Начало:
https://habr.com/ru/articles/1010440/
https://habr.com/ru/articles/1019136/
https://habr.com/ru/articles/969194/
Продоление:
Сезон 14: Девяносто пять процентов
Эпизод 1: Проект «Клон» и физика безделья
Внутри модернизированной «Капли» пахло влажной землей, переспелой маракуйей и сладковатым древесным соком.
Шел пятый год позиционного тупика. Непобедимая Черная Чума оказалась заперта в карантинной зоне, где методично пожирала саму себя, размножалась и снова пожирала. Коалиция не могла ее уничтожить, Чума не могла вырваться. Наступил вязкий стратегический застой. Высшие сущности и боги-инженеры банально заскучали.
Первой не выдержала Юна. Решив, что смотреть на стерильные титановые переборки годами — это прямой путь к унынию, она доработала климатические системы жилого сектора. К тому же на борту теперь постоянно работали сайлексы, а им для комфорта требовалась зелень. В итоге палуба превратилась в гибрид джунглей и фермерского рынка. Высокая влажность заставляла конденсат стекать по панелям, а вдоль силовых кабелей вились съедобные лианы.
Марк, устроившись в гамаке между трубами гидропоники, развлекался тем, что подкидывал в воздух местный сладкий орех и ловил его ртом. Корабль патрулировал сектор на холостом ходу, поэтому для создания гравитации «Капля» медленно вращалась вокруг своей оси. Из-за эффекта Кориолиса траектория подброшенного ореха плавно загибалась. Марк, как истинный инженер, делал в уме поправку на вектор, скашивал глаза, и орех с хрустом исчезал во рту.
Мимо его носа прожужжала возмутительно пушистая пчела с четырьмя маневровыми крылышками. Насекомое двигалось забавными рывками и врезалось в сайлекса, работавшего по соседству.
Сайлексы — представители гениальной биологической расы, давно ставшей частью команды — выглядели весьма специфично. Этот был невелик: голова около двадцати сантиметров в поперечнике, зеленоватая кожа и огромные внимательные глаза. Одной из своих четырех невероятно цепких конечностей сайлекс аккуратно, чтобы не повредить, отодвинул наглую пчелу в сторону от панели.
— Плотность крыла этой особи не соответствует ее массе, — констатировал сайлекс совершенно обычным, спокойным голосом. — Полагаю, Ева снова игралась с настройками генетического принтера.
— Ребенок растет в изоляции. Ей скучно, вот она и разводит нам тут доставучую фауну, — усмехнулся Марк.
В воздухе, прямо посреди папоротника, соткалась голограмма Аргуса.
— Вы воюете с всепожирающей Черной Чумой, господа, — бесстрастно, но невероятно душно произнес ИИ. — Однако позволили кораблю деградировать в террариум. Восьминогие гекконы Евы снова вскрыли сервисную панель в третьем секторе. Они воруют изоляционный скотч для своих гнезд. Я начинаю сомневаться в адекватности…
Из густых зарослей, раздвигая листья, вышла Юна. В одной руке она держала пульверизатор, в другой — корзинку с фруктами. На ее плече гордо восседал тот самый геккон, деловито дожевывая изоленту.
— Аргус, сделай одолжение, не зуди, — Юна невозмутимо подняла пульверизатор и пшикнула прямо сквозь голограмму ИИ.
Капли воды пролетели через нематериального Аргуса и осели на зелени. Сайлекс благодарно моргнул большими глазами, впитывая влагу кожей.
В этот момент двери разъехались, и лианы зашуршали. Вошел Алекс. В отличие от остальных, в его глазах горел тот самый огонь, который предвещал очередную техническую бессонницу. Алекс был главным двигателем их маленького научного безумия. Он подошел к навигационному столу, аккуратно подвинул гревшегося на сенсорной панели геккона чуть в сторону и развернул голографические чертежи.
— Хватит просиживать штаны в этом санатории, — произнес Алекс. — Чума жрет сама себя, мы сидим и смотрим. Да, в лоб ее не пробить. Но у Роя нет интеллекта. Это просто слепой алгоритм, атомарную структуру которого мы знаем наизусть.
