Клодизмы. Часть 1. Классификация ошибок, которые языковая модель допускает в связном тексте

Я преподаю английский язык с 1989 года и веду сайт e‑repa.ru ^[1]: упражнения для русскоязычных учеников, построенные на собственных js‑движках. О самих js‑движках я писал в отдельной серии (часть 1 ^[2], часть 2 ^[3]). Тексты к упражнениям — объяснения, преамбулы, методические записки — я пишу вместе с Claude. За несколько месяцев такой работы у меня накопился длинный список ошибок, которые модель повторяет из текста в текст с таким постоянством, что я называю их клодизмами.

Как такой список возникает, покажу на примере одного задания.

Задание, на котором видно, зачем объяснению нужен точный текст

Задание входит в раздел Determiners in Context. Ученик читает короткий рассказ и вписывает в пропуски артикли и другие детерминативы. Например, в Unit 1 «A Sad Story» ^[4] трое друзей поздно вечером возвращаются в нью‑йоркскую гостиницу, а лифты не работают, и им приходится подниматься пешком на сорок пятый этаж.

Раньше ученик проходил такое задание циклами: менял ответы наугад, пока все поля не станут зелёными. Теперь после первого цикла, если больше половины полей заполнено верно, к каждому неверному полю можно открыть объяснение. Объяснение не выдаёт ответ. Оно показывает, по какому правилу в этом месте рассказа выбирается детерминатив: со значением верного детерминатива смысл фразы только уточняется, а со значением любого другого — меняется и противоречит рассказу.

Вот объяснение к полю 38 того же рассказа. Пётр сообщает друзьям, что ключ от их номера остался внизу, у портье:

…the key to ___ room…

В этом месте нужен our. Пётр говорит от имени всех троих: «мы оставили». Номер, о котором он говорит, их общий, тот самый, до которого они почти добрались. Притяжательное местоимение выполняет здесь функцию принадлежности: номер привязан к Петру и его друзьям. Поэтому новость касается каждого из них: ключ от их собственного номера остался внизу.

Если поставить the, артикль конкретизирует: «ключ от этой комнаты», от той, у которой герои стоят сейчас, на сорок четвёртом этаже, а не от их номера. Выйдет, что Пётр, стоя у чужой двери, вспомнил, что не взял у портье ключ от неё. Но герои идут к своему номеру этажом выше, и забытый ключ от него.

С неопределённым артиклем смысл станет таким: «оставили внизу ключ от какого‑то номера», чужого, но не своего. Тогда печалиться было бы не о чем: забытый ключ от чужого номера героям не нужен.

Если вписать zero, room распредметится и будет означать «место, простор». Получится «ключ к простору», а Пётр говорит о ключе от двери номера.

Такое объяснение ученик уровня A2–B2 читает один, без учителя, и понять его должен с первого прочтения. Поэтому каждое предложение в нём обязано быть понятным само по себе и верным лингвистически, и именно на этом требовании тексты модели раз за разом проваливаются.

Почему гладкий текст модели не объясняет

Первые объяснения, которые написала модель, читались гладко: грамматика без ошибок, термины на месте. Но ученику они ничего не объясняли. Вот начало одного из них, к рассказу «The Faithful Wife»:

…и героиня в нём уже введена. Притяжательное местоимение здесь выполняет функцию…

Каждое из двух предложений по отдельности верно. Вместе они не связаны: первое кончается героиней, второе начинается с притяжательного местоимения, о котором до этого не было ни слова. Почему после героини речь пошла о местоимении, читателю приходится догадываться.

Каждую такую ошибку ^[5] я исправлял и вносил строкой в стоп‑лист: что забраковано, почему и чем заменить. Стоп‑лист разросся больше чем до сотни строк, но ошибки не исчезли. Запрещённый оборот модель заменяла синонимом, и ошибка возвращалась в новом обличье. Хуже того, исправленное место нередко порождало новую ошибку рядом. Устойчивым оказался не оборот, а то, что его порождает. А чтобы описать это, нужно понять, как модель воспринимает собственный текст.

