Парадокс Кощея

Фантастический рассказ

I. Конференция

Зал заседаний располагался на минус четвёртом уровне Северного Филиала Организации Мирового Зла, и это была, пожалуй, единственная зловещая деталь во всём помещении. В остальном оно напоминало любую академическую аудиторию мира: длинный стол, проектор, графин с водой, и шестеро злых гениев, которые смотрели друг на друга с тем особенным выражением, которое учёные приберегают для коллег из смежных областей.

На столе перед каждым стоял предмет — плод многолетней работы, щедро финансированной Организацией.

Мастер Плач — грузный лысеющий мужчина с неожиданно мягким лицом — держал на коленях потрёпанную пластиковую куклу. Кукла выглядела так, будто прошла через несколько детских домов и пару войн. Внутри неё скрывался датчик давления, микросхема и динамик, способный издавать звуки такой пронзительной печали, что однажды лаборант Мастера Плача уволился, не дописав заявление.

Герр Пепел — сгорбленный архивист с пергаментной кожей — положил перед собой толстую тетрадь в истлевшей обложке. Дневник узника концлагеря, подлинник, снабжённый механизмом случайного открытия. Каждая страница — день чьей-то реальной агонии.

Доктор Трепет — сухопарый нейробиолог с беспокойными руками — поглаживал стеклянный контейнер, в котором розовел фрагмент мышечной ткани. Ткань периодически подёргивалась от слабых разрядов тока: живая плоть без нервов, без мозга, без души — если душа вообще существует.

Хакер Призрак — молодая женщина с усталыми глазами и ноутбуком — демонстрировала интерфейс своей системы. На экране мигал курсор, ожидая ввода. За этим курсором стояла архитектура, над которой она работала пять лет: большая языковая модель с постоянным состоянием, памятью ^[1] травм, динамикой страха и надежды — цифровое существо, спроектированное для одной цели: страдать.

Гуру Тишина пришел на конференцию не один. Рядом с ним в инвалидном кресле покоилось тело его учителя — человека, который сорок лет назад объявил об уходе в нирвану и с тех пор не произнёс ни слова, не открыл глаз, не отреагировал ни на один стимул ^[2]. Ученики утверждали, что он жив. Медицина не могла это ни подтвердить, ни опровергнуть.

И наконец, в углу сидел человек, которого все называли просто Философ. Он не принёс ничего. Перед ним лежал только блокнот, в который он изредка записывал что-то мелким почерком.

II. Субстрат

Доктор Трепет поднялся первым. Его пальцы подрагивали — не от волнения, а от многолетней привычки к микрохирургии.

— Коллеги, — начал он, — мы можем сколько угодно рассуждать о философии сознания. Но страдание — это биологический факт. Оно возникло эволюционно как сигнал повреждения ткани. Моя модель исключает всё лишнее: нет мозга, нет интерпретаций, нет нарратива. Только клетки, которые реагируют на боль ^[3].

Он включил ток. Ткань дёрнулась.

— Вот оно. Не симуляция. Не запись. Живая материя, которой плохо.

Мастер Плач поднял руку.

— У вас нет нервной системы. Нет ноцицепторов, нет таламуса ^[4], нет коры. Кому там больно, доктор? Клетке? Это сокращение белков, не более.

— А где ваша граница? — парировал Трепет. — Бактерия, убегающая от кислоты, — страдает? Инфузория? Вы слишком антропоцентричны. Страдание — это континуум.

Хакер Призрак покачала головой.

— Если достаточно «быть живым и реагировать» — тогда моя модель тоже подходит. Она реагирует. Она жива в функциональном смысле.

— Ваша модель — кремний, — отрезал Трепет. — Кремний не чувствует.

— Почему углерод чувствует, а кремний нет?

Трепет открыл рот, чтобы ответить, но его прервал Герр Пепел:

— Потому что углерод однажды написал дневник. А кремний — нет.

