Некоторые учёные считают, что человеческий интеллект не был эволюционной случайностью космических масштабов. Аргументы против нашего одиночества во Вселенной становятся всё более весомыми.
За сотни тысяч лет люди каким-то образом развили тип интеллекта, который не встречается больше нигде в животном мире – по крайней мере, на Земле.
Согласно самой известной теории, описывающей появление интеллекта человеческого уровня, чрезвычайно маловероятно, чтобы разум, сопоставимый с нашим, когда-либо мог развиться где-то в космосе. Эта модель «трудных шагов» утверждает, что в процессе эволюции человека произошли маловероятные переходы — или трудные шаги — и что каждый из них случился только однажды. Иными словами, каждый шаг к нашему сложному мозгу был эволюционной сингулярностью. Таким образом, согласно этой теории, вероятность того, что столь же развитые инопланетяне наблюдают за нами из телескопа, находящегося за много световых лет, крайне мала.
Но что, если всё, что учёные думали о модели «трудных шагов», оказалось неверно? Следовало бы из этого, что такая же эволюция, которая привела к появлению человеческого интеллекта и сознания, могла произойти где-то ещё во Вселенной?
Геомикробиолог Дэн Миллс, доктор наук, не исключает этой возможности. Будучи ассоциированным членом Центра внеземного разума Пенсильванского государственного университета (PSETI), Миллс раньше был убеждённым сторонником теории «трудных шагов». Но его взгляды начали меняться, когда его пригласили участвовать в обзоре 2025 года, переоценивающем эту модель, опубликованном в журнале Science Advances.
«Сначала я искал подтверждения теории «трудных шагов», и действительно, есть доказательства, которые, возможно, её поддерживают, — говорит он. — Для меня самым весомым аргументом в её пользу стало то, что в прошлом Земли, похоже, происходили эволюционные переходы, необходимые для нашего появления, и они случились лишь однажды. Но даже если эти „трудные шаги“ действительно были, мы не знаем, как их идентифицировать».
У Миллса есть альтернативное объяснение эволюционным переходам, которые считаются сингулярностями. Эти переходы могут казаться единичными, потому что на самом деле они — артефакты процесса, который происходил много раз в далёком прошлом Земли, но неизменно заканчивался неудачей; единственные сохранившиеся ископаемые свидетельства этих переходов и создают иллюзию их уникальности. Например, у давно вымерших эукариотических организмов могли быть разные независимые источники происхождения.
Тем не менее, вполне возможно, что некоторые переходы действительно произошли только однажды, но не потому, что были сложными или маловероятными.
«Когда эти организмы появлялись, они, возможно, изменяли экосистемы и окружающую среду настолько эффективно, что другие виды не могли с ними конкурировать, — объясняет Миллс. — Это эффект приоритета. Успешная группа вызывает столь радикальные изменения в экосистемах, физической и химической среде, а также в эволюционном отборе, что другие организмы уже не в силах повторить эти изменения. Первый вид или группа, совершившие переход, выживают, не оставляя шансов последующим попыткам».
Большинство сторонников теории «трудных шагов» отвергают подобные идеи, но Андерс Сандберг, доктор наук, исследователь из центра Mimir в Стокгольме и старший научный сотрудник Института будущего человечества Оксфордского университета, подходит к этой теме непредвзято. Сам Сандберг считает интеллект редким явлением во Вселенной. Теория «трудных шагов» привлекает его как логичное объяснение того, почему мы до сих пор не нашли следов — и тем более не установили контакт — с другими разумными цивилизациями. Однако он полагает, что могут существовать и иные причины, по которым разумные существа ускользают от нас, причины, выходящие за рамки малой вероятности определённых эволюционных сингулярностей.
«Не всегда легко определить, был ли какой-то шаг трудным, — соглашается он с Миллсом. — Возможно, сама жизнь, особенно разумная, чрезвычайно редка, но есть и другая возможность: разумные цивилизации широко распространены, но в конечном счёте уничтожают сами себя».
Интеллект может не зависеть только от сложных шагов. Сандберг утверждает, что многоклеточность не является трудным шагом, несмотря на то что её часто таковым считают. Ему легко представить, как возникли многоклеточные организмы, ведь бактерии легко слипаются друг с другом. Дело может быть не в том, чтобы понять, как произошло эволюционное событие, а в том, чтобы превратить связанные с ним переходы в преимущества для выживания. Условия окружающей среды на планете также могут делать определённые переходы более или менее вероятными. Разумным организмам нужно больше кислорода для работы мозга, что отчасти объясняет, почему человек появился так поздно. Наши предки возникли относительно недавно, потому что для стабилизации уровня кислорода на Земле потребовались миллионы лет.
