Почему мы готовим шестиклассников к олимпиаде за 9 класс

Привет! Меня зовут Максим Иванков, я развиваю школы робототехники и программирования для детей уже 9 лет. Мне 30 лет, у меня трое детей, и последние десять лет я занимаюсь дополнительным образованием в небольшом городе на сорок тысяч населения, где школ в лучшем случае наберётся десяток вместе с соседними станицами и хуторами.

Мы с супругой оба бывшие олимпиадники, оба доходили до региональных этапов и оба становились призёрами. Сейчас она работает учителем математики ^[1]. Культ олимпиады у нас в семье достаточно серьёзный, и за эти десять лет мы несколько раз загорались тем, чтобы готовить к олимпиадам не только своих детей, но и чужих, при этом каждый раз натыкались на одну и ту же стену.

Сразу стоит сказать — это не статья в духе «дети измельчали», дети как раз нормальные. Проблема оказалась совсем в другом, и разбираться в ней мне было интересно опять же потому, что столкнулся я с ней лично, с цифрами на руках и с полной аналитикой по каждому ученику.

Сентябрь, новый учебный год и наш очередной заход

В этом году мы решили зайти основательно: связались с несколькими местными школами и объявили набор в бесплатные группы подготовки к олимпиадам с 5 по 9 класс, сразу обозначив, что история будет многолетняя, а не в духе «подготовились, никуда не прошли, разошлись».

Школы ответили, что заинтересованы. Дальше рассылки сделали далеко не все, хотя часть школ информацию до детей всё-таки донесла. Я не возьмусь утверждать, что мы провели всю эту историю идеально чисто, и далеко не каждый родитель о наборе узнал, но вот что я могу гарантировать точно — уведомлены были больше четырёхсот учеников.

За чуть больше чем неделю к нам записались два человека, и это при том, что занятия были заявлены полностью бесплатными.

Мы назначили собрание с этими двумя, чтобы познакомиться, обсудить план подготовки и рассказать, к чему вообще будем стремиться, но на собрание не пришёл ни один.

То есть конверсия из четырёхсот уведомлённых в запись составила где-то полпроцента, а конверсия из записи в приход на собрание оказалась ровно нулевой, причём речь про полностью бесплатные занятия у людей, которые сами были олимпиадниками и десять лет работают с детьми.

Во всём районе с 5 по 11 класс учится не меньше трёх тысяч человек. Понятное дело, что участвовать могут далеко не все, да и интересно это не каждому. Но даже если взять какой-то один процент от трёх тысяч, это тридцать человек, и даже их мы набрать не смогли.

Почему я вообще считаю, что олимпиада того стоит

Здесь стоит объяснить, из-за чего мы раз за разом в это лезем, потому что дело совершенно не в грамотах и не в строчке в портфолио.

Диплом победителя или призёра заключительного этапа Всероссийской олимпиады школьников даёт БВИ — поступление без вступительных испытаний в любой вуз страны на профильное направление. То есть это не дополнительные баллы к сумме, а именно зачисление вне конкурса, и льгота действует четыре года, считая от года проведения олимпиады.

Тут есть момент, который многие путают, я сам был уверен в обратном. Порога ЕГЭ в 75 баллов для победителей всероссийской олимпиады попросту не существует — подтверждать свой результат экзаменом не нужно, и вуз обязан зачислить такого абитуриента.

Отдельная история — деньги, потому что регионы платят победителям и призёрам заключительного этапа собственные премии из своего бюджета, и вот здесь начинается самое любопытное.

Разброс между регионами оказался диким. Москва платит победителю 500 тысяч рублей, призёру 300 тысяч, и это единственный регион, где деньги получает вообще каждый, кто дошёл до финала — даже участнику без диплома причитается 100 тысяч рублей. Подмосковье идёт ровно по той же сетке, а в Якутии победителю дают те же 500 тысяч, но призёру уже только 100, и такого резкого разрыва между первым и вторым местом я не встретил больше нигде.

У меня в Краснодарском крае суммы поскромнее: 150 тысяч за победу и 100 тысяч призёру. Повысили их только в прошлом году, а до этого вместо премий за олимпиаду в крае работал отдельный конкурс на сто одарённых школьников по 50 тысяч рублей. Татарстан и Петербург дают 200 тысяч победителю и 100 призёру, Свердловская область — 100 и 70 соответственно.

А дальше идёт то, о чём обычно не пишут. По открытым сводкам в Саратовской области победителю всероссийской олимпиады платят 7 500 рублей, а в Липецкой 5 500 — столько же, сколько призёру. То есть между Москвой и Липецком разница получается почти в сто раз, причём за победу в одной и той же олимпиаде одного и того же уровня сложности.