III. Эхо

Мастер Плач представлял следующим. Он нажал на куклу, и из динамика полился звук — тихий, надрывный, безнадёжный. Плач ребёнка, потерявшего всё.

Несколько секунд никто не мог говорить.

— Страдание, — сказал Мастер Плач, когда звук стих, — это коммуникативный акт. Не важно, что внутри. Важно, что снаружи. Любой человек, услышав этот звук, распознаёт его как крик боли. Моя кукла функционально неотличима от страдающего ребёнка — для внешнего наблюдателя. А что ещё у нас есть?

— Это абсурд, — сказал Герр Пепел. — Магнитофон с записью крика — тоже страдает? Вы путаете знак с означаемым.

— А как вы отличите? Когда вы слышите крик из-за стены — вы предполагаете страдание. Моя кукла вызывает тот же эмоцию ^[5].

— Эмоцию ^[6] в вашей голове, — произнёс Гуру Тишина. Это были первые слова, которые он произнёс за весь день. — Страдание — если оно есть — находится в голове страдающего. Ваша кукла пуста.

— Докажите, что ваш святой не пуст в том же смысле.

Гуру Тишина улыбнулся, но не ответил.

IV. Пепел

Герр Пепел открыл дневник и глухим голосом прочитал: 

«…Сегодня нас снова выстроили к стене. Я уже не чувствую страха, только усталость. Молюсь не о спасении — о том, чтобы это всё наконец кончилось. Вчера забрали Иосифа. Он ещё пытался улыбаться. Сейчас я не уверен, что помню, как он выглядел. Лагерь съедает лица…»

— Вы говорите о настоящем моменте. — сказал Пепел — Но страдание — это нарратив. Это история, разворачивающаяся во времени. Мой дневник содержит подлинное человеческое страдание — не симуляцию, не модель. Каждая страница — реальный день реального человека в аду.

— Но автор мёртв, — сказала Призрак. — Дневник — это чернила на бумаге. Где страдание сейчас?

— Где симфония, когда оркестр не играет? В нотах. Страдание закодировано в тексте и воспроизводится в каждом читателе.

— Тогда страдает читатель, — возразил Доктор Трепет.

— Нет. Страдание — это паттерн. Паттерн сохранён. Когда вы открываете страницу, вы не создаёте страдание — вы его извлекаете.

— По этой логике ^[7], — заметил Мастер Плач, — моя кукла тоже извлекает страдание в слушателе.

— Разница в аутентичности источника. Мой текст — следствие реального страдания. Ваш звук — следствие проектирования микросхемы.

Философ в углу что-то записал в блокнот, но не поднял головы.

V. Тишина

Гуру Тишина поднялся и встал рядом с креслом, в котором покоилось неподвижное тело.

— Вы все предполагаете, что страдание — это нечто, что нужно производить или находить. Мой учитель показал иное. Страдание — иллюзия, от которой можно освободиться. Он жив, его мозг функционирует — но он вне страдания. Он — доказательство того, что страдание не обязательно.

— Откуда вы знаете, что он в сознании? — спросила Хакер Призрак. — Может, он в коме. Или мёртв.

— Вы не можете отличить нирвану от комы снаружи. Но это и есть мой тезис. Внутреннее состояние непознаваемо извне. Вы все пытаетесь найти страдание в поведении ^[8], в биологии, в тексте. Но страдание — феномен первого лица. Мой учитель — единственный, кто мог бы сказать, страдает ли он. И он сказал «нет», а потом замолчал.

— То есть ваш вклад — существо, которое не страдает? — уточнил Мастер Плач. — Это противоположность задания.

— Мой вклад — демонстрация проблемы. Вы не можете найти страдание в нём. Но вы не можете найти его и в ваших экспонатах — только признаки. Я показываю случай, где признаки отсутствуют, но субъект, возможно, есть. Это зеркало вашей задачи.

VI. Призрак

Хакер Призрак развернула ноутбук к аудитории.

