Секретный ультиматум на $200 млн: почему Минобороны США угрожает уничтожить главную ИИ-компанию мира

На этой неделе произошла история, которую почти не заметили крупные СМИ, но она обнажила тектонический сдвиг в американской политике. Во вторник утром министр обороны Пит Хегсет ^[1] вызвал Дарио Амодеи ^[2], CEO компании Anthropic, на ковер в Пентагон, чтобы обсудить военное применение их нейросети Claude. Но это был не дежурный разговор о контракте на 200 миллионов долларов и не мелкий спор о пользовательском соглашении. На деле Министерство обороны буквально выкручивает руки ИИ-компании, требуя убрать последние этические барьеры, чтобы использовать модель для массовой слежки за гражданами внутри страны и ведения войн с помощью автономного оружия без надзора человека.

Как сообщает Axios ^[3], посыл Пентагона к Anthropic был предельно жестким: «или делай, что говорят, или проваливай». Компании пригрозили повесить на нее ярлык «угрозы цепочке поставок» ^[4] — клеймо, которое обычно берегут для поставщиков, связанных с враждебными государствами. В переводе на человеческий язык это означает изгнание из оборонного сектора и негласное давление на любую компанию, работающую с Пентагоном, с требованием отказаться от использования Claude.

Немного контекста: прошлым летом Anthropic подписала с Минобороны контракт на $200 млн, сделав Claude единственной ИИ-моделью, допущенной в секретные военные сети США ^[5]. Claude, работая через сверхсекретное облако Amazon и ИИ-платформу Palantir ^[6], уже использовался в военной операции по похищению президента Венесуэлы Николаса Мадуро ^[7].

ИИ уже давно перестал быть игрушкой

Если вы используете ИИ только для того, чтобы делать свою старую работу немного быстрее, вы все еще действуете как рядовой потребитель. Стать создателем — войти в те самые 5% людей, свободно владеющих ИИ, — требует фундаментального сдвига в мышлении ^[8]. Речь больше не идет о том, чтобы спрашивать: «Как этот инструмент может выполнить мою текущую задачу?». Речь идет о том, чтобы спросить: «Как этот инструмент может полностью устранить, масштабировать или переизобрести всю мою операционную модель?»

И чтобы стать творцом, вам нужен правильный арсенал. Ограничиваться одним ChatGPT — значит добровольно сужать свои возможности.

Сервисы вроде BotHub дают доступ к целой экосистеме топовых нейросетей в одном окне (от генерации сложных текстов до глубокого анализа данных). Это позволяет вам экспериментировать, сравнивать результаты разных моделей и строить те самые системы, о которых говорит статистика.

Для доступа не требуется VPN, можно использовать российскую карту.

По ссылке вы можете получить 300 000 бесплатных токенов ^[9]  для первых задач и приступить к работе с нейросетями прямо сейчас!

Тот венесуэльский эпизод резко изменил тон отношений: когда боссы Anthropic попытались узнать детали того, как именно Claude используется в реальных боевых операциях, Пентагон воспринял это как «этические нравоучения». Ответ был жестким: если Claude находится в системе, военные будут использовать его так, как сочтут нужным.

Министерство обороны, которое администрация Трампа теперь открыто называет «Министерством войны», в январе выпустило новую ИИ-стратегию ^[10]. Ее философия проста: в течение 180 дней во все контракты должен быть включен пункт о «любом законном использовании», а подрядчики обязаны снести все этические ограничения. Политический месседж кристально ясен: «ответственный» ИИ пойдет на войну, а что законно, а что нет — будет решать Пентагон.

Спор больше не о технологиях; это чистая политика. Anthropic уже согласилась убрать почти все свои ограничения, оставив лишь две красные линии: запрет на использование модели для массовой слежки за гражданами США и отказ участвовать в создании полностью автономных систем вооружения. И именно эти две линии Пентагон требует стереть.