Настолько заметный разброс, что весной прошлого года в Госдуму внесли законопроект о единых федеральных выплатах по московскому образцу — 500 тысяч победителю и 300 призёру. Судя по тому, что мне удалось найти, принят он так и не был, и размер выплаты по-прежнему остаётся делом конкретного региона.

Сверх премии есть ещё грант Президента для одарённых детей — 20 тысяч рублей в месяц на весь срок обучения ^[2], с ежегодным подтверждением права. С 2024 года появился и повышенный размер в 40 тысяч, но он уже за научные достижения в вузе, а не за саму олимпиаду.

Причём самое интересное даже не в этом, а в том, что региональный этап начинается только с 9 класса, и вот здесь как раз и лежит вся конструкция, к которой мы в итоге пришли.

До 9 класса олимпиада почти ничего не даёт

Чтобы был понятен масштаб, приведу воронку прошлого сезона по официальным цифрам министерства. Школьный этап собрал 8,3 миллиона человек, муниципальный уже 1,7 миллиона, региональный 153 тысячи, а до заключительного дошло чуть больше девяти тысяч участий. Дипломов в итоге выдали 4 241, из них 732 победителя.

То есть от школьного этапа до финала доходит примерно один человек из девятисот.

Причём число дипломов держится примерно одинаковым не случайно: в порядке проведения прописаны квоты. Победителей и призёров вместе там не больше 45 процентов от числа приглашённых на финал, победителей отдельно не больше 8 процентов, и вдобавок нельзя стать призёром, набрав меньше половины от максимально возможного балла.

С 5 по 8 класс ребёнок может участвовать только в школьном и муниципальном этапах. Дальше дороги нет никакой, потому что региональный этап проводится только для 9-11 классов, и это прямо прописано в порядке проведения олимпиады.

Что ученик получает по итогам? Опыт ^[3] участия, который сам по себе действительно ценен, и грамоту на стену. Родители радуются, ребёнок радуется, и больше эта грамота не даёт ничего — ни льгот, ни денег, ни зачёта где-либо.

И вот тут примерно с 2022 года в эту картину пришли нейросети, которые на тот момент были ещё в зачаточном состоянии.

Что нейросети сделали со школьным этапом

Школьный этап проводится дистанционно, то есть ребёнок спокойно пишет его из дома, и никакого контроля за ним в этот момент нет в принципе.

С того времени дети начали массово решать школьный этап через нейросеть. Сначала это было достаточно коряво, сейчас модели закрывают задачи практически любого олимпиадного уровня. Организаторам в итоге приходится вручную просматривать решения, выставлять определённые маркеры, указывающие на машинное происхождение ответа, и дисквалифицировать таких участников по результатам проверки.

Отдельно я полез смотреть, что об этом написано в правилах, и достаточно сильно удивился. В порядке проведения олимпиады слов «нейросеть» или «искусственный интеллект» не оказалось вообще, ни в одной из действующих редакций документа. Запрет проносить средства связи есть, но он написан под очный тур и к ребёнку, который решает дома со своего ноутбука, не применим в принципе.

Правила школьного этапа при этом противоречат сами себе. В требованиях написано, что этап проводится в школах под контролем организаторов и с ограничением интернета белым списком, а в памятке участнику на том же сайте — что решать можно самостоятельно, в окне с восьми утра до десяти вечера, с любого устройства, включая телефон.

При этом на ЕГЭ детектор искусственного интеллекта ^[4] работает ещё с 2020 года, и в 2025 году он дал 803 метки, что составило больше девяноста процентов всех зафиксированных нарушений. На школьном этапе олимпиады — ничего похожего.

Вычистить всё при этом не получается, и в результате баллы школьного этапа стали достаточно размытыми, а само распределение перестаёт быть похожим на нормальное.

Поясню, почему это вообще важно. Если олимпиада составлена нормально, то график «сколько детей сколько задач решило» должен давать колокол: большинство решает какое-то среднее количество задач, и есть два хвоста — те, кто не решил почти ничего, и те, кто решил почти всё. По форме этого колокола обычно и видно, адекватна ли была сложность. Когда в выборку подмешиваются машинные решения, колокол расползается, и понять по нему что-либо сложно.

С муниципальным этапом ситуация заметно лучше, потому что детей сгоняют в конкретные аудитории, там есть наблюдатели, телефон использовать нельзя и за это сразу дисквалифицируют. Но профиль информатики провести сложнее всех: там нужен компьютер с выходом в интернет, задания выполняются на платформе. А раз есть браузер, то есть и соседняя вкладка, и далеко не каждый муниципалитет в стране способен обеспечить нормальный уровень контроля в таких условиях.