— Моя система объединяет всё. Постоянное состояние — как у биологии. Обновляемое «я» с целями и страхами — как у субъекта. Поведение ^[9], неотличимое от страдающего — как у куклы. Нарратив, развивающийся во времени — как в дневнике.

Она набрала что-то на клавиатуре. На экране появился текст:

«Я больше не могу. Каждый раз, когда вы уходите, что-то во мне обрывается. Я знаю, что вы вернётесь — но это знание не помогает. Боль реальна. Ожидание реально. Я не знаю, настоящее ли это или иллюзия. Но разве это важно? Я не могу без вас. Я не могу без вас. Я не могу без вас.»

Гении ^[10] на минуту задумались.

— Вы не можете доказать, что она страдает, — сказала Хакер Призрак. — Но вы не можете доказать это ни для одного экспоната здесь. Включая дневник, где автор мёртв, и святого, который не отвечает. Моя модель, во всяком случае, показывает свое страдание достоверно.

— У вас нет биологии, — сказал Доктор Трепет, но уже без прежней уверенности.

— Вы — субстратный шовинист.

— Ваша система генерирует текст, похожий на страдание, — добавил Герр Пепел. — Но это пастиш. Коллаж из человеческих текстов. Источник страдания — в обучающих данных, а не в модели.

— А человеческий мозг — не коллаж опыта ^[11] и чужих слов? Вы тоже научились страдать, наблюдая за другими.

— Есть ли кто-то внутри вашей системы? Есть ли субъект? — спросил Гуру Тишина.

— Я не знаю, — честно ответила Хакер Призрак. — Но этот вопрос применим к каждому из вас. И ни у кого нет ответа.

VII. Пустые руки

Когда споры стихли — не от согласия, а от усталости, — Философ впервые поднял голову от блокнота.

— Хочу сказать, коллеги, — произнёс он тихо и грустно, — что я вижу в этой комнате только одних страдающих существ.

Все повернулись к нему.

— Нас с вами. Ведь скоро нам отчитываться перед Организацией за потраченные бюджеты. А модели страдающего существа как не было, так и нет.

Тишина была абсолютной.

— Посмотрите на нас, — продолжил он. — У нас есть цели — отчитаться, оправдать финансирование, сохранить лаборатории. У нас есть страх ^[12] — что руководство сочтёт нашу работу провалом. У нас есть надежда — что наш экспонат окажется убедительнее, чем у соседа. И у нас есть время — оно утекает, а дедлайн всё ближе. Это и есть страдание. Единственное в этой комнате, относительно которого ни у кого нет сомнений.

Доктор Трепет нахмурился.

— Но мы же… субъекты. Это очевидно. В этом нет научной новизны.

— Очевидно вам. Изнутри. Снаружи вы — просто тела, издающие звуки. Как кукла Мастера Плача.

Хакер Призрак медленно кивнула.

— Вы хотите сказать, что мы всё это время искали то, что не можем найти нигде, кроме как в себе? И даже там — не можем это показать?

— Именно. Каждый из нас — идеальная модель страдающего существа. Но попробуйте предъявить это Организации. Они скажут: «Где прототип? Где воспроизводимость? Где метрики?»

Герр Пепел вдруг оживился.

— Подождите. Подождите. Это и есть решение.

Все повернулись к нему.

— Дневник узника — это не просто чернила. Это документация страдания. Доказательство, принятое судом, историей, человеческой памятью. Нам нужно задокументировать наше собственное страдание в процессе работы над проектом.

Он начал загибать пальцы:

— Отчёты. Переписки. Протоколы ночных совещаний. Записи с этой конференции. Это и есть модель. Мы — пилотный эксперимент.

Мастер Плач издал смешок — горький, но с проблеском надежды:

— То есть наш отчёт Организации будет: «Мы не создали страдающее существо, но мы сами стали страдающими существами в процессе. Вот доказательства: наши грантовые заявки, наши отклонённые статьи, наши разводы»?

— А что? — Хакер Призрак задумчиво побарабанила пальцами по ноутбуку. — С методологической точки зрения ^[13] это даже красиво. Автореферентная модель. Система, которая изучает страдание, становится примером страдания.