Эйдетическое восприятие: откуда берутся клодизмы

Эйдетизмом в психологии называют способность удерживать увиденное целиком, как картину, и считывать из неё любую деталь в любом порядке. Языковая модель воспринимает текст именно так. Порождая очередное слово, она обращается ко всему контексту сразу: к заданию, к правилам, к уже написанному, к рассказу целиком. Для неё в тексте нет «до» и «после» и нет точки, в которой читатель находится сейчас. Модель воспринимает текст нелинейно и недискретно: как одно целое, все части которого присутствуют одновременно.

Читатель устроен иначе. Он идёт по тексту линейно, предложение за предложением, и в каждой точке знает только то, что уже прочитал. Он воспринимает текст дискретно: каждое предложение должно быть понятно само, из того, что ему предшествует.

Из этого расхождения и растёт клодизм. Когда модель пишет обрубок, изнутри он для неё не обрубок: недостающая часть никуда не делась, она просто находится в другом месте контекста — в соседнем абзаце, в задании, в конце рассказа. Модель её «видит» и считает мысль высказанной. Читатель этой части не видит, и мысль для него оборвана. Так, в объяснении к рассказу о Тосканини модель написала «вы знаете его из названия». Для модели ясно, что речь о названии рассказа: оно лежит в её контексте. Читатель же спотыкается: из названия чего?

Тот же механизм заставляет модель пересказывать то, что читатель узнает позже. В объяснении к полю в начале рассказа она написала: «а миссис Смит — учительница музыки в маленьком городке». Модель знает весь рассказ до развязки. Ученик в этой точке знает только, что в окне дома висит объявление об уроках.

Эйдетическое восприятие ^[6] — генезис большинства клодизмов. Второй их источник — частотность: на место, где нужно точное слово, модель ставит самое частотное в этом окружении. Оба источника видны в классах, к которым я перехожу.

Десять классов клодизмов

Классы различаются механизмом, а не внешним видом. У каждого ниже — термин, механизм, примеры «было → стало» из настоящих правок и признак, по которому класс находится при чтении.

1. Частотная подстановка

Механизм. На месте точного слова модель ставит самое частотное в этом окружении. Сюда входят десемантизированные глаголы («делает», «работает», «является»), детерминологизация (бытовое слово на месте термина), плеонастический атрибут (определение, которое ничего не добавляет или искажает смысл) и нарушение лексической сочетаемости.

Примеры:

• «Мероним известного холонима употребляется с the» → «Мероним холонима употребляется с the». Слово «известный» десятки раз встречалось в соседних объяснениях, и модель подставила его туда, где оно искажает правило: часть целого, например дверь дома, употребляется с the независимо от того, известен ли дом.

• «musician распредметится и станет значить…» → «…и будет обозначать…».

• «сценка» → «предметная ситуация».

Признак. Слово можно перенести в любое другое предложение, и смысл не пострадает. Значит, в этом предложении оно ничего не сообщает.

2. Неконтекстуальный эллипсис

Механизм. Из фразы выпадает часть, которая восстанавливается только из контекста модели. Сюда входят обрубки, незамещённая валентность (глагол без того, на что направлено действие) и анафора без антецедента (местоимение, которому не на что указывать). Это прямое следствие эйдетического восприятия.

Примеры:

• «вы знаете его из названия» → «вы знаете его из названия рассказа».

• «Но к понятию не подойдёшь» → «Но с понятием невозможно совершать конкретные действия, например подходить к нему или читать».

• «Со словом his листок оказался бы листком Тосканини» → «Со словом his листок был бы собственностью Тосканини». В первом варианте выпала принадлежность, ради которой разбирается притяжательное местоимение.

• «С неопределённым артиклем строка станет ошибочной: он сочетается…» → «Неопределённый артикль здесь ошибочен: он сочетается…». В первом варианте «он» не относится к подлежащему: подлежащее — «строка».

Признак. Фраза, прочитанная отдельно от соседних, оставляет вопрос: чего, кого, к чему?

3. Субъектный сдвиг

Механизм. Действие приписано не тому, кто действует: инструменту вместо человека или обобщённой фигуре вместо конкретного лица. Это ненамеренная метонимия.

