Как я с ИИ собрал семейное древо до XVIII века и разрушил легенду деда

Пока готовил эту статью и сомневался, выкладывать ли её вообще, интернет начал обсуждать любовные похождения бывшего главы Nvidia. Тут я понял, что истории про семью сейчас как никогда кстати. А еще мне показалось важным, рассказать о таком кейсе применения ИИ. Из разряда чего-то не менее важного, чем автоматизация работы, кода или креатива.

К истории. Как-то раз я был в гостях в Екатеринбурге, и мы с дедом ехали в такси. Дед был чуть подшофе и в отличном настроении. И на голубом глазу рассказал мне историю нашей семьи.

Мы, говорит, потомственные промышленники. Чуть ли не партнёры тех самых Демидовых. Потом пришли большевики, всех раскулачили и всё забрали. И начал показывать в окно: вот тут у нас земли были, а вот тут ещё что-то.

Я кивал и не верил ни одному слову. Дед у меня сказочник, это в семье все знают. Но мысль засела. А что, а вдруг?

Признаюсь честно, о своих предках дальше прадеда и прабабушки я ничего не знал. Этой осенью я сел разбираться и взял в напарники ИИ. Через неделю у меня была цепочка архивных документов на семь поколений вглубь и самый ранний предок по этой линии, родившийся около 1728 года. Генеалоги берут за одну ветку от 230 тысяч рублей. Мне хватило недели и подписки, которая у меня и так была. И дед, как выяснилось, почти не соврал. Почти.

С чего я начал

С опроса родни. Без этого ИИ бесполезен: ему нужна хоть какая-то зацепка, деревня или район. Я написал папе, маме, бабушке и деду и собрал всё, что они помнят: где родились их родители, как звали, где жили. Половина ответов была в духе «вроде бы где-то под Кунгуром». Этого хватило.

Кроме опроса, основное, конечно, документы, а именно свидетельства о рождении. Но и в них не всё точно. У старших родственников на месте точной даты рождения их родителей я видел прочерки с указанием только года.

Из четырёх фамилий в моём древе три до революции относились к Пермской губернии. Значит, основная работа шла через архивы Перми и Екатеринбурга.

Как это устроено

Работал я в Claude Code, то есть с агентом, который живёт в папке на моём компьютере. Он видит файлы, ведёт записи и между сессиями помнит, на чём мы остановились. Папка выглядит так:

Древо/
├── CLAUDE.md           правила проекта
├── Люди.md             база людей, у каждого свой ID
├── ПЛАН.md             что ищем, что проверено, что дальше
├── Находки/            расшифровки из архивов со ссылками
├── Запросы_в_архивы/   письма и ответы архивов
└── Документы/          сканы и фото

Самое важное лежит в CLAUDE.md. Это правила, по которым агент работает всегда, в любой сессии:

- У каждого факта указан источник и статус:
  ✅ документ, 🟡 со слов, ❓ гипотеза или вывод.
- Гипотезу не выдаём за факт. Однофамилец из базы не наш,
  пока не совпадут место и даты.
- Письма в архивы отправляются только после явного «да».
- Персональные данные живых людей никуда наружу не публикуются.

Правило про однофамильцев звучит занудно. Ниже покажу, как оно спасло всю ветку.

Работу мы поделили так. ИИ читал сканы метрических книг и ревизских сказок прямо в онлайн-просмотрщиках архивов: почерк XIX века, яти, сокращения, оборванные листы. Сверял даты, вёл базу, искал шифры дел, составлял письма в архивы. Я опрашивал родню, входил на порталы через Госуслуги (пароли агент не вводит, это тоже моё правило), отправлял письма и принимал решения.