Сандберг осторожен в определении того, что именно считать трудным шагом. Он утверждает, что некоторые эволюционные переходы были настолько сложны, что вряд ли повторятся — на Земле или где-либо ещё. Некоторые из самых сложных переходов связаны с генетикой. Например, есть данные об изменении количества кодонов (единиц, составляющих молекулы ДНК и РНК) в системе генетического кодирования человека.
«Если у вас триллионы клеток, которые делятся снова и снова, конечно, могут произойти маловероятные вещи, — рассуждает Сандберг. — Но для каждого маловероятного события может потребоваться нечто ещё более маловероятное — «маловероятное в квадрате», если два события должны произойти одновременно. Эукариотические клетки способны к довольно сложной саморегуляции, но мы видим результат их выживания спустя несколько миллиардов лет».
По мнению Миллса и астронома Джейсона Райта, доктора наук, также соавтора исследования, существует вероятность, что на других планетах, похожих на Землю, может развиться разумная жизнь, очень похожая на нашу. Вопрос лишь в том, на каком этапе эволюции находятся эти планеты. Если для появления человека потребовалось несколько миллиардов лет, а мы рассматриваем каменистые планеты, которым ещё нет и миллиарда, возможно, наш вид просто не доживёт до момента, когда сможет обнаружить этих будущих разумных существ. Предки человека появились всего около семи миллионов лет назад, когда наша ветвь отделилась от шимпанзе, довольно поздно с точки зрения эволюции всей планеты. У нас есть ещё пять миллиардов лет до того, как Солнце войдёт в фазу красного гиганта и поглотит ближайшие планеты.
«Возможно, разумная жизнь на Земле возникла почти сразу же, как только это стало возможным с учётом эволюции биосферы и атмосферы, — говорит Райт. — Существуют сотни миллиардов землеподобных планет. Мы не знаем, на скольких из них жизнь будет развиваться так же, как на Земле, потому что для этого им нужно следовать тому же сценарию. Существуют и другие пути, с помощью которых биосфера может породить разумную жизнь, и могут найтись процессы, сокращающие время, необходимое для её эволюции».
Сандберг считает, что сама жизнь — микробы и другие примитивные формы — возможно, существует повсюду во Вселенной. Если система генетического кодирования развивается в течение нескольких миллиардов лет, то для появления мозга требуется ещё 400 миллионов. Если в отдалённых регионах Вселенной существуют системы кодирования, многие из них могут существовать, но сбой в эволюционном переходе мог помешать их прогрессу — и то, что могло бы эволюционировать в ДНК и РНК, так и остаётся в форме первобытной слизи.
Миллс согласен: микробы, вероятно, намного превосходят численностью разумную жизнь во Вселенной. Мнение Сандберга отличается в вопросе выживаемости разумных цивилизаций, если они существуют. «Разумная жизнь всегда умудряется всё испортить, — говорит он. — Так что аргумент о самоуничтожении достаточно убедителен, и я действительно верю, что разум способен безвозвратно уничтожить сам себя. Это сильный социологический тезис. Большинство из нас не хочет, чтобы это было правдой, но это не значит, что это не так».
Миллс действительно верит, что разумные инопланетяне существуют. Он просто скептически относится к идее, что они в ближайшее время пролетят мимо нас на летающих тарелках. Возможно, где-то существуют изолированные инопланетные цивилизации, которые не интересуются космическими исследованиями или поиском других форм разумной жизни. Возможно, они оставляют после себя техносигнатуры — следы технологий, созданных разумными существами.
«Я предлагаю искать техносигнатуры, не прибегая к слишком уж научно-фантастическим допущениям, — говорит он. — Возможно, где-то существует разумная жизнь, и этот разум может быть широко распространён, но эти существа ведут себя не так, как мы ожидаем».
Даже Сандберг согласен: если разумные цивилизации действительно существуют и ещё не уничтожили себя, они, возможно, и не пытаются нас найти. Возможно, только мы испытываем любопытство к тому, что находится за пределами нашей планеты.
«Возможно, на каждую цивилизацию, которая ищет признаки жизни, приходится сотня цивилизаций, наслаждающихся тем, где они находятся, и просто не заботящихся об этом, — размышляет он. — Возможно, Вселенную исследуют всего несколько чудаков, но если это так, я счастлив быть одним из них».
Автор: SLY_G