Примеры:

• «нулевой артикль называет страну просто по имени»: называет человек, артикль — его инструмент.

• «задания возвращают в работу то, что упускает методика»: возвращает составитель, а не задания.

• «говорящий ставит the» → «рассказчик», «Тосканини», «портье»: в каждом месте рассказа говорит кто‑то конкретный.

• «читатель уже знает» → «вы уже знаете»: объяснение обращено к ученику, а не к третьему лицу.

Признак. Вопрос «кто на самом деле это делает?» даёт ответ, который не совпадает с подлежащим.

4. Псевдообъяснение

Механизм. На месте объяснения стоит правдоподобная формула. Модель выбирает её по сходству с темой, а не выводит из материала. Сюда входят прескриптивная формула вместо значения, категоризация по сходству, ложная модель актуального членения и поверхностная мотивировка.

Примеры:

• «перед названием страны артикль не ставят»: запрет ничего не говорит о том, что значит нулевой артикль в этом месте.

• «Неопределённый артикль выполняет здесь функцию классификации» в предложении Toscanini was a great musician. Функция подобрана по сходству со списком. На деле a здесь — маркер ремы высказывания: кто такой Тосканини, ученик знает из названия рассказа, а то, что он был великим музыкантом, — новая информация.

• «отвлечённого значения с нулевым артиклем у него нет». Это уловка: модель не ищет распредмеченное значение и выдаёт отказ за грамматический факт. У musician с нулевым артиклем значение есть — звание, должность, как captain в He was captain of the team.

• «а новым останется лишь то, что Тосканини его увидел» → «новым будет то, что листок увидел именно Тосканини, а не кто‑то другой, будто в городке состязались, кто первым его заметит». Если the делает существительное темой, ремой становится другой член предложения: всё, что не тема, — рема.

• «дверь определена тем, что принадлежит этому дому» → «…тем, что является составной структурной частью дома».

Признак. Объяснение подошло бы к любому другому месту текста. Значит, это место оно не объясняет.

5. Амплификация

Механизм. Модель продлевает фразу, чтобы закончить её «красиво», но не понимает, какое продолжение здесь нужно. Получается хвост: многословный, бытовой или искажающий смысл.

Примеры:

• «Но цена назначается не учёбе как понятию, а урокам, которые даёт миссис Смит» → «…а урокам, которые партитивизированы, дискретизированы, то есть разделены на отдельные единицы, и маркером партитивизации выступает как раз неопределённый артикль». Объяснение лингвистическое, а модель свела его конец к бытовому описанию.

• «a piece of paper — листок, который можно повесить в окно и прочитать» → «a piece of paper — листок».

• «бумажка висит в окне одного‑единственного дома в городке». Усилитель «одного‑единственного» утверждает, что дом в городке один.

• «механизм стоит за…»: публицистический образ, который звучит значительно и ничего не утверждает.

Признак. Конец предложения можно убрать, и читатель ничего не потеряет.

6. Нарушение тема‑рематической прогрессии

Механизм. Следующее предложение начинается не с того, чем кончилось предыдущее. Звено рассуждения, которое их связывает, осталось в контексте модели и в текст не попало. На его место модель нередко ставит связку‑слово («Но», «Теперь», «В рассказе же»), которая показывает отношение между мыслями, но пропущенную мысль не восполняет.

Пример. «…и героиня в нём уже введена. Притяжательное местоимение здесь выполняет функцию…» Между двумя предложениями пропущено звено: раз о героине уже известно, к ней можно отослать притяжательным местоимением. Это звено и нужно вставить, остальной текст не меняя.

Признак. Два соседних предложения, прочитанные подряд как одно, рвутся на стыке.

7. Нарушение линейной перспективы текста

Механизм. Модель вносит в текст то, что читатель в этой точке ещё не знает, или пишет для другого адресата. Сюда входят проспективная утечка (спойлер), подсказка и неадекватность адресату. Это второе прямое следствие эйдетического восприятия.