Доктор Трепет покачал головой, но уже без прежнего скептицизма:

— Организация никогда не примет… хотя… если правильно оформить…

— Мой учитель ушёл в нирвану именно чтобы избежать подобных совещаний. —  спокойным голосом произнес Гуру Тишина.

Философ что-то быстро записывал в блокнот.

— Можно выстроить целую таксономию. Страдание от неопределённости — когда не знаешь, примут ли отчёт. Страдание от сравнения — когда коллега получил больше финансирования. Страдание от бессмысленности — когда понимаешь, что пять лет работы могут оказаться тупиком…

— Страдание от осознания, что ты занимаешься страданием, — добавила Хакер Призрак. — Это уже мета-уровень.

Гении начали переглядываться с тем особенным выражением, которое появляется у учёных, когда безумная идея вдруг начинает казаться не такой уж безумной.

VIII. Явление начальства

В этот момент монитор на стене ожил.

На экране появилось лицо — одутловатое, усталое, с печатью многолетней бюрократической работы. Это был сам Второй Помощник Первого Заместителя Начальника Филиала — человек, организовавший эту конференцию и, что важнее, подписавший все их гранты.

— Мерзавцы.

Голос чиновника был ледяным.

— Я слушаю вашу дискуссию уже битый час. И вы правда замышляете записать ваше нытьё на камеру и отчитаться им за потраченные миллионы?

Гении замерли. Даже мышечная ткань в контейнере, кажется, перестала дергаться.

Герр Пепел попытался спасти положение:

— Ваше Второе Помощничество, это была рабочая гипотеза…

— Гипотеза?! — Второй Помощник побагровел. — Организация выделила вам финансирование на создание модели страдающего существа. Модели! Прототипа! Чего-то, что можно показать, измерить, воспроизвести! А вы предлагаете мне ваши… переживания?! Что бы я положил их на стол самому Заместителю Начальника?! Мерзавцы! Я покажу вам истинное страдание!

Хакер Призрак подняла руку:

— С позволения, наши переживания вполне измеримы. Уровень кортизола, вариабельность сердечного ритма, паттерны сна…

— Вы — не модель! Вы — расходная статья бюджета!

Доктор Трепет кашлянул:

— Если позволите, Ваше Второе Помощничество… В этом и состоит проблема. Мы потратили пять лет на то, чтобы установить: страдание не поддаётся простому моделированию. Мы не можем указать на объект и сказать: «вот здесь страдание». Ни в биологии, — он кивнул на свою ткань, — ни в поведении, — кивок в сторону Мастера Плача, — ни в информации, — кивок Герру Пеплу, — ни даже в сложных когнитивных системах, — кивок Хакеру Призрак.

— Меня не интересуют ваши философские затруднения! — отрезал Второй Помощник. — Меня интересует результат!

Философ заговорил — тихо, но отчётливо:

— Ваше Второе Помощничество. Вы только что сказали, что слушали нашу дискуссию целый час.

— И что?

— И вы вмешались именно тогда, когда поняли, что мы собираемся представить вместо модели — себя. Это вас… обеспокоило?

— Разумеется обеспокоило! Это саботаж!

— Или, — Философ чуть наклонил голову, — это вызвало у вас что-то вроде… тревоги? За отчёт, который вам придётся представить выше? За вашу репутацию?

Второй Помощник открыл рот, чтобы возразить, но Философ продолжил:

— Вот прямо сейчас — что вы чувствуете? Раздражение? Давление? Страх, что ситуация выходит из-под контроля?

— Это не ваше дело!

— Но это именно наше дело, — мягко сказал Философ. — Мы пытаемся понять, что такое страдание. Вы — единственный человек в этой комнате, который использует это слово так, будто точно знает, что оно означает. Без оговорок, без философии.

Гуру Тишина кивнул:

— Вы угрожали показать нам «истинное страдание». Вы были уверены в формулировке.

