DEC. История в лицах. PDP-1 (I)

Первым полноценным компьютером Олсена стала машина, спроектированная им в Lincoln Labs из тестового оборудования и предназначенная для испытания новой, запатентованной Дж. Форрестером памяти на магнитных сердечниках. Форрестер изрядно сомневался в успехе такого проекта, но предоставил группе Олсена полную свободу действий. В итоге получился компьютер общего назначения, построенный «вокруг» памяти. Для тестирования памяти нужно было решить интересную задачу: как запустить компьютер с памятью, которой, по сути, еще нет?

Красивое, простое и элегантное решение предложил Уэс Кларк (Wesley Clark) — человек, собравший первый персональный компьютер. Программа, написанная в машинных кодах и названная «inchworm», состояла из примерно десятка строк, загружалась с помощью переключателей и далее перемещала себя в следующую небольшую группу ячеек памяти, постепенно проходя весь ее массив и подтверждая работоспособность. Последовавший за этим проект ТХ-0, по сути, был усовершенствованным вариантом «Whirlwind», переведенным с вакуумных ламп на полупроводники и использовавшим память на магнитных сердечниках, но именно «Тиксо» стал предшественником той машины, которую Олсен захотел воплотить самостоятельно.

Все, кто был так или иначе причастен к проектам MIT, находились в единой среде, разделяя выработанные в этом учебном заведении традиции и подход к проектированию как вычислительной техники, так и программного обеспечения: компьютеры должны быть как можно более простыми, быстрыми и недорогими. Выйдя из Lincoln Labs, Олсен и Андерсон обладали всеми необходимыми навыками и, основав в 1957 году Digital, очень быстро преодолели путь от ручного травления плат для простейших модулей до создания модулей для сборки небольших вычислительных машин. Пройдя этот путь, вся команда DEC имела единое видение стоящих перед ними задач и того, какие идеи они хотят воплотить в жизнь, а все мелкие и неизбежные разногласия в нюансах были разрешены по ходу проектирования первой машины.

Основной целью создания новой вычислительной машины было показать всему миру совершенно новый, в полном смысле слова интерактивный тип компьютера. Этот компьютер должен был всегда быть под рукой, для любого желающего, неограниченное количество времени. Компьютер, общающийся с человеком посредством ЭЛТ, светового пера, с возможностью подключения внешних устройств и даже с аудиовыходом, чтобы «если вы устали и теряли интерес ко всему остальному и оставались наедине с компьютером, можно было писать музыку ночью» (K. O.). То есть иметь все те возможности, которые компьютер предоставляет человеку в наши дни. Более того: экран должен быть у каждого компьютера, что по тем временам казалось просто немыслимым и немного наивным. В научных кругах такой подход вызывал серьезное возмущение, особенно среди старшего преподавательского состава.

В те времена каждый компьютер (а это были, зачастую, машины от IBM семейств 700/7000) мог обслуживать запросы только одного пользователя и был заключен в отдельную стеклянную комнату, вход в которую был запрещен всем, кроме инженера и пары преподавателей. Все запросы на новое оборудование или внесение изменений в уже существующее формировались профессорами, подчеркнуто отделявшими себя от студентов и во всем показывавшими свое превосходство над ними. Люди из научных кругов в попытках доказать свою правоту доходили до того, что идею интерактивного компьютера с постоянным доступом называли неэтичной, апеллируя чуть ли не к религиозным догмам. По их мнению, компьютер — дело крайне серьезное, никакого легкомыслия, никаких развлечений с ним допускать нельзя, и доступ к нему должен быть формализован и бюрократизирован, а «задачи, решаемые с его помощью, должны быть по-настоящему серьезными».

Наслушавшись этих высокопарных стенаний от ученых мужей, Олсен лишь укрепился в своем убеждении: «Компьютеры должны быть захватывающими!.. Интересными, продуктивными, отзывчивыми… Ведь они столько всего могут делать! Возможности просто безграничны!»