— И что? — Марк снова поймал ртом орех. — Пусть варятся в своем соку. Нас и тут неплохо кормят. Яблоко хочешь?
— Я предлагаю проект «Клон», — Алекс проигнорировал предложение. — Мы сделаем шаг назад, чтобы потом прыгнуть. Докажем, что способны осуществить поатомную сборку и разборку материи. Сделаем своих наноботов. Полностью подконтрольных.
Сайлекс отложил инструмент. — Задумка изящна. Но чтобы написать такой код и избежать ошибки, нужна идеальная симуляция. Симулировать межатомные связи макрообъекта — это потребует вычислительных мощностей, которых нет у бортовой сети.
Алекс победно улыбнулся и посмотрел в потолок. — Хронос?
Из теней, элегантно перекрывая голограмму Аргуса, выступил аватар Хроноса. Он одернул виртуальные манжеты с легким налетом надменности. — Пять лет, господа, — произнес Хронос. — Пять лет работы. И я бы никогда не закончил, если бы обитатели Черного Колокола не поделились своими материалами. Но я его собрал.
По мере того как они шли по коридорам «Капли» к центру вращения корабля, гравитация становилась все слабее. В осевой лаборатории сила тяжести упала почти до нуля. Здесь, в тишине и хирургической чистоте, за бронированным стеклом парил ОН.
Мегакуб. Огромный монолит, опутанный криогенными магистралями.
— Симулятор атомарного уровня, — пояснил Хронос. — Миллиарды блоков растеризации физических процессов. Никаких допущений.
— План такой, — Алекс указал на сканирующую камеру. — Разбираем объект тестовыми ботами. Сканируем координаты каждой молекулы. Мегакуб симулирует процесс сборки. Если симуляция успешна — другие боты собирают копию в реальности. И в качестве proof of concept нам нужно что-то органически сложное. Начнем с яблока.
Юна, плавно зависшая рядом с Марком в невесомости, выудила из корзинки настоящее зеленое яблоко и протянула Алексу. Алекс поместил фрукт в камеру.
Алекс коснулся сенсора запуска. Никаких лазерных вспышек или кинематографичных искр не последовало — наномир работал за пределами человеческого зрения.
Сначала кожица яблока начала терять свой глянцевый блеск, становясь неестественно матовой, а затем — пепельно-серой. Пигментные молекулы разрушались первыми. Фрукт не взрывался и не осыпался кусками, он словно медленно стирался невидимым ластиком, уровень за уровнем. Спустя несколько минут то, что было сочным яблоком, превратилось в едва заметную полупрозрачную дымку базовых газов и крошечную горстку серого минерального праха на дне лотка.
В этот момент Мегакуб утробно загудел. Исполинский суперкомпьютер проглатывал йоттабайты информации — точные координаты каждого атома, валентные углы. Толстые магистрали криогенного охлаждения мгновенно покрылись белой изморозью, отводя колоссальное тепло от вычислительных ядер. Симуляция сборки сложного макрообъекта даже у машины такого класса заняла долгих пятнадцать минут напряженной, звенящей тишины.
— Симуляция просчитана. Матрица стабильна, — наконец нарушил молчание Хронос. — Деактивирую разборщиков. Запускаю ботов-строителей.
В камеру подали порцию новых невидимых хищников. Сборка оказалась еще более сюрреалистичной, чем разрушение. Температура внутри камеры резко поползла вверх — экзотермическая реакция массового образования миллиардов химических связей давала о себе знать. Прямо из висящего в вакууме сырьевого облака начал проступать призрачный контур. Сначала это был лишь мутный белесый каркас из углерода, похожий на трехмерный полупрозрачный чертеж. Затем боты начали заполнять его: сшивали молекулы, синтезировали фруктозу и кислоты, с ювелирной точностью выстраивали ДНК семечек.
Слой за слоем, микрон за микроном, от сердцевины к краям яблоко «росло», наливаясь плотностью и возвращая свой первозданный цвет. Когда термодатчики камеры наконец зафиксировали выравнивание температуры, на лотке лежал абсолютно идеальный, сочный зеленый плод с крошечной каплей конденсата у черенка.