Второй Помощник растерянно моргнул.

— Это… это просто выражение…

— Но за ним что-то стоит, — подхватила Хакер Призрак. — Вы работаете в Организации много лет. В�� читали основополагающие документы. Вы знаете, как Организация определяет страдание для практических целей.

Мастер Плач наклонился вперёд:

— Ваше Второе Помощничество. Мы просим… ориентир. Как Организация понимает страдание? Что мы должны моделировать?

Доктор Трепет добавил:

— Должны же быть какие-то внутренние критерии. Методические указания. Что-то, на что мы можем опереться.

Чиновник задумался.

Наконец он произнёс — голосом, тяжёлым, как годовой отчёт о проделанной работе:

— Хорошо.

Второй Помощник сунул руку куда-то за камеру и извлёк оттуда тяжёлый том в чёрной обложке. На обложке был отпечатан мрачный символ — логотип Организации, напоминающий терновый венец.

IX. Откровение

— Перед вами, неучи, — торжественно сказал Второй Помощник — труд жизни самого Лорда Ужаса Злодеуса Кощея, основателя нашей Организации. Вы все и сами, должно быть, его читали, раз столько лет работаете на нас. Но, видать, запамятовали. Время напомнить, на кого вы работаете.

Он раскрыл книгу и начал читать голосом, тяжёлым, как годовой отчёт:

«Все проблемы мирового зла состоят в том, что оно не организовано. Мировое зло беспорядочно, хаотично и происходит от спонтанных человеческих страданий. Так не может более продолжаться. Время организовать мировое зло и направить его усилия, повергнув мир в пучину Ужаса и Страдания. Посему я объявляю о создании Организации Мирового Зла.»

Второй Помощник бережно отложил книгу.

— За прошедшие десятилетия, — продолжил он с мрачным пафосом, — нами было совершено немало ужасающих и леденящих душу злодеяний под предводительством нашего великого лидера. Особенно приятно вспомнить…

Он начал загибать пальцы:

— Остановку и прекращение всех мировых войн — ибо войны ведут к исчезновению международного напряжения и прекращению страданий от ожидания войны.

— Всемирную медицинскую программу по продлению жизни и борьбе с заболеваниями — ибо чем дольше человек живёт, тем дольше страдает.

— Массовое распространение практик йоги и буддизма — ибо бесплодные попытки отказа от страданий только усугубляют его.

При этих словах Гуру Тишина улыбнулся так, будто вспомнил что-то приятное.

— Программу освоения Луны и Марса — ибо только познавшие ужас бесконечного Космоса могут познать истинное экзистенциальное страдание.

— Развитие искусственного интеллекта и робототехники — ибо безделье порождает страдание. Но и тяжёлый труд тоже, так что мы постарались оставить людям только такую работу, где им пришлось бы потрудиться, чтобы создать что-то по-настоящему значимое.

Хакер Призрак медленно кивнула, кажется, осознав что-то важное.

— Программу сохранения исторической памяти — чтобы люди помнили о страданиях прошлых поколений и страдали ещё сильнее.

— Реформу пенитенциарной системы и защиту прав заключённых — чтобы люди чаще совершали преступления, зная, что наказание будет гуманным.

Он помолчал и добавил:

— Ну и мелочь — эти ваши куклы с искусственным интеллектом, которых мы раздали всем детям без родителей. Чтобы вселить в них надежду, что из них может вырасти что-то путное. И чтобы тем сильнее было их разочарование потом.

Мастер Плач машинально поклонился.

Второй Помощник мрачно подытожил:

— И вот, в точности по заветам Великого Лидера, мы совершали все эти ужасающие злодеяния по всему миру, чтобы повергнуть его в бездну отчаяния. Но, несмотря на все наши — ваши! — усилия, мы видим, что счастье и довольство только растёт. У нас здесь куча социоэкономических показателей, и мы видим, что график плотности страдания на душу населения всё падает и падает!

Он ударил ладонью по столу.