Примеры:

• В объяснении к полю в начале рассказа: «а миссис Смит — учительница музыки в маленьком городке» → «а это объявление висит в окне обычного дома в маленьком городке». В этой точке ученик знает только объявление.

• В объяснении к четвёртому полю: «через год Тосканини вернётся в него снова» — до этого события ученик ещё не дочитал.

• В цитате из рассказа виден ответ к соседнему полю.

• Обзор методической литературы с процентами и ссылками на исследования в статье для разработчиков.

Исключение бывает, но решает его автор, а не модель. В рассказе о Тосканини артикль в happy to meet a great musician — точка входа в развязку, и объяснить его можно, только заглянув в конец.

Признак. Вопрос «что читатель знает в этой точке?» — и сверка с ним каждого факта в предложении.

8. Вторичная ошибка правки

Механизм. Модель исправляет одно место и не перечитывает окружение. Исправление порождает новые ошибки рядом. Сюда же относятся нарушение терминологической константности, когда одно понятие получает несколько названий, и лексическое залипание, когда одно слово повторяется несколько раз подряд.

Примеры:

• После правки: «С the городок станет темой высказывания, и тогда ремой станет he. Смысл станет таким…» Одна ошибка устранена, вместо неё появился тройной повтор. → «С the городок станет темой высказывания, а ремой окажется he: …».

• В одной преамбуле одно понятие называлось пятью способами: «ситуация вокруг предмета», «то, что с ним связано», «утрата», «вердикт и образ», «взвешивание». Читатель не понимал, одно это понятие или пять разных.

Признак. После каждой правки — перечитать исправленное место вместе с предложениями до и после него.

9. Структурная двусмысленность и фонетические ляпы

Механизм. Фраза допускает два прочтения или звучит неуклюже, а заметно это только при чтении вслух. Сюда входят структурная омонимия, графическая омонимия и зияние, то есть скопление гласных на стыке слов.

Примеры:

• «но окна вообще такого множества не образуют» — «окна‑вообще» или «вообще никогда не образуют»? → «но окна как понятие такого множества не образуют».

• «А ancestors с нулевым артиклем…» читается как a ancestors, с артиклем.

• «с предлогом „о“, а английский…» — зияние на стыке слов.

Признак. Чтение вслух.

10. Конфабуляция

Механизм. Модель выдаёт непроверенное за факт: придумывает значение слова, факт о чужом упражнении, пример под правило.

Примеры:

• «bedside с нулевым артиклем — дежурство у постели»: значение придумано под слово.

• «в обычном упражнении все карточки лежат в одной куче»: в таком упражнении карточек нет, слова даны строкой.

• Пример, придуманный под правило, вместо найденного в живом употреблении. Придуманный пример подтверждает правило по построению и потому ничего не доказывает.

Признак. Вопрос «где это проверено?».

Как классы связаны между собой

Классы не существуют поодиночке, одна ошибка тянет за собой другую.

• Эллипсис ведёт к амплификации. Модель чувствует, что фраза не закончена, но не видит, чего в ней не хватает: недостающая часть для неё есть в контексте. Поэтому она достраивает хвост наугад.

• Амплификация без перечитывания ведёт к вторичной ошибке. Хвост добавлен, соседние предложения не перечитаны, и рядом появляется повтор или новый обрубок.

• Частотная подстановка на месте термина ведёт к псевдообъяснению. «Вещь» вместо «предмета», «принадлежит» вместо «составной структурной части» — бытовое слово тянет за собой бытовое, а не лингвистическое объяснение.

• Эйдетическое восприятие лежит под четырьмя классами сразу: под неконтекстуальным эллипсисом, нарушением тема‑рематической прогрессии, нарушением линейной перспективы и вторичной ошибкой правки. Все четыре возникают потому, что модель не проходит текст линейно, предложение за предложением, как его проходит читатель.

Что будет во второй части

Классификация отвечает на вопрос, откуда берётся ошибка. Во второй части — как её исправлять по классам: почему стержневую мысль текста нужно записать до текста, почему правка делается от этой мысли, а не заменой забракованного слова, и почему стыки предложений перечитываются попарно.