У науки — женское лицо? Разбираемся в «эффекте Матильды»

К Международному женскому дню мы в Beeline Cloud ^[1] решили затронуть вопрос вклада женщин в науку. Когда речь заходит об этой теме, кому-то на ум приходит Мария Кюри, кому-то — Софья Ковалевская. Но за научными открытиями нередко стоит гораздо больше женщин, просто эта информация не доходит до массового сознания. Разбираемся, что такое «эффект Матильды», и существует ли он сейчас — или это уже пережитки прошлого.

В чем суть «эффекта Матильды»

Термин «эффект Матильды» был придуман американской женщиной-историком Маргарет Росситер в 1993 году. Он назван в честь ее соотечественницы Матильды Гейдж — писательницы и суфражистки, родившейся в 1826 году. Сейчас некоторые называют ее «женщиной, опередившей других женщин, опередивших свое время», поскольку Матильду всю жизнь волновала защита женских прав — она вела лекции и публиковала статьи на эту тему. В 1878 году Гейдж стала владелицей и главным редактором газеты National Citizen and Ballot Box, которую она называла «другом женщин всех классов, положений и рангов». Пять лет спустя было опубликовано ее эссе под названием «Женщина как изобретатель ^[3]», где она опровергла тезис о женской неспособности что-либо изобрести или сконструировать.

Матильду Гейдж, писавшую о женщинах-ученых, чьи заслуги и открытия либо не замечали, либо присваивали себе коллеги-мужчины, постигла та же участь, что и героинь ее статей: научное сообщество долгое время игнорировало ее труды. Однако в 1993 году Маргарет Росситер осветила эту тему в своем эссе, назвав феномен «эффектом Матильды». Формулировка разлетелась по другим работам и стала популярной.

Кого затронул «эффект Матильды» в прошлом

В истории есть несколько ярких примеров присваивания научных открытий, которые сразу приходят в голову. Например, случай ^[4] с Лизой Мейтнер — физиком и радиохимиком, которую называют «матерью атомной бомбы». Работая вместе с немецким физиком Отто Ганом, она сыграла важную роль в обнаружении стабильного изотопа протактиния и открытии ядерного распада. Но при публикации находок в 1939 году Ган не упомянул Мейтнер — и после так и не попытался исправить ошибку ^[5] — а в 1944-м получил Нобелевскую премию. В 1997 году журнал Physics Today писал, что исключение имени Мейтнер стало «редким случаем, когда личные предубеждения привели к тому, что выдающийся ученый лишился Нобелевской премии».

Другой примечательный случай произошел с Элис Болл, которая в 1915 году стала первой афроамериканской женщиной, получившей степень магистра в Гавайском университете. Сейчас ее знают ^[6] как женщину, открывшую новый метод лечения проказы. На островах, где училась Болл, проказу традиционно пытались лечить маслом дерева чаульмугры, однако вещество было очень густым и липким, а на вкус ^[7] — чрезвычайно горьким (настолько, что пациентов в процессе приема нередко тошнило). Словом, даже если у масла и был лечебный эффект, раскрыть весь потенциал средства медики не могли. Здесь и пригодился острый ум Элис: ей удалось разработать инъекцию на основе действующего вещества масла, которая не имела побочных эффектов. Открытие ^[8] Элис впервые подарило надежду на лечение проказы: количество пациентов, которые пошли на поправку, измерялось чуть ли не сотнями. Такая инъекция была одним из самых успешных методов лечения заболевания до 1940-х, пока Гай Генри Фаже не нашел способ ^[9] использовать для этих целей сульфоны.

Спустя год после открытия, в возрасте 24 лет, Болл скончалась — причиной могло стать отравление хлором. Она так и не успела опубликовать статью о результатах своей работы, но это сделал ее завкафедрой Артур Дин, который присвоил себе метод Болл и даже назвал его своим именем («Метод Дина»). Несколько десятков лет Гавайский университет не признавал ^[10] вклад Болл, пока местный историк не наткнулась на оригинальную работу молодой ученой. В 2000 году в университете попробовали исправить ситуацию и даже установили памятную табличку на последнем дереве чаульмугры при кампусе — она стала символом признания вклада Болл в медицину.