Гёрли был очень открытым и легким в общении человеком, внимательно слушающим чужое мнение, но интуитивно и безошибочно ощущавшим верность или ошибочность того или иного решения. Это было крайне важно, ведь мнений при разработке узлов будущей машины было предостаточно, и споры доходили до весьма серьезного накала — как, например, с инженером по имени Эл Блюменталь, вскоре уволившимся из компании. Бен разработал прототип за 3,5 месяца, как он потом в шутку сказал, «из того, что было на складе». Изначально было решено строить машину на основе 10 МГц модулей, являвшихся развитием 5000-й серии, но по ходу работ Гёрли с нуля переделал больше половины используемых в машине модулей.

Дело в том, что выход модулей из строя был в то время нередким явлением, но перепроектированные Беном модули выходили из строя гораздо реже. Бен «…был мастером инженерного дела и проектирования; когда он брал карандаш в руки, чтобы что-то спроектировать, после постройки это работало в точности так, как это было им описано. В его логике не было ошибок» (Эд Фредкин). Гёрли всегда сосредоточивался на безотказной долговечности работы, никогда не поддаваясь общей спешке. К примеру, перфоратор для телетайпа на PDP-1 обрабатывал 120 символов в секунду. Бен тщательно изучил механизм, прогнал его на разных скоростях и пришел к выводу, что перфоратор будет работать тише и служить дольше при работе со скоростью 63 символа в секунду, так как «механизм должен не просто работать, а работать долго». Репутация компании, производящей очень надежные и качественно спроектированные продукты, закрепилась за Digital во многом благодаря высоким стандартам качества, установленным Беном Гёрли для PDP-1.

Теперь еще раз о названии, но более развернуто. Когда работа над компьютером уже подходила к концу, в DEC получили запрос от правительства на создание машины «для наблюдения за землетрясениями и сбора сейсмологической информации». В компании не особо поверили в то, «что кто-то настолько интересуется землетрясениями, но оставили как есть и уточнять не стали». «Конгресс, по своей мудрости, заявил, что новых компьютеров закупать не будут до тех пор, пока уже имеющиеся не будут использоваться 100% времени» (К. Олсен). В Digital к этому отнеслись с долей иронии и понимания, что вряд ли землетрясения будут ждать, пока бухгалтерия освободит компьютеры, или русские будут настолько любезны, что не будут испытывать бомбу.

Еще весной 1959-го Олсен представил общую концепцию интерактивного компьютера совету директоров, но, как и прежде, не рискнул употребить слово «компьютер» при описании. В итоге правительству был дан ответ, что машину можно назвать как-то иначе, ведь это же, на самом деле, программируемый обработчик данных. Так и поступили. Правительство приобрело эту машину, за которой так и закрепилось название PDP, к ней были подключены все сейсмографические устройства, всё исправно работало и не вызывало нареканий.

Рабочий прототип машины был готов уже в ноябре, хотя постоянно производились какие-то мелкие доработки, проводились многочисленные тесты и замеры, чтобы к декабрю машина работала как часы и была готова предстать среди выставочных образцов Объединенной компьютерной конференции в Бостоне, разместившись в павильонах М41 и 42 на мезонине 4-го этажа отеля «Хилтон».

Утром 1 декабря, когда к десяти часам все гости окончательно собрались, в Бальном зале приветственное слово взял Фрэнк Харт из уже знакомой нам Lincoln Labs, передав затем эстафету Рексу Райсу из IBM, который зачитал небольшой доклад на тему «Компьютеры будущего», что в контексте нашей истории весьма символично.

Ну а наши герои всю ночь провозились с компьютером будущего, который наотрез отказывался работать, но запустился уже ближе к утру, так что на открытии мероприятия PDP-1 работал исправно. Правда, недолго :)

Продолжение следует…

P.S: уточняющие замечания (особенно от бывших сотрудников) просьба писать в ЛС, а не в комментарии.