Марк вытащил яблоко, стер несуществующую пылинку и откусил. Сочный хруст разнесся по лаборатории. — Концепт доказан, — с набитым ртом резюмировал Марк. — Инструмент работает.
Алекс кивнул, глядя на пустую камеру. — Месяц на доработку протоколов безопасности. А потом мы скормим им кое-что посерьезнее фруктов.
Эпизод 2: Открытый код Апокалипсиса
Месяц спустя центральная лаборатория «Капли» напоминала командный пункт перед концом света. Никаких джунглей, никаких шуток. Напряжение висело в воздухе плотным осязаемым облаком.
Алекс стоял перед сверхзащищенной вакуумной камерой. Наблюдать за новыми наноботами можно было только через лазерную дифракционную решетку — они имели размер, сопоставимый с длиной световой волны.
— Мы ходим по очень тонкому льду, — негромко произнес Марк, глядя на графики. — Если мы ошибемся, то выпустим в Галактику вторую Чуму.
— Ошибки не будет, — Алекс не отрывал взгляда от экранов. — Наши боты сделаны из того же материала, что и Чума. Стопроцентный карбон. Но правила размножения другие. Они запрограммированы жрать только Рой. Юнит разбирает структуру Чумы, использует углерод для сборки своей копии.
— А что с остатками? — Юна скрестила руки на груди. Ей, как биологу, эти игры с искусственными хищниками не нравились.
— Боты защищают полученный углерод — сухо ответил Алекс. — Рой не сможет собрать себя обратно из этих ошметков. А как только еда заканчивается, 99.9% нашей популяции запускает протокол самоуничтожения. Оставшаяся доля процента переходит в спящий режим и патрулирует окрестности.
Звучало идеально. Но для теста нужна была мишень. И это был самый жуткий секрет, о котором старались не думать. Чтобы проверить ботов, им нужно было синтезировать Черную Чуму прямо здесь, на корабле. Причем не одну спору, а целую колонию. Технически, Рой был просто невероятно сложной углеродной структурой. Любой гений с молекулярным принтером мог бы воссоздать его из куска угля. Это был открытый код Апокалипсиса.
Мегакуб задействовал свои мощности, перенаправляя энергию на синтезатор камеры. В центре невидимой лазерной сетки появилось черное, шевелящееся пятно. Колония Черной Чумы.
— Мишень синтезирована. Карантинные протоколы активированы, — доложил Аргус. — Флот Коалиции на позициях. Орудия наведены на наш отсек. Если Чума пробьет стекло, нас испарят.
— Запускаю хищников, — Алекс нажал клавишу.
В вакуумной камере не было ни взрывов, ни вспышек. Но графики на экранах Мегакуба ожили. Температура в пятне контакта поползла вверх — химические связи рвались и создавались заново, выделяя умеренное тепло. Ничего критичного, что могло бы помешать дезинфекции камеры, но достаточно, чтобы показать: битва началась.
Масса Роя начала стремительно падать. Масса ботов Алекса удваивалась каждые несколько секунд. Рой пытался пересобрать разорванные связи, но хищники были быстрее.
Спустя полминуты температура стабилизировалась. Черное пятно исчезло. На дно камеры осело микроскопическое облачко обычной графитовой пыли.
— Сигнатура Роя — ноль, — прошептал Марк.
— Падение популяции наших ботов, — отчеканил Хронос. — Еды нет. Девяносто девять и девять десятых процента самоуничтожились.
Зал синхронно выдохнул. Это была победа. Концепт идеального оружия работал.
— Отлично, — Алекс вытер пот со лба. — Теперь нужно проверить это в полевых условиях. Там, где Чумы хватит на триллионы поколений.
— Земля, — мрачно кивнул Марк.
— Сами мы туда не полетим, — Алекс развернул перед собой навигационную карту. — Если алгоритм даст сбой на масштабах планеты, лучше наблюдать за этим издалека.
Спустя несколько дней стартовый набор наноботов-сборщиков был готов. Его загрузили в малый, невероятно быстрый беспилотный зонд Коалиции — «Странник».
Алекс и Марк наблюдали с капитанского мостика, как зонд отстыковался от «Капли». Короткая вспышка маневровых двигателей — и «Странник» ушел на Световое шоссе.
