выпуск рафинированной меди в значительной степени сосредоточены в Китае. Такая концентрация делает рынок уязвимым: любые сбои в этих регионах сразу отражаются на глобальных поставках. При этом условия добычи там постепенно ухудшаются — запасы с высоким содержанием меди истощаются, а климатические изменения осложняют работу шахт, повышая издержки и риски остановок. В результате предложение перестает поспевать за растущим спросом, даже без учета новых проектов и рекордных темпов строительства инфраструктуры.

В Чили нехватка воды уже заметно осложняет работу медных предприятий: обогащение руды требует очень больших объемов пресной воды, а длительные засухи и таяние ледников лишь усугубляют ситуацию. По оценкам PwC ^[11], сейчас около четверти чилийского производства меди подвержено рискам перебоев из-за водного дефицита, а через десять лет эта доля может увеличиться до трех четвертей. К 2050 году — приблизиться ко всей добыче, если климатические риски усилятся. Реальные же последствия будут зависеть от адаптации и инвестиций в водосбережение и технологии.

Похожие проблемы проявляются и в Перу: добыча зависит от нестабильных осадков и состояния водных источников в горных районах, где сосредоточены крупные месторождения. Но дело не только в отдельных странах. По оценкам аналитиков, к середине 2030-х годов дефицит воды может затронуть большинство государств, которые сегодня поставляют медь для высокотехнологичных отраслей, включая производство полупроводников. На этом фоне усугубляется еще один структурный фактор — падение содержания меди в руде. Новые месторождения в среднем беднее старых, поэтому для получения того же объема металла требуется больше горной массы, воды и энергии, что делает добычу дороже и уязвимее к любым внешним ограничениям.

Новые проекты требуют десятилетий на разведку, получение разрешений, строительство и выход на полную мощность. Переработка вторичного сырья помогает смягчить проблему — при активном развитии сбора лома вторичная медь способна покрыть до трети мирового спроса к 2040 году. Но первичная добыча все равно остается необходимой в крупных объемах для покрытия растущих нужд.

Что происходит с ценами и рынком сейчас и чего ожидать

Все эти факторы уже отражаются на рынке и толкают цены вверх. В начале января 2026 медь на Лондонской бирже металлов (LME) неоднократно превышала отметку в 13 тысяч долларов за тонну, обновляя исторические рекорды на фоне напряженной ситуации с поставками.

Рынок меди сейчас находится в состоянии постоянного напряжения. Поставки регулярно нарушаются из-за сбоев в добывающих регионах, забастовок на шахтах и погодных факторов, а спрос одновременно растет сразу со стороны нескольких отраслей.

Дополнительное давление создают крупные технологические компании: они конкурируют за трансформаторы, высоковольтные кабели и распределительные системы, часто выкупая оборудование быстрее и дороже, чем традиционные энергетические заказчики. На этом фоне аналитики крупнейших инвестбанков ожидают, что в 2026–2027 годах цены останутся высокими или продолжат расти.

Если ничего не менять, нехватка меди постепенно начнет тормозить развитие энергетики и вычислительных мощностей. Спрос никуда не денется. Варианты выхода существуют, но они непростые: новые месторождения нужно быстрее вводить в строй, в Чили и Перу придется вкладываться в опреснение и экономию воды, переработку лома — развивать системно, а не точечно. Без этого разрыв между спросом и предложением будет только увеличиваться.