Я прежде думал, что образование даётся человеку для жизни. Весьма, оказывается, неточное представление. Для жизни человеку теперь дают искусственный интеллект, а образование проверяют, когда его отняли. Тут, конечно, надо разобраться. Я сам за то, чтобы человек кое-что понимал и без электричества. Но уж больно занятно выходит: к будущему готовят, а как оно появится на занятиях — немедленно просят удалиться.
Прочёл я историю про Дартмутский колледж. Там проректор Сантьяго Шнелл написал статью: следует, говорит, отдельно выяснять, что студент может сам и что у него получается при помощи ИИ. Ибо сочинение может быть превосходное, а студент к нему иметь отношение преимущественно организационное. Это я понимаю. Заказал, получил, переслал. Работа проделана, только требуется уточнить — какая.
И тут самого проректора проверили программой Pangram. Она его статью пометила как «100% AI-written». Шнелл объяснил, что мысли и решения у него собственные, а ИИ помогает с изложением. Объяснение тоже проверили. Получилась та же отметка. Такую историю опубликовала The Dartmouth. Вот это уже настоящий учебный материал. Одна программа помогала человеку писать. Другая помогала людям его разоблачать. Всё вокруг человеческой самостоятельности, а без программ ни шагу.
Я сперва тоже обрадовался. Люблю, когда начальство попадается на собственном предмете. В этом есть что-то обнадёживающее для среднего человека. Но потом сообразил: позвольте, а что именно установили? Программа оценила происхождение текста. Объяснение работы автор дал. Где кончается помощь с изложением и начинается чужое рассуждение — ещё надо разбирать. А я уже приготовился увольнять. По первому впечатлению обнаружил у себя прямо-таки руководящие способности.
С раскрытием участия ИИ у Шнелла, впрочем, была вполне определённая неприятность: он признал, что не делал этого постоянно, и извинился. Тут требование понятное. Пользовался — сообщи. Допустим, сообщил. И что теперь? Теперь мы знаем, что пользовался. А что он понимает, по-прежнему требуется выяснять. Можно добиться совершенно честной сноски при совершенно неизвестном состоянии головы.
С этого места история делается неприятной уже для образования. Ведь как было удобно: дали человеку тему, получили текст, посмотрели — складно. Следовательно, человек развился. Преподаватель потрудился. Методика оправдала себя. Теперь такой же текст выдаёт программа. Программу-то можно запретить. Но куда девать вопрос, почему вчера по этому самому признаку мы так уверенно узнавали развитие человека? Вот он, вопрос. Лежит себе. Никого не оскорбляет. А хочется немедленно заняться дисциплиной.
Студента проверить легче. Он небольшой, фамилия известна, объяснительную возьмём. А попробуйте взять объяснительную с метода, который столько лет считался хорошим. У него кафедра. У него литература. Он сам объясняет, почему объясняться должны остальные.
Тут я вспомнил определение из Эзоагностики Реальности. Невежество там связано в том числе с рабством у собственных знаний. Очень неуютное определение. По нему выходит, что можно знать немало и именно поэтому перестать замечать происходящее. Я бы, конечно, предпочёл старое: невежда — тот, кто не читал. Удобно проверять. Спросил список — и свободен. А тут ещё требуется смотреть, что человек делает со своим чтением, когда жизнь ему противоречит.
У педагогики с этим сейчас натуральный экзамен. Ей предъявили новые условия. Она может пересмотреть, что считает признаком понимания и чему учит. А может потребовать, чтобы условия соблюдали тишину. В ЭР адекватность предполагает внимание к реальной задаче и к границам применимости своего знания. Если условия изменились, своё представление приходится проверять заново. Применительно к образованию это звучит почти бестактно: преподаватель тоже должен быть обучаемым.
Разумеется, самостоятельную работу никто этим не отменяет. Человек, который без подсказки не способен связать двух мыслей, с подсказкой может связать сколько угодно чужих. Польза сомнительная. Но самостоятельность не устанавливается тем, что гражданин лично нажимал клавиши. Можно собственной рукой переписать в тетрадь такое количество готовых мнений, что потом до старости ни одно своё не поместится.
И наоборот: человек получил ответ от ИИ, заметил, что тот не отвечает на вопрос, проверил основания и переделал решение. Тут бы посмотреть, как он соображает. А мы заняты установлением, кто напечатал третий абзац. Получается, мысль можно целиком взять напрокат, лишь бы буквы выводить самостоятельно.
Меня во всей этой истории больше всего занимает будущее выпускника. Оно ведь не обещало состоять из заданий, которые преподаватель заранее решил. Там могут и условия поменяться. И привычный способ подвести. И программа выдать убедительную чепуху, которую некому будет отметить красным. Кто тогда заметит, что задача поставлена неверно? Кто решит, чему доверять? Кто остановится и скажет: я пока не знаю, надо проверить? Тут уже за самостоятельность придётся отвечать поступками. Справка о происхождении текста не поможет.
Вот к этому бы готовить. А если весь наш ответ на появление ИИ состоит в том, чтобы восстановить обстановку, в которой мы привыкли выставлять оценки, то образование занимается собственным удобством за счёт чужого будущего.
У педагогики появилась возможность показать, чему она сама научилась. Обнаружить границы своего способа. Признать, что прежний признак больше не даёт прежней уверенности. Придумать проверку получше. В общем, выполнить то самое задание, которое обычно дают студенту: условия изменились — рассуждайте самостоятельно.
А студент пусть пока посидит. Ему полезно увидеть, как это делается.
Автор: rfxxi