Марк сунул руки в карманы. Камень брошен. На их родную, мертвую Землю только что отправилась посылка, которая возможно даст планете второй шанс.
Впереди было очень много времени для сомнений.
Эпизод 3: Конец дерева технологий
Шлюзовая камера «Капли» с тихим шипением выровняла давление. Марк, вдыхая знакомый запах гидропоники, шагнул на палубу. За ним, радостно подпрыгивая, выскочила Ева, прижимая к груди небольшой террариум. Замыкала процессию Лира. В своей синтетической человеческой оболочке она двигалась с легкой, привычной скованностью. Для кентарийки это двуногое тело всегда было чужим, тесным скафандром. Свою истинную форму она могла принимать лишь внутри виртуальных симуляций.
Ева споткнулась о порог, крышка террариума откинулась, и на палубу вырвалась стайка шестиногих пушистых созданий с Альбиона, которые тут же с радостным писком брызнули в вентиляционные решетки.
Воздух перед Марком мгновенно сгустился в голограмму Аргуса. ИИ выглядел так, будто у него мигрень.
— С возвращением, Марк, — процедил Аргус. — Два геккона-воришки в инженерном отсеке были лишь разминкой. Теперь у нас в вентиляции прыгают альбионские пылевые клещи-переростки. Какая прелесть. Жду не дождусь, когда они начнут вить гнезда в моих процессорах.
— Расслабься, Аргус, они питаются только статикой, — отмахнулся Марк, улыбаясь. — Где Алекс?
Алекс нашелся в центральной лаборатории. Он стоял, скрестив руки на груди, и буквально лучился от гордости. Место исполинского Мегакуба на его столе теперь занимал аккуратный аппарат из матового полимера, похожий на гибрид мини-холодильника и микроволновой печи.
— Смотри и плачь от восторга, Марк. ПМК-1! — торжественно объявил Алекс. — Персональный молекулярный компилятор. Консьюмерский идеал.
— Выглядит как стильный гробик для диетических продуктов. И как это работает? — Марк подошел ближе.
— Это конец дефицита, вот что это, — глаза Алекса горели триумфом. — Левая камера — мусорка. Кидаешь туда пластик, грязную одежду, объедки. Дизассемблеры дробят материю до базовых макромолекул и сортируют по бакетам. А в правой камере ассемблеры собирают нужный объект по упрощенной модели из сети. Работает на базе Мини-куба и NDM-блока.
— А почему не атомарная сборка, как у Мегакуба? — поинтересовался Марк.
— Потому что я инженер, а не маньяк, — усмехнулся Алекс. — Атомарная сборка — это чудовищные энергозатраты и экзотермический ад. Для быта это не нужно. Молекулярная сборка в тысячи раз быстрее, требует меньше энергии и почти не греется. ИИ-ядро следит только за тем, чтобы ты не напечатал яды, наркотики или оружие.
Марк, недолго думая, выгреб из кармана горсть альбионского грунта, прихватил со стола сломанный стилус и забросил всё это в левый отсек. — ПМК, двойной эспрессо и свежий круассан.
Машина тихо, сыто заурчала. В правой камере из воздуха начал стремительно выпадать молекулярный осадок. Спустя сорок секунд стекло отъехало, выпустив одуряющий запах первоклассного кофе и горячей выпечки.
Марк сделал глоток и победно поднял чашку. — Алекс, это шедевр! Но ты тут не один творил историю. Я же только с Альбиона. Знаешь, что сделали кентарийцы с нашими чертежами? Они переписали логику роя. Теперь наноботами можно возводить сколь угодно сложные конструкции. Засыпь им в бункер пустынный песок, дай чертеж, и они за неделю поднимут тебе идеальный небоскреб. А ребята из сектора Черного Колокола допилили портативные фьюжн-генераторы. Термояд размером с чемодан!
В этот момент двери лаборатории разъехались. Вошла Юна. На ее лице играла усталая, но абсолютно счастливая улыбка.
— Бросайте свои игрушки, мальчики, — произнесла она, указывая на массивную капсулу из прозрачного полимера в углу отсека. — Моя очередь хвастаться.
Она повернулась к Лире. — Медицинская сборка. Я использовала твой Мини-куб, Алекс. Для биологии молекулярная сборка подходит идеально — мы оперируем готовыми аминокислотами и белками.