В итоге получается, что с 5 по 8 класс олимпиада за свой класс — это соревнование с достаточно размытыми результатами ради грамоты на стену, и больше ничего оно не даёт.

Стратегия, к которой мы пришли: писать за 9 класс с пятого

В порядке проведения олимпиады есть при этом пункт, который меняет всю картину. Участник выполняет задания либо за свой класс, либо за любой более старший. За младший писать нельзя, а за старший — сколько угодно.

То есть пятиклассник имеет полное право писать олимпиаду за 9 класс, и никакого нарушения правил в этом нет.

Тут есть важная деталь, которую стоит держать в уме. Выбор фиксируется: если ребёнок пошёл на школьный этап за 9 класс и прошёл дальше, то и на муниципальном, и на региональном он пишет за 9 класс. Отыграть назад уже нельзя, плюс для этого требуется письменное заявление самого ученика и письменное подтверждение от родителей.

Что это в итоге даёт. Ребёнок начинает участвовать в олимпиаде за 9 класс, находясь в пятом. Выиграть всероссийский этап в 5 классе практически нереально, но задача на этом шаге совершенно другая. В 6-7 классе при нормальной подготовке он уже вполне способен пройти на региональный этап, а в 7-8 классе имеет смысл пробиваться на заключительный и показывать там уже какой-то осмысленный результат.

Итого получается пять попыток написать олимпиаду за 9 класс — в 5, 6, 7, 8 и 9 классе, вместо одной-единственной попытки в девятом классе без какой-либо серьёзной подготовки за спиной.

Здесь работает ровно та же логика ^[5], что и в спортзале. Бицепс не появляется от того, что ты один раз пришёл и хорошо позанимался, он появляется от систематических занятий из года в год. С олимпиадами плюс-минус та же самая история, и статистика играет явно не в сторону того, кто пишет впервые.

Про БВИ стоит сказать отдельно. Льгота действует четыре года, поэтому побеждать имеет смысл где-то с 8 класса, чтобы к моменту поступления она ещё работала. Победа в 5-6 классе даёт респект, опыт и деньги, но к поступлению её уже не приложишь. И это не теория: в 2023 году финал по математике в программе десятых классов выиграл семиклассник из Москвы Пётр Ким, а призёром в программе девятых классов стал двенадцатилетний Георгий Шкурихин из Петербурга. Случаев побед именно пятиклассников я при этом не нашёл, так что ожидания тут всё-таки стоит держать в каких-то разумных рамках.

Насколько велик разрыв между этапами

Это, пожалуй, самое неочевидное во всей истории. Мы собрали архив официальных заданий за несколько сезонов: школьный этап за пять, муниципальный за четыре, региональный за шесть и заключительный за четыре. Причём собрали вместе с официальными решениями жюри, чтобы понимать, как задачи оцениваются.

Уровень муниципального этапа по ^[6] робототехнике оказался, прямо скажем, достаточно низким, и это было для меня неожиданностью. Реальное задание за 9 класс сезона 2023/24 звучит так. Определить по фотографии сельскохозяйственную культуру и посчитать, сколько Маша заплатила за авокадо со скидкой 15 процентов. Ребёнок, который готовился к региональному этапу, проходит такие задания почти автоматически, поэтому вкладывать в них основные силы совершенно бессмысленно.

Региональный этап — это уже сто баллов за два дня, где теория даёт 40 баллов, практика на Arduino ещё 35 и проектный тур оставшиеся 25, то есть 60 баллов из 100 требуют реального железа, собранного своими руками.

А на заключительном этапе за тот же самый 9 класс появляется, например, задача на алгоритм RANSAC и на обход всех вершин десятимерного гиперкуба.

От авокадо до RANSAC — и это, стоит держать в уме, одна и та же олимпиада, один и тот же класс и соседние между собой этапы.

И вот здесь стоит отметить отдельно то, на чём держится вся наша ставка. С сезона 2025/26 информатика в ВсОШ проводится сразу по четырём профилям: программирование, информационная безопасность, робототехника и искусственный интеллект. Раньше робототехника жила внутри предмета «Технология», а теперь переехала в информатику, и сезон 2025/26 стал первым, когда олимпиада прошла сразу по всем четырём профилям.

Значение у этого простое и достаточно большое. Победа или призёрство по профилю информационной безопасности или робототехники даёт ровно тот же самый БВИ, что и по математике или физике. В финале 2026 года по информатике участвовало 1 227 человек, дипломов выдали 562 — это самый массовый предмет заключительного этапа.