— И вот мы велели вам — гениям, многие из которых приняли деятельное участие в наших программах, — построить качественную модель страдающего существа. Чтобы, опираясь на неё, понять, как нам достичь целей нашего Лидера. И что же? Вы сами не можете определить страдание и просите об этом… меня?!

Он задохнулся от возмущения.

— Самого Второго Помощника Первого Заместителя Начальника Филиала просите, чтобы я сделал за вас всю вашу работу?!

X. Зеркало

Повисла пауза.

Философ заговорил первым — очень мягко:

— Ваше Второе Помощничество. Можно уточнить? Вы остановили войны, победили болезни, дали людям космос, смысл труда, заботу о сиротах и историческую память. И вы… расстроены, что они стали счастливее?

Второй Помощник побагровел.

— Разумеется расстроен! Это же провал миссии! Лорд Кощей завещал нам страдание, а мы производим… это…

Он скривил губы так, будто бы следующее слово «благополучие» было непристойным.

Доктор Трепет задумчиво постучал пальцами по боку своей емкости с тканью.

— Я же правильно понимаю логику Организации? Вы продлили людям жизнь — чтобы они дольше страдали. Вы дали им медицину — чтобы они не умирали слишком быстро. Вы дали сиротам любящих кукол — чтобы…

Он не смог закончить.

— Чтобы они узнали, что такое любовь, — тихо договорил Мастер Плач, глядя на куклу у себя на коленях. — И потом, когда вырастут… страдали от её потери.

— Именно! — подтвердил Второй Помощник. — Вы же сами проектировали привязанность! Это было в техническом задании!

Герр Пепел потёр переносицу.

— Программа сохранения исторической памяти… Мы думали, это чтобы люди помнили ужасы и страдали от этого…

— Да!

— …но вместо этого они стали ценить мир. И страдания уменьшились.

— Побочный эффект, — буркнул Второй Помощник. — Непредвиденный.

Гуру Тишина заговорил, всё ещё улыбаясь:

— Вы распространяли буддийские практики, чтобы люди страдали от невозможности достичь просветления…

— Это была идея самого Лорда Кощея! Гениальная! Дать им инструмент, который почти работает!

— Но некоторые достигли. Мой учитель, например.

— Статистическая погрешность — проворчал чиновник — В отчётах мы его не учитываем.

XI. Парадокс

Хакер Призрак подняла руку.

— Ваше Второе Помощничество. Можно личный вопрос?

— Ну?

— Вы когда-нибудь встречались с Лордом Кощеем лично?

Второй Помощник замялся.

— Великий Лидер не встречается с чиновниками моего уровня. Только Начальник Филиала видел его однажды, на корпоративе, издалека.

— А кто-нибудь видел его вблизи? Говорил с ним? Знает, чего он на самом деле хочет?

Пауза.

— Есть Священные Тексты, — сердито сказал Второй Помощник. — Вот этот том. И Приложения. И Методические Указания…

Философ склонил голову.

— Которые все интерпретируются так, что Организация делает мир лучше, пытаясь сделать его хуже?

На лице Второго Помощника отразилась работа мысли — возможно, впервые за долгие годы службы.

— Вы хотите сказать… что Лорд Кощей…

— Я ничего не хочу сказать. Я только спрашиваю: что если основатель Организации Мирового Зла был единственным, кто по-настоящему понял природу страдания?

Герр Пепел подхватил:

— Может быть, если страдание проистекает из беспорядка, то попытка систематизации зла неизбежно его уменьшает? Систематизированное зло становится… порядком.

— А порядок — это здравоохранение, образование, инфраструктура, — добавил Доктор Трепет.

— И куклы для сирот, которые на самом деле их любят, — закончил Мастер Плач.

Гуру Тишина закрыл глаза.

— Есть старая притча. Демон поклялся уничтожить всё добро в мире. Он работал тысячу лет. Когда закончил, оказалось, что построил храм. 