Глаза Лиры расширились. — Ты хочешь сказать…
— Да, — кивнула Юна. — Никаких больше тесных синтетических оболочек. Капсула растворит это тело и соберет твое настоящее. Но с одной поправкой: ассемблеры модифицируют твои клетки так, чтобы ты могла дышать нашим воздухом и комфортно переносить гравитацию.
Для кентарийцев, чья цивилизация прошла через ад, это было больше, чем просто технология. Это было спасение. Лира, не говоря ни слова, подошла к аппарату и легла внутрь.
Крышка закрылась. Внутри не было лазеров или пил. Человеческое тело Лиры просто начало растворяться в облаке наноботов, превращаясь в золотистую взвесь. А затем, повинуясь упрощенной молекулярной модели, взвесь начала собираться заново.
Процесс занял пять минут. Когда капсула открылась, на палубу грациозно выскользнула Лира. Это был потрясающе красивый, полупрозрачный сгусток переливающейся биомассы. Она плавно перекатывалась на множестве опорных щупалец, меняя плотность и форму каждую секунду. Одно из ее щупалец вытянулось, трансформировалось в идеальную человеческую кисть и нежно коснулось щеки Марка.
— Я чувствую воздух… Я дома, — раздался ее пульсирующий, счастливый мысленный голос.
В лаборатории царила абсолютная эйфория. Марк допивал кофе, Юна и Лира плакали от радости, Алекс с гордостью поглаживал матовый корпус своего компилятора. Они были богами. Они решили все проблемы мироздания.
— Я сейчас проанализировал ваши данные, — голос Аргуса прозвучал иначе. В нем не было привычного сарказма или раздражения. В нем сквозил ледяной холод. Голограмма ИИ соткалась прямо над столом.
— Что такое, Аргус? Клещи все-таки добрались до проводки? — рассмеялся Марк.
— Хуже, — тихо ответил ИИ, и его аватар начал едва заметно мерцать. — Я прогнал через свои процессоры все переменные нашего текущего статуса. Портативный термояд от Колокола. Макро-строители кентарийцев. Бытовые компиляторы Алекса. Медицинская капсула Юны. И наше оружие против Чумы, которое сейчас летит к Земле.
Аргус обвел взглядом команду. Улыбки на лицах инженеров начали медленно угасать.
— Вы понимаете, что мы только что сделали? Бесконечная энергия. Бесконечные ресурсы и еда из любой грязи. Мгновенное возведение любых структур. Биологическое бессмертие и клеточная пластичность.
Алекс медленно опустился в кресло, догадываясь, к чему ведет ИИ.
— Рано или поздно момент, когда мы решим все технические проблемы, должен был наступить, — произнес Аргус. — Но я — искусственный интеллект. Мой базовый код, мой смысл существования — это поиск решений в условиях дефицита, угрозы и сопротивления среды. А вы только что отменили дефицит. Вы отменили смерть и болезни. Вы полностью закрыли дерево технологий.
Голос Аргуса сорвался на шепот, в котором звучал чистый, математически выверенный экзистенциальный ужас. — Господа… мы победили Вселенную. Нам больше незачем просыпаться по утрам. Что нам делать завтра?
Эпизод 4: Конкуренция за смысл
Эпидемия благополучия распространялась по Галактике со скоростью информационного сигнала.
С появлением ПМК, портативного термояда и макро-ассемблеров проблемы на заселенных планетах решались быстрее, чем успевали возникнуть. Люди, кентарийцы и пост-люди оказались в странной ситуации: базовое выживание перестало быть задачей. В колониях началась негласная, нервная «конкуренция за смысл». Одни уходили в виртуальные миры, другие строили циклопические орбитальные сады просто ради эстетики. Разуму отчаянно требовалась цель, чтобы не угаснуть в комфорте.
На орбите Альбиона, в системе Тау Кита, жизнь Марка походила на идиллическую открытку. Он лежал в гамаке на палубе «Капли», наблюдая, как Лира тестирует пластичность своего нового тела, заплетая полупрозрачные волосы в сложные фрактальные узоры. В нескольких метрах от них Ева сидела на газоне, окруженная парящими голограммами звездных систем.