Еще один пример «эффекта Матильды» — история британской женщины-астрофизика Джоселин Белл Бернелл, которая, будучи аспиранткой Кембриджского университета, открыла ^[11] существование пульсаров в 1967 году. Однако Нобелевскую премию за открытие получил ее научный ^[12] руководитель, который также был удивлен и расстроен тем, что комитет обошел Бернелл стороной. На удивление Джоселин очень спокойно отнеслась к этой истории и позже получила заслуженное признание. Она успела побыть президентом Королевского астрономического сообщества, британского Института физики, была награждена ^[13] Премией по фундаментальной физике. Кстати, именно открытие Джоселин послужило источником вдохновения для обложки альбома Unknown Pleasures ^[14] группы Joy Division.

Подобные истории встречаются ^[15] и в сфере информационных технологий. Например, многие женщины работали с вычислительной системой ЭНИАК, и, по мнению некоторых историков, их вклад все еще недостаточно широко освещен и известен. Среди прочих в команде было шесть вчерашних студенток, которым поручили программирование вычислителя. В то время это был строго засекреченный объект, к которому девушек не сразу подпустили — первое время они разбирались в устройстве машины даже не по мануалам, а по логическим диаграммам.

В итоге женщины разработали первое приложение и даже учили программированию других. Правда, когда ЭНИАК был представлен публике, о вкладе девушек умолчали: «Их участие в проекте не попадало в документы долгие годы», — говорят ^[15] историки. Однако в 1997 году всей шестерке присвоили места в международном зале славы для женщин в технологиях. Кстати, среди шести программисток, чей вклад в развитие ЭНИАК долгое время не замечали, была Бетти Холбертон ^[16], которая фактически изобрела брейкпоинты для отладки программ. После работы над вычислительной машиной она продолжила заниматься информационными технологиями — например, совместно с Грейс Хоппер ^[17] работала над первыми стандартами для языков программирования COBOL и FORTRAN.

В отличие от США, в СССР женщины были куда плотнее вовлечены в научную деятельность. Так, в 1950 году в стране насчитывалось ^[18] около 59 тыс. женщин-ученых (примерно треть всего научного состава). К 1985 году их число увеличилось в десять раз и достигло 595 тыс. Благодаря своим открытиям, многие женщины в советской науке получили признание, в том числе на международном уровне. Например, микробиолог Зинаида Ермольева известна ^[19] как автор первого советского антибиотика — крустозина. Один из создателей пенициллина, Говард Флори, приезжал в СССР и в ходе своего визита имел возможность убедиться в эффективности препарата. Он даже дал Ермольевой прозвище: «госпожа Пенициллин».

Еще один пример — нейрофизиолог Наталья Бехтерева, которая занималась ^[20] исследованием работы головного мозга ^[21]. Она была членом Академии медицинских наук СССР и научным руководителем Института мозга человека. При этом Бехтерева еще и автор как минимум четырехсот научных работ. Ее исследования привели к появлению нового направления в медицине — стереотаксической неврологии.

Существует ли «эффект Матильды» сейчас?

На первый взгляд, современная наука не делает различий между мужчинами и женщинами. Однако некоторые исследователи приходят к выводу, что гендерный разрыв в науке все-таки существует, и в некоторых сферах женщин-ученых действительно жалуют меньше. Так, еще в 2013 году специалисты из Гарварда опубликовали статью The Matilda Effect in Science Communication ^[22]. В рамках исследования они опросили 243 магистранта из университетов по всей стране — около 70% респондентов составляли женщины. Результаты показали, что и мужчины, и женщины чаще оценивали научные работы, подписанные мужскими именами, как более сильные. Более того, участники исследования — вне зависимости от пола — чаще выражали готовность сотрудничать в будущем именно с авторами-мужчинами.

В январе этого года исследователи из Университета Невады в Рино опубликовали исследование ^[24] по вопросу гендерного неравенства в биомедицине — для этого они проанализировали больше 36 млн (!) статей из биомедицинских и естественно-научных журналов. Анализируя статьи, исследователи смотрели на имена авторов и классифицировали их по категориям: «вероятно женщина», «вероятно мужчина», «имя, подходящее для обоих полов» или «имя неизвестно». Они также собрали информацию о том, сколько времени потребовалось статье, чтобы пройти ревью и дойти до публикации.

Выяснилось, что работы, у которых первый указанный автор — женщина, рассматривались на 7,4% дольше, по сравнению со статьями, где стояло мужское имя. Если женщина была указана как автор, ответственный за переписку, ревью удлинялось сразу на 12,7%. Если и первым автором работы, и автором для корреспонденции были женщины — работа была на рассмотрении на 14,6% дольше. Статистически, чем больше женских имен было среди авторов, тем большее время занимало ревью.