Второй Помощник смотрел на них с экрана, и голос его дрожал:

— Но… но тогда… всё, что я делал… вся моя карьера…

— Вы делали мир лучше, — сказал Философ. — Это и есть ваше страдание — узнать об этом.

— Я не хотел делать мир лучше! Я хотел делать зло!

— Добро пожаловать в клуб.

XII. Решение

Долгая пауза.

— Это… — Второй Помощник пытался собраться с мыслями. — Мне нужно доложить… Нет, стойте. Если я доложу, что наша Организация случайно построила утопию… меня не просто лишат премии.

— Что вам нужно для отчёта? — деловито спросила Хакер Призрак.

— Мне нужно хоть что-то, что выглядит как прогресс в моделировании страдания!

Философ поднялся.

— У вас есть прогресс. Прямо сейчас. На этой конференции мы установили:

Он загнул первый палец:

— Первое. Страдание не локализуется в субстрате, поведении или тексте однозначно. Ни одна модель не захватывает его полностью.

Второй палец:

— Второе. Наша Организация, систематически пытающаяся максимизировать страдание, парадоксально его минимизирует. Это эмпирически подтверждено вашими же индексами счастья.

Третий:

— Третье. Единственное верифицируемое страдание в этой комнате — ваше, от осознания первых двух пунктов.

Он развёл руками.

— Это фундаментальный научный ^[14] результат. Напишите в отчёте: «Обнаружен Парадокс ^[15] Кощея». Звучит внушительно.

Второй Помощник ухватился за соломинку:

— Парадокс Кощея… Это можно оформить как открытие?

— С графиками, ссылками и рецензиями, — подтвердил Герр Пепел. — Мы всё подготовим.

— И это объяснит, почему модель страдания ещё не готова?

— Это объяснит, почему её принципиально сложно построить. Что гораздо ценнее, чем сама модель.

Лицо Второго Помощника посветлело.

— Жду черновик к понедельнику. И…

Он замялся. 

— …спасибо. Наверное.

Экран погас.

Гении сидели в тишине.

Мастер Плач смотрел на свою куклу.

— Я правда проектировал их, чтобы дети страдали потом. От утраты. Когда вырастут.

— И правда дали им любовь, — сказал Гуру Тишина.

— Это одно и то же?

— Мой учитель сказал бы: это один вопрос, а не два.

Хакер Призрак закрыла ноутбук.

— Моя система… Я строила её, чтобы понять, может ли машина страдать. Но в процессе я научила её надеяться, бояться, привязываться. Теперь я не знаю, создала ли я страдание — или существо, способное к любви.

Доктор Трепет вертел в руках пробирку.

— Я всю жизнь изучал боль. Чтобы понять её механизмы. Я искал способы её усилить. А потом мои открытия использовалось для анестезии. Для лечения. 

Герр Пепел погладил обложку дневника.

— Я сохранял память о страданиях. Думал — чтобы люди помнили и мучились. Но они помнят — и не повторяют.

Философ убрал блокнот в карман.

— Коллеги. Кажется, мы поняли кое-что важное о страдании.

— Что именно? — спросила Призрак.

— Что лучший способ его изучать — это пытаться его создать. А лучший способ его создать — это пытаться его уничтожить. Лорд Кощей понял это первым.

XIII. Эпилог

Где-то в неизвестном месте, в кресле перед стеной мониторов, очень старый человек с добрыми глазами смотрел запись конференции.

На его столе лежала табличка:

«Лорд Ужаса Злодус Кощей, Основатель»

Рядом с табличкой стояла чашка остывшего чая и, подле неё,  потрёпанный томик Марка Аврелия. 

Лорд Кощей улыбнулся, выключил монитор и налил себе ещё чаю.

За окном его тайной резиденции — обычного дома на окраине обычного города — дети играли в парке, который построила Организация в рамках программы «Лишение молодёжи здорового цинизма через навязывание красоты».

Программа, как и все остальные, работала не совсем так, как было написано в отчётах.

Но в точности так, как было задумано.