И это не сценарий из киберпанка. Мы и так знаем, что правительство США занимается массовой слежкой. Но с такими передовыми моделями, как Claude, меняется сам масштаб и глубина анализа. Даже такие, казалось бы, четкие понятия, как «незаконная слежка за гражданами США», становятся резиновыми ^[11], когда в дело вступают широкие юридические трактовки и технологии массового анализа. Система, способная в реальном времени переваривать миллионы сообщений, скрещивать финансовые, биометрические и геолокационные базы данных, не просто ищет подозреваемых. Она может предсказывать поведение ^[12], составлять карты целых социальных сетей и навешивать ярлыки на эмоциональные состояния или политические тренды.

Вторая красная линия пугает еще больше. Создание смертоносного автономного оружия — систем, которые сами ищут, выбирают и уничтожают цели без надзора человека — это больше не академический спор. Пентагон давно движется в этом направлении, и, как отмечает Центр инноваций в области международного управления, США прямо сейчас втягивают планету в эру автономных войн ^[13]. Семантический сдвиг от «человек принимает решение» к «человек наблюдает за решением» и, наконец, к «человек полностью исключен из процесса» происходит постепенно, но неотвратимо.

К сожалению, крупные медиа не горят желанием обсуждать эту тему. Как справедливо замечает одинокий голос издания Lawfare, именно Конгресс должен определять рамки военного применения ИИ, а не Пентагон и частные корпорации ^[14].

По-настоящему пугает не только то, что хочет сделать Белый дом, но и то, как он это делает. Никто публично не обсуждает, должны ли военные иметь безлимитный доступ к нейросетям, способным контролировать население или самостоятельно принимать решения об убийстве. Нет ни одного закона, регулирующего использование генеративного ИИ для выбора военных целей. Правила игры прямо сейчас пишутся в тайне, на закрытых переговорах между «министром войны» и боссами из Кремниевой долины.

Когда архитектура технологий, от которых зависят жизни, смерти и приватность миллионов людей, решается за закрытыми дверями под угрозой промышленных санкций, вопрос перестает быть техническим и становится институциональным ^[15]. Кто будет следить за надзирателями, если само государство грозится уничтожить компанию за попытку установить ограничения?

Ситуация усугубляется тем, что другие бигтехи уже показали готовность прогнуться и снять свои предохранители ради жирных госзаказов. Это опасная гонка на дно в вопросах этики. Взять хотя бы xAI Илона Маска, которая уже получила доступ к системам Пентагона и, скорее всего, будет использоваться для систем вооружения и массовой слежки ^[16], если Anthropic откажется играть по правилам. При этом, хотя Дарио Амодеи только что заявил ^[17] о своем отказе прогибаться под Пентагон ^[18], его компания всё же тихо отказывается от своего главного Обещания безопасности (Safety Pledge) ^[19], в котором кля��ась не разрабатывать потенциально опасные технологии. А ведь именно за эту принципиальную позицию Дарио Амодеи в свое время попал на обложку журнала Time ^[20].

Остаются ли США демократией? Формально — да. По сути же кажется, что мы вступаем в те самые «темные времена», о которых писал Бертольт Брехт, когда мир катился к войне в 1930-х годах. Демократия определяется не просто регулярными выборами, а наличием эффективных ограничений для принудительной власти государства. Если эта власть стремится объединить массовую предиктивную слежку и автоматизированное насилие под непрозрачным контролем, дистанция между демократией и полицейским государством становится пугающе короткой.

Вопрос не в том, должны ли страны использовать ИИ в рамках своего законного права на самооборону. Вопрос в том, кто устанавливает границы этого использования ^[21]. Если ответ — военный аппарат сам по себе, без эффективного внешнего контроля, то это уже проблема не технологий, а верховенства закона.

ОБНОВЛЕНИЕ (27.02.2026): Дарио Амодеи дал официальный ответ ^[22]. И он сказал НЕТ.