Ещё я нашёл на GitHub готовый скилл для такого поиска: ex-ussr-kinship-research. Целиком ставить его не стал. В нём агент сам проходит капчу, а однажды одобренные письма дальше отправляет без повторного подтверждения. Мне так не нравится, каждое письмо в архив я хочу видеть сам. Но маршруты и приёмы оттуда забрал, и они оказались очень полезными:

• Отрицательный результат записывать вместе с покрытием: какой приход, какие годы, какие листы. «Не нашёл в проверенном» и «не было» это разные вещи.

• Имена писать так, как в документе, а рядом нормальную форму.

• Индекс записи и скан той же записи считаются одним источником.

• Год рождения без записи держать диапазоном и помечать как гипотезу.

Вот порталы, которые реально пригодились:

Линия деда: ищем партнёров Демидовых

Начал я с того, что было известно точно. Мой прадед, дедов отец, Николай Александрович Шибакин. Фронтовик, в войну служил в инженерно-сапёрном батальоне. По документам родился 27 октября 1904 года в Первоуральске.

До революции Первоуральск назывался Васильево-Шайтанским заводом. ИИ открыл метрические книги местной Петропавловской церкви за 1904 год и прочитал октябрь. Николай 27 октября там действительно родился. Только это сын запасного рядового Портнова, не наш.

Тогда агент перечитал весь год подряд и нашёл запись №135. Николай, родился 12 августа 1904 года, крещён на следующий день. Родители: «Шайтанского завода крестьянин Александр Гаврилов Шибакин и законная жена его Мария Спиридонова». Дата в поздних документах просто съехала на два с лишним месяца.

И тут же ловушка, ради которой я и писал правила. В той же книге за тот же 1904 год есть ещё один Николай Шибакин, родился в апреле. Отца у него тоже зовут Александр. Только отчество у этого Александра Павлович, и мать другая. Возьми агент первого попавшегося Николая, и вся ветка ушла бы к чужим людям.

Смешно, что запрос в Екатеринбургский архив про рождение прадеда я к тому моменту уже отправил. Через три дня ИИ нашёл эту запись онлайн сам.

Дальше пошли вверх. Отец Александра, Гавриил Прохорович Шибакин, умер в январе 1906 года. В записи о смерти ему 89 лет. А вот ревизская сказка 1834 года, раздел «Крепостные заводские крестьяне»: Прохор Софронов Шибакин, 58 лет, жена его Ирина, 51 год, сын Гаврило, 13 лет. По ревизии выходит, что в 1906 году Гавриилу было около 85. Возраст стариков в метриках часто завышали, ИИ это отметил отдельно.

А потом была ревизская сказка 1811 года. На ней меня и накрыло.

Заголовок: «Ревизская сказка… Пермской губернии Екатеринбургского уезда при Шайтанских заводах… московского 1-й гильдии купца Матвея Филипповича Ярцова… о крепостных крестьянах». Заводы вместе с людьми Ярцов купил в 1810 году у наследницы майора Ширяева. Дальше по дворам:

«Прохор Софронов сын, апросторечно Шибакин».

«Апросторечно» значит «а по-простому», по-уличному. Фамилии у нас тогда ещё не было. Было уличное прозвище.

В соседнем дворе записан «Тимофей Гаврилов сын, апросторечно Шибакин». По прошлой ревизии 1795 года ему 67 лет, умер в 1796-м. Значит, родился около 1728 года. Это самый ранний Шибакин, которого мы нашли в документах. Кем именно он приходится Прохору, дедом или двоюродным дедом, пока гипотеза. Прямая цепочка документально доходит до Софрона, отца Прохора, он родился где-то в середине XVIII века.

Ещё одна деталь из той же сказки. Одного из внуков Тимофея, Якова, в 1803 году сослали. За что, не написано. Буду искать.

Итого чёрным по белому: крепостные. Никаких промышленников.

А теперь про Демидовых. Шайтанские заводы стоят там, где сейчас Первоуральск. Первый из них запустил в 1732 году Василий Демидов, из той самой династии. К 1811 году хозяева сменились, но место то самое, демидовское. Так что дед почти не соврал. Мы действительно были при Демидовых. Только по другую сторону плотины.