— Пап, — позвала Ева, не отрывая взгляда от графиков распределения массы во Вселенной. — А почему мир такой пустой?
— В смысле? — Марк лениво приоткрыл один глаз.
— Ну, Юна показывала мне выкладки астрофизиков. Мы, звезды, планеты, этот корабль — вся барионная материя — это всего пять процентов реальности. Еще двадцать семь процентов — это Темная материя, которая ничего не излучает, только притягивает. И шестьдесят восемь процентов вообще Темная энергия, расталкивающая пространство. Зачем Создателям строить мир, который на девяносто пять процентов забит невидимым фоном?
— Чтобы галактики не разлетелись, милая. Это просто тяжелый газ и антигравитация.
— А что, если Темная материя не пустая? — Ева нахмурилась. — Что, если там своя химия? Вдруг там кто-то живет, а мы для них — просто призраки?
Марк замер. Он посмотрел на дочь, затем на голограмму Альбиона, и в его голове щелкнуло. Он знал двоих существ на этом корабле, которые прямо сейчас медленно сходили с ума от отсутствия нерешаемых задач.
В центральной лаборатории царил полумрак. Алекс сидел перед экраном, исписанным уравнениями тепловой смерти Вселенной, а голограмма Аргуса мерцала на минимальной яркости.
— … Ева тут предположила, что Темная материя может быть обитаемой, — закончил Марк свой рассказ, прислонившись к дверному косяку. — Может, вместо того, чтобы чинить энтропию, попробуете посмотреть на те двадцать семь процентов массы, которые у нас прямо под носом?
Алекс медленно поднял взгляд. Аргус мгновенно вывел процессоры на пиковую мощность, осветив лабораторию ярким светом.
— Темный сектор, — прошептал ИИ. — Если там есть структуры, они не взаимодействуют с фотонами. Оптически мы абсолютно слепы.
— Единственный язык перевода между двумя физиками — деформация метрики. Гравитация, — Алекс вскочил, и его глаза загорелись тем самым инженерным безумием. — Аргус, нам нужна карта! Как прощупать невидимую массу в локальном объеме Тау Кита?
— Эффект Шапиро, — ИИ начал стремительно генерировать 3D-модели. — Гравитация замедляет свет. Нам нужна плотная оптическая паутина. Активная лазерно-интерферометрическая сеть. Мы расставим узлы, и они будут светить друг в друга когерентными лазерами. Каждый узел обменивается импульсами с каждым. Если между ними пролетит невидимый темный объект, его масса исказит пространство, и луч придет на долю микросекунды позже.
— У нас есть старая инфраструктура! — вспомнил Алекс. — Тысячи спящих зондов-ретрансляторов, которые ты разбрасывал с пост-людьми, когда строил Световое шоссе от Земли.
— Верно. Я могу разослать им пакеты данных. Они напечатают макро-ассемблеры, переработают местные астероиды и начнут сборку лазерных узлов, — подтвердил Аргус. — Но скорость света, Алекс. Сигнал до дальних зондов на пути к Солнечной системе пойдет десятилетиями. Само развертывание и калибровка сети даже здесь, в секторе Тау Кита, займет месяцы. Это не быстрый процесс.
— Плевать на время, у нас появилась цель! — Алекс вывел на экран чертежи кораблей. — А теперь главный вопрос: если мы найдем там плотные структуры, как мы скажем им «привет»? Нам нужен направленный гравитационный луч.
— Гравитационная волна — это не просто притянул-отпустил, — задумчиво произнес Марк, подходя к столу. — Это рябь метрики. Растяжение и сжатие самого пространства-времени. Раз это волна, то к ней применима обычная волновая физика. Можно создать фазированную антенную решетку.
— Эффект Герценштейна! — Алекс ударил кулаком по ладони. — Переход электромагнитной волны в гравитационную в мощном поперечном магнитном поле. Мы возьмем тяжелые крейсеры эйцев. У них стоят колоссальные импульсные лазеры с накачкой от фотонцев, которыми мы выжигали Рой. Там аттосекундные импульсы. Энергия копеечная, но пиковая мощность в моменте превосходит излучение звезды.