В сфере социально-экономической географии труды женщин-ученых тоже получают меньше внимания ^[25]. Согласно немецкому исследованию ^[26], в этой сфере работы женщин цитируют на 40% реже, чем работы мужчин. В перспективе этот факт может негативно сказаться на карьере — цитируемость в науке напрямую связана с репутацией. Что касается главной награды в академических кругах — Нобелевеской премии — то ее тоже чаще присуждают мужчинам ^[27]. Согласно индексу журнала Nature, из 607 нобелевок в период с 1901 по 2018 годы женщины забрали меньше четырех процентов наград (если считать всех ученых, имеющих звание лауреата — включая награды, разделенные между несколькими людьми). К 2022 году это число выросло, но все равно остается чрезвычайно малым — всего шесть процентов ^[28].

И все же гендерный разрыв сокращается

По статистике — если говорить о США — еще в 1960-е годы женщин крайне редко принимали в Национальную академию наук и Академию искусств и наук. Однако со временем ситуация начала меняться: к 1990-м прием стал гендерно-нейтральным. Как обстоят дела сейчас, выяснили ^[29] исследователи из Калифорнийского университета, Университета Лугано и Университета Страны Басков в Испании. Для этого ученые обратились к публикациям в ведущих научных журналах по психологии, экономике и математике ^[30] с 1960 по 2019 годы. Команда находила авторов, которые публиковались чаще всего и на чьи работы чаще ссылались коллеги. Затем был составлен список из наиболее успешных авторов, и имена из этого списка исследователи сопоставили со списком ученых, принятых в вышеупомянутые академии. Исследователи пришли к выводу, что к 2020-м годам ситуация значительно (даже радикально) поменялась. Они утверждают, что сегодня женщины в 3–15 раз чаще становятся членами научных академий США по сравнению с мужчинами, имеющими сопоставимое число публикаций и цитирований.

Дополнительное внимание к научным достижениям женщин привлекают престижные премии — одна ^[31] из них в 2004 году была переименована в честь Маргарет Росситер (той самой, которая предложила термин «эффект Матильды»). Эта премия присуждается за выдающуюся книгу либо статью про истории женщин в естественных и социальных науках, а также медицине и технологиях. Что примечательно, В 2016 году аспирантки из Колорадского университета в Боулдере запустили ^[32] базу данных женщин, занимающихся наукой. Спустя два года после запуска проект уже содержал информацию о более чем 9 тысячах женщин-ученых. Есть и те, кто пытается восстановить справедливость в одиночку — речь о физике Джессике Уэйд. Она начала популяризировать точные науки среди женщин: писала ^[33] статьи на Википедии о женщинах-ученых, которые, по ее мнению, были обделены вниманием. Сейчас ее «библиография» насчитывает больше 1600 подобных публикаций.

В России тоже есть инициативы по поддержке женщин в науке — например, премия «Колба» ^[34]. Награда присуждается с 2021 года, ее учредила президент фонда «Женщины атомной отрасли» Евгения Еньшина как раз для того, чтобы обратить внимание на женские академические достижения и популяризировать науку среди девушек. «Колбу» — брошь, инкрустированную драгоценным камнем — вручают за достижения в биологии, физике, нанотехнологиях, экономике и не т��лько. 

Матильда Гейдж оставила заметный след в истории и до сих пор является символом движения за права женщин в науке. Возможно, справедливо, что она стала прообразом ^[35] волшебницы из книги «Удивительный волшебник из страны Оз», которую написал ее зять — Лаймен Фрэнк Баум. И не Злой Ведьмы Запада, а доброй Глинды, которая помогает Дороти понять, что у нее самой есть сила — и эта сила поможет исполнить ее заветное желание.

Beeline Cloud ^[1] — secure cloud provider. Разрабатываем облачные решения, чтобы вы предоставляли клиентам лучшие сервисы.

О чем еще мы пишем в нашем блоге:

• Не будите хотя бы в выходные! Связь сна и продуктивности — исследования ^[36]

• Вечное [почти] сияние чистого разума — или что такое «Эврика!» с точки зрения науки ^[37]

• Получит ли ИИ «нобелевку» к 2050-му? Проблема безжизненных открытий, низкое разнообразие исследований и другие сложности ^[38]

• Читаем научно-техническую литературу эффективно — инструменты и советы ученых ^[39]

• Как сделать из нейросети машину времени? ^[40]