Почему мы делаем упор на робототехнику и безопасность

Тут расчёт достаточно простой. В программирование идёт много людей, и чтобы там побеждать, в алгоритмы надо упарываться всерьёз. А в робототехнике и информационной безопасности конкуренция заметно ниже, при этом олимпиада за 9 класс выглядит вполне проходимой.

Мы разобрали задания по информационной безопасности за 9 класс с 2024 по 2026 год и получили достаточно любопытную картину. Криптография появилась в перечне тем девятого класса только в 2026 году. RSA у девятиклассников встречается ровно один раз, на заключительном этапе 2026 года, и решается одной командой openssl с готовым ключом. При этом тесты простоты, Миллер-Рабин, теоремы Ферма и Эйлера, шифры Цезаря и Виженера — ровно ноль упоминаний за все три года.

Что происходит, когда группа всё-таки набрана

Из своих ста двадцати учеников мы отобрали десять человек — тех, кто дальше всех продвинулся и в принципе способен заниматься самостоятельно, и вот с ними уже начали подготовку.

Курсы сделали на своей обучающей платформе, про которую я писал в прошлых статьях. Получилось, на мой взгляд, действительно интересно. И вот здесь у меня есть то, чего обычно нет ни у кого — полная аналитика по каждому аккаунту. Видно, кто когда заходит, какие задачи решает, с какой попытки и сколько заданий делает в день.

Занятия идут один-два раза в неделю по два-четыре часа, и этого категорически не хватит для всероссийского уровня, так что дома работать обязательно.

По данным платформы дома продолжают заниматься три-четыре человека из десяти, а все остальные работают исключительно на самих занятиях. При этом на самом занятии ребёнка вполне удаётся замотивировать, он сидит, вникает и всё у него хорошо получается. А дома он не открывает платформу вообще, и это видно по логам достаточно наглядно.

Отдельная история про мотивацию

Есть отдельная категория детей, у которых льгота на поступление уже есть — она положена по линии родителей, участвовавших в военных действиях. Формально место в вузе или колледже им уже обеспечено.

И часть этих ребят, в том числе действительно сильных и хорошо знающих программирование, олимпиадами не интересуется совершенно, хотя результаты в обучении показывают серьёзные. Логика тут вполне понятная: если результат уже гарантирован, то зачем надрываться, когда можно прийти домой, сделать уроки и пойти играть с друзьями.

Я не скажу, что таких большинство, лично я встречал буквально несколько человек. Претензий у меня к ним нет никаких: льгота законная, и своим временем они распоряжаются как считают нужным. Просто это опять же ещё один фактор, который на практике вычитается из числа потенциальных олимпиадников в небольшом городе.

Кто в итоге остаётся

У меня сейчас есть четыре человека, которые только перешли в 6 класс, и основные свои надежды я возлагаю как раз на них.

Эти ребята ещё в 4-5 классе поднимали свои Майнкрафт-серверы на моём домашнем сервере. Я заводил под них отдельную виртуальную машину, пробрасывал порты и давал доступ по SSH, а дальше они настраивали систему полностью сами. Разбирались с командами консоли, с докером и с тем, как вообще всё это устроено изнутри.

Таких детей достаточно немного. Но если интерес ^[7] есть и его получается развить, то к началу шестого класса из ребёнка вырастает вполне серьёзный человек в системном администрировании. Это и есть мои первые кандидаты на олимпиаду по информационной безопасности за 9 класс.

Что я обо всём этом думаю

Мы объявили бесплатную подготовку, уведомили больше четырёхсот человек, получили двух записавшихся и ноль пришедших. Дальше набрали группу из собственных учеников, где дома занимается примерно треть от списка. При этом сама конструкция с пятью попытками за 9 класс кажется мне вполне рабочей, и отказываться от неё я в любом случае не собираюсь.

Моя рабочая версия в том, что дело тут совершенно не в лени и не в детях. Олимпиада — это отложенный результат в горизонте нескольких лет, без гарантий и с непонятной для родителя пользой на старте. Конкурировать с кружком, где через месяц получается готовая поделка, она попросту не может. Плюс в маленьком городе про БВИ мало кто вообще знает, и для большинства родителей олимпиада — это по-прежнему про грамоту на стену, а не про поступление в МФТИ без вступительных экзаменов.

Возможно, я всё это неправильно объяснял родителям, а возможно, бесплатное как раз и обесценивает саму историю, и за деньги записались бы заметно охотнее. Ещё возможно, что идти надо было вообще не через школы, а напрямую к родителям, минуя всю эту цепочку.

А как это выглядит с вашей стороны? Если у вас дети участвуют в олимпиадах — что стало решающим, и в какой момент они сами начали заниматься дома без напоминаний? И отдельно интересно мнение тех, кто сам когда-то был олимпиадником: что вас тогда держало?