Суды рассматривают минимум 15 исков авторов против ИИ‑компаний

По данным Publishers Weekly, 63% опрошенных специалистов отрасли издательского дела подтвердили ^[1] использование ИИ в своих организациях. При этом в судах находится на рассмотрении минимум 15 исков авторов против ИИ‑компаний.

Кит Ригерт, президент Stable Book Group и генеральный директор Perfect Bound, активно выступает за внедрение ИИ в издательское дело — несмотря на то, что сам называет себя «убеждённым технопессимистом». В беседе с PW он отмечает: «Я занимаюсь этим, потому что сегодня выбор стоит так: либо ты используешь ИИ, либо погибаешь».

В качестве положительного примера он рассказывает, как его команда разработала ИИ‑агента, который собирает данные о продажах с Amazon, платформ дистрибуции электронных книг, а также сервисов Faire, Hachette и Shopify, и автоматически формирует ежемесячные отчёты для клиентов. «Мы сократили время выполнения задачи со ста часов до 15 минут», — поясняет он. Кроме того, он использовал ИИ для верстки целой книги в программе InDesign и утверждает, что система справилась с задачей «на по‑настоящему профессиональном уровне».

В более широком смысле взгляды Ригерта изменились: если раньше он ожидал, что ИИ со временем сможет полностью и автономно управлять издательствами, то теперь рассматривает его как элемент инфраструктуры. «Это, по сути, очередной переход — как от пишущих машинок к текстовым процессорам; ИИ — это новый Microsoft Word», — отмечает он. Как и многие представители отрасли, Ригерт убежден, что любой процесс с использованием ИИ должен «начинаться и заканчиваться участием человека». Он проводит чёткую границу, отказываясь от применения ИИ в ключевых творческих задачах — таких как выбор названий, дизайн обложек или создание иллюстраций, — и отводит ему роль инструмента для содержательного редактирования, верстки и административной работы.

Издательства «Большой пятерки» пока воздерживаются от пространных публичных комментариев по поводу использования ИИ. Так, в январе 2025 года компания Bertelsmann — материнская структура издательства Penguin Random House — объявила о внедрении корпоративной версии ChatGPT (ChatGPT Enterprise) для всех своих сотрудников и использовании искусственного интеллекта ^[2] в маркетинге и для прогнозирования спроса. В марте того же года, комментируя назначение Дэррила Колтраста на должность первого технического директора (CTO) издательства Macmillan, генеральный директор Джон Ягед назвал внедрение ИИ стратегической необходимостью, заявив: «Технологии играют ключевую роль в том, как мы взаимодействуем с авторами, сотрудниками и партнёрами, а также в том, как мы конкурируем и развиваемся на стремительно меняющемся рынке».

Известно, что каждое из издательств «Большой пятерки» разрабатывает собственные системы ИИ для внутреннего использования, о чем свидетельствует множество вакансий, связанных с искусственным интеллектом, которые они публикуют.

У издателей есть веские причины не распространяться слишком активно об использовании ИИ, поскольку существует риск столкнуться с вопросами, на которые у отрасли пока нет ответов. Яркий пример: в июне на мероприятии U.S. Book Show, организованном изданием Publishers Weekly (PW), Мадлен Макинтош (Authors Equity) вместе с генеральным директором Hachette Book Group Дэвидом Шелли и главой издательства Sourcebooks Доминик Ракка участвовала в дискуссии об ИИ, которую вёл редакционный директор PW Джонатан Сегура. Шелли оказался в непростом положении: ему пришлось отвечать на вопросы о том, почему компания не сразу распознала, что роман Мии Баллард «Shy Girl» был написан с помощью ИИ (впоследствии книгу изъяли из продажи, а проект был отменён). Отвечая на вопрос о том, как издатели могут предотвратить подобные ситуации в будущем, Шелли высказался прямо: «Честно говоря, любой, кто утверждает, что знает ответы на эти вопросы, либо лжёт, либо заблуждается, ведь мы все только пытаемся во всём этом разобраться».

Все трое участников беседы отметили, что внедряют ИИ в рабочие процессы, но при этом проводят чёткую границу, не допуская его вмешательства в творческую составляющую, и подчеркнули необходимость доверять авторам и рассчитывать на то, что те не будут использовать ИИ для написания своих книг. 

Уже в июле журнал The Atlantic опубликовал исследование, в ходе которого с помощью инструмента для выявления текстов, созданных искусственным интеллектом (под названием Pangram), были проанализированы тысячи электронных книг для Kindle. В центре внимания ^[3] оказалась писательница Х. М. Вулф: её обвинили в использовании ИИ при написании фрагментов романа «Даггермаут» (Daggermouth). Изначально книга вышла в самиздате, но затем издательство Scarlett Press (подразделение Simon & Schuster) приобрело права на неё и переиздало в рамках сделки на выпуск двух книг, сумма которой исчислялась семизначным числом. Издательство Simon & Schuster поддержало автора, и впоследствии книга стала бестселлером.