Дед всё-таки не сказочник

Дальше стало интереснее. Дед рассказывал и другое: его бабушка Мария управляла имениями какого-то Берга, а его дед и отец были мастерами по плотинам для заводов. Это я тоже записал в сказки. ИИ проверил по энциклопедиям: с 1869 по 1918 год Шайтанскими заводами владели полковник Павел Берг и его наследники, имения у них тоже были. Фамилию владельца дед назвал точно. А прадед Николай в войну служил сапёром. Плотины и сапёрное дело неплохо сходятся.

Даже раскулачивание, похоже, было. Только у другой семьи. Дедова мама родом из кунгурских крестьян, и про её родителей дед сам говорит, что их «вроде как репрессировали». Запрос об этом сейчас лежит в Пермском архиве.

Получается, почти каждая деталь в дедовой истории откуда-то взялась. Просто за четыре поколения пересказов семьи перемешались, крепостные выросли до партнёров, а управляющая чужим имением превратилась в хозяйку земель.

Линия отца: легенда, в которую не хотелось верить

Папина линия, Чащины, с севера Пермского края, из Юрлинского района. Папин отец, мой дед Григорий, родом из деревни Келич. Без этого папиного слова «Келич» агент перебирал бы соседние приходы ещё неделю.

Папа рассказывал две семейные истории.

Первая: всё наше село пошло от стрельцов, которых сослал Иван Грозный. ИИ нашёл краеведческую монографию «Юрлинский край» 2003 года. Край действительно заселяли старообрядцы, и среди них были бывшие стрельцы. Только это конец XVII века, время стрелецких бунтов. От Грозного легенду сдвинуло больше чем на сто лет.

Вторая история была мрачнее. Пришли большевики с продразвёрсткой, Чащины и соседи дали отпор. Потом был массовый расстрел, человек 800, а то и 2000, люди разбежались по лесам. Честно, я решил, что это вторая сказка. Поиск в интернете про восстание в Юрле ничего не дал.

А потом ИИ открыл базу ПермГАСПИ «Жертвы политических репрессий». Чащиных из Юрлинского района там около двадцати. И в карточках одна и та же формулировка: «участник Юрлинского кулацкого восстания 1918 года».

Чащин Алексей Семёнович, 1872 года рождения, деревня Келич. Та самая деревня, откуда мой дед. «Служил в белой армии, участник кулацкого восстания». Арестован 19 октября 1937 года. Расстрелян 10 ноября 1937 года. Реабилитирован в 1957-м.

Его карточку мы нашли 9 ноября. Расстреляли его 10 ноября, 89 лет назад. Почти день в день.

Из соседней деревни Чужья в той же базе портной Артемий Николаевич, кузнец Михаил Данилович, Савелий Петрович. Всех расстреляли осенью и зимой 1937 года по решению тройки. Кем они мне приходятся, точно пока не знаю. Фамилия одна, деревни соседние. Ответ дадут уголовные дела, их выдают родственникам, и в каждом есть анкета с роднёй.

Восстание было в 1918 году. Расстреливали за него в 1937-м, через 19 лет. В семейной памяти два события склеились в одно. Документов про 800 и 2000 человек я пока не нашёл. Но восстание было, и людей за него расстреливали.

Есть в этой истории и мой прямой предок. Папин дед по маме, Михаил П. Про него папа знает одно: расстрелян, потом реабилитирован. В базах его пока нет. Зато там есть его односельчанин, тоже «участник кулацкого восстания в 1918 г.». А в церковных книгах его семьи нет вообще. ИИ нашёл объяснение: в их деревне жили старообрядцы, их рождения записывали не в православных храмах. Похоже, семья прадеда из них.

И, возможно, это объясняет, почему мой дед Григорий уехал из Келича и почему его год рождения не находится ни в одной книге. Но это пока гипотеза со знаком вопроса.