В августе роман нигерийского писателя Джерри Фаладе «Позвони мне — я спрячу тело» (Call Me, I’ll Hide the Body) был снят с рассмотрения издателями. Это произошло после того, как агенты автора — Марк Джеральд из Europa Content и Сэнди Ходжман из Hodgman Literary — обеспокоились тем, что Фаладе мог написать книгу с помощью искусственного интеллекта. Однако книга уже была выставлена ​​на аукцион, где получила множество предложений с суммами, исчисляемыми шести‑ и семизначными числами; одно из них — от импринта Minotaur издательства Macmillan — Фаладе принял. Сам он отвергает обвинения в использовании ИИ, называя их расистскими, и уже нашел нового литературного агента — Дэвида Вильяно.

Пока издатели пытаются определить границы использования ИИ внутри компаний и возможности его обнаружения в поступающих рукописях, они ведут борьбу с технологическими гигантами по поводу использования своих книг для обучения ^[4] моделей ИИ. Ассоциация ^[5] американских издателей (AAP) сыграла ключевую роль в поддержке многочисленных судебных исков, обвиняющих компании, разрабатывающие ИИ, в нарушении авторских прав. Одним из самых громких стало дело «Барц против Anthropic»: компания Anthropic согласилась ^[6] выплатить $1,5 млрд за использование около 500 000 пиратских книг в качестве исходного материала.

Против компаний, занимающихся ИИ, подано ещё около 15 исков по инициативе авторов; некоторые из них возглавили такие знаменитости, как Майкл Шейбон, Джордж Р. Р. Мартин и Скотт Туроу. В одном из случаев Джон Каррейру и группа из шести авторов подали индивидуальные иски о нарушении прав, требуя компенсации в размере $150 000 за каждую книгу.

Тем временем издатели подали около 10 собственных скоординированных исков. Два последних примера — это претензия к Meta*, поданный в мае компаниями Cengage, Elsevier, Hachette Book Group, Macmillan, McGraw Hill и писателем Туроу, а также иск против Google, поданный ^[7] в июле Cengage, Elsevier, Hachette и Туроу; в обоих случаях истцы заявляют ^[8] о масштабных нарушениях прав при обучении моделей ИИ этих технологических компаний.

Пока идут судебные разбирательства, некоторые издатели налаживают сотрудничество. Недавно Google объявила о партнёрстве с Bloomsbury, De Gruyter Brill, Johns Hopkins University Press, Macmillan, O’Reilly Media и Penguin Random House. Цель сотрудничества — усовершенствовать электронные книги из магазина Google Play с помощью технологий ИИ, позволив читателям напрямую взаимодействовать с текстом, задавать вопросы и получать ответы, а также создавать такие интерактивные материалы, как викторины и слайд‑шоу. Программа под названием Expert Intelligence получила высокую оценку Мэри Разенбергер, исполнительного директора «Гильдии авторов» (Authors Guild). Эта организация ранее подготовила подробные рекомендации для писателей по вопросам включения в договоры положений, касающихся ИИ, и инициировала ряд судебных исков, связанных с авторским правом. Разенбергер назвала это партнёрство «позитивным шагом к легальному использованию книг в экосистеме ИИ на благо читателей, издателей и авторов».

Ещё более важным событием стало растущее число лицензионных соглашений, заключаемых издательствами с компаниями, разрабатывающими ИИ. В 2024 году HarperCollins стало первым из «Большой пятерки» издательств, публично объявившим о подписании договора на лицензирование своего контента для обучения ИИ. Трёхлетнее соглашение предусматривало выплату $5000 за каждое включённое в него издание; эта сумма делилась поровну между HarperCollins и авторами. Компания Wiley объявила о своей первой сделке по лицензированию для ИИ в 2024 году и с тех пор заключила еще несколько подобных соглашений. По прогнозам на 2026 финансовый год, доход компании от этих сделок составит $49 млн. Wiley также реализует ряд стратегических партнёрских проектов с такими компаниями, как Amazon Web Services, Microsoft, Anthropic, Perplexity, IQVIA, OpenEvidence и другими.

Тем временем Cengage начала сотрудничать с Amazon Web Services для внедрения функций на базе ИИ в свои образовательные продукты, а издательство Принстонского университета (Princeton University Press) объявило о партнёрстве с платформой Cashmere.io ^[9], занимающейся лицензированием контента для технологий генерации с дополненным поиском (RAG).

При этом значительную часть работы по выработке ^[10] принципов справедливых сделок между издательской отраслью и Кремниевой долиной берут на себя такие организации, как Ассоциация американских издателей (AAP), “Гильдия авторов” и Международная ассоциация издателей.

Однако вопрос о том, станут ли компании, разрабатывающие ИИ, когда‑либо рассматривать издателей как равноправных партнёров, остается открытым.

Дело в том, что вопросы художественного, этического, морального и даже коммерческого характера, волнующие издателей, могут в конечном счёте мало волновать компании, занимающиеся искусственным интеллектом; рыночная стоимость многих из них исчисляется сотнями миллиардов долларов.

Между тем некоторые авторы, которые ожидают получения своей доли выплаты от компании Anthropic по иску на сумму $1,5 млрд, получили ^[11] письма с уведомлением о том, что кто‑то другой претендует на причитающиеся им средства. Издательства, по‑видимому, претендуют на большую долю выплат, чем им полагается.

_{*Meta Platforms признана экстремистской организацией, её деятельность в России запрещена}