Две легенды

Вот что зацепило меня сильнее всего. Красивая легенда про Демидовых оказалась сильно приукрашенной. Страшная, в которую не хотелось верить, подтвердилась документами.

Семейная память хорошо хранит суть и очень плохо хранит даты и масштаб. Стрельцов она сдвинула на сто с лишним лет. Два события с разницей в 19 лет склеила в одно. Крепостных повысила до партнёров. Но выдумки на пустом месте я так и не нашёл ни разу.

Что дальше

За неделю ушло пять запросов в три архива: Екатеринбург, Пермь и Киров, там линия моей бабушки. ИИ готовил письма: шифры фондов, что именно искать, и обязательная фраза «Платное выполнение прошу начинать только после отдельного согласования». Отправлял я. Первым ответил Екатеринбург: запрос зарегистрирован, генеалогический поиск платный, срок от одного до шести месяцев. Запрос был как раз про ту метрику прадеда, которую ИИ к тому времени уже нашёл сам.

Открытых вопросов больше, чем закрытых. Где родился прапрадед Александр Гаврилович: книги за 1873 и 1875 годы не оцифрованы. Где записана старообрядческая семья прадеда Михаила. Что в делах 1937 года. И за что в 1803 году сослали Якова Шибакина.

Сколько это стоит

Сначала про рынок. Профессиональный генеалог за одну фамильную ветку на сто лет берёт примерно от 230 тысяч рублей. Это оценка Павла Овчинникова, руководителя генеалогического центра, из интервью «Москве 24» в мае 2026 года (источник). Разовый поиск по архивам у частных исследователей стоит от 3 тысяч рублей (источник), но это одна справка. Профи сходит в читальный зал и найдёт то, что не оцифровано, тут ИИ ему не конкурент. Зато первые семь поколений я получил за неделю, а заплатил за подписку, которая у меня и так была. Платные запросы в архивы ещё впереди, их цену архив назовёт, когда возьмёт запрос в работу.

Теперь про токены. Эта работа их жрёт, реально. Каждая страница метрической книги для ИИ это картинка с почерком XIX века, и листает он их десятками. У меня подписка Claude Max за 100 долларов в месяц. Лимит там считается окнами по пять часов, и такое окно у меня сгорало примерно за час, когда агент читал книги подряд.

Что помогает экономить:

• Сначала индекс, потом скан. Если запись есть в указателе «Поколений Пермского края», агент открывает один нужный лист и не листает всю книгу. Жаль, индексы есть не везде.

• Чаще начинать новую сессию. Все прочитанные сканы остаются в контексте, и на каждом следующем шаге агент тащит их за собой. Поэтому каждую находку сразу записывать в файл: новая сессия прочитает расшифровку из папки и не будет второй раз открывать тот же скан.

• Сначала искать узко, по месяцу и фамилии. Читать книгу подряд, только когда узкий поиск не сработал, как с прадедом Николаем. Это дорого, но иногда только так и находится.

Что я понял

ИИ сейчас один из лучших инструментов, чтобы раскопать свои корни. Он берёт на себя самую тяжёлую часть работы: искать, читать сотни страниц почерка XIX века, держать в цифровой голове шифры дел и не путать однофамильцев. И делать это он может в фоновом режиме.

Он ошибается. Иногда находит не с первого раза, как с прадедом: я сначала отправил запрос в архив, а потом ИИ по источнику, указанному в письме, сам нашёл нужную запись. И в архив он сам не сходит. Поэтому статусы, перепроверка и финальное слово за человеком.

Это нереально затягивает. Ощущение настоящего расследования. Каждая найденная запись даёт порцию дофамина, как улика в детективе, и ты уже не можешь остановиться на «ну, крепостные и крепостные».

Расспросите своих родственников, бабушек, дедушек сейчас, ведь чем дальше, тем сложнее по крупицам собирать информацию, носители которой не молодеют.