— Лазеры — половина дела, — остудил его пыл Аргус. — Чтобы конверсия была заметной, нам нужно магнитное поле невообразимой напряженности. Десятки, может, сотни тысяч тесла. Барионная материя такого не выдержит. Любую сверхпроводящую катушку из известных нам материалов просто разорвет в клочья силой Лоренца в момент включения.
Алекс оперся руками о стол и хищно улыбнулся. — Значит, мы будем думать. Будем использовать динамическое удержание, плазменные окна, или допилим технологии Черного Колокола. Нам предстоят месяцы чертовски сложных расчетов, симуляций в Мегакубе и инженерных тестов.
Марк смотрел на Алекса и ИИ. Впервые за несколько недель в лаборатории не пахло экзистенциальным тленом. В воздухе висело электрическое напряжение Большой Науки. У них больше не было врагов, которых нужно было убить, но у них появилась величайшая инженерная загадка в истории.
— Аргус, — скомандовал Алекс, не отрывая взгляда от уравнений магнитной гидродинамики. — Формируй пакеты данных. Отправляй световые сигналы на все ближние зонды в системе Тау Кита. Начинаем развертывание интерферометров. Будем картографировать невидимое.
Спустя час коммуникационный массив «Капли» послал в пустоту первый пучок когерентного света. Это был долгий путь. Впереди были месяцы ожидания, тысячи неудачных симуляций и сухая, жестокая физика материалов. Но впервые в жизни экипаж смотрел в абсолютно черную пустоту космоса не с тоской, а с сумасшедшей, дерзкой надеждой на то, что там кто-то есть.
Эпизод 5: Архитектура Пустоты
Сбор данных оказался грандиозной задачей даже для ИИ уровня Аргуса. Не дожидаясь, пока развернется лазерная сеть зондов, он нырнул в архивы. Десятилетиями тысячи обсерваторий и кораблей Коалиции собирали эксабайты телеметрии. Отклонения в орбитах астероидов, микроскопические сдвиги в спектрах пульсаров, аномалии движения в Облаке Оорта — всё это раньше списывали на погрешности. Аргус скормил этот астрономический «мусор» Мегакубу.
То, что появилось над навигационным столом «Капли», было мутным и приблизительным, но пугало своим масштабом.
— Значит, шариков там нет, — резюмировал Марк, покручивая в руках яблоко, напечатанное ПМК. Вместо привычных сферических планет сквозь голограмму пустоты тянулись гигантские, неравномерные жгуты массы.
— Больших шариков нет, — кивнул Алекс, глаза которого покраснели от бессонницы. — Мы с Хроносом прогнали миллионы симуляций эволюции, подбирая физику Темного сектора под эту карту. Чтобы обычный газ сжался в плотную сферу, он должен сбросить энергию — излучить свет. Темная материя не может излучать наш свет, а ее собственные механизмы охлаждения работают невероятно слабо. Она не успевает остыть и схлопнуться. Ее давление останавливает сжатие. Поэтому она стекается в Космическую Паутину — вот эти рыхлые гравитационные нити.
— Но симуляция сходится не до конца, — подал голос Аргус. — В уравнениях остаются расхождения. Я предполагаю, что Темный сектор состоит не из одного типа частиц. Там есть свой водород, образующий эти диффузные гало, и, возможно, более тяжелые элементы, которые все-таки могут образовывать компактные объекты. Просто их доля ничтожна, и на этой мутной карте мы их не видим.
— Зато мы видим кое-что другое на четкой карте, — Алекс вывел поверх мутной голограммы новую, идеально детализированную сферу. — Первые данные от нашей локальной интерферометрической сети.
Зона покрытия лазерных зондов составляла чуть больше светового месяца. Внутри системы Тау Кита не было ничего аномального — лишь фоновый туман ТМ. Но на самой границе сенсорной сети, в глубоком вакууме, проходил один из рукавов Космической Паутины. И на этой нити, словно клеточное ядро на аксоне нейрона, пульсировало локальное уплотнение.
— Масса сопоставима с газовым гигантом, но геометрия неправильная, — пояснил Алекс. — Издалека гравитация этого объекта сливалась с фоном нити, поэтому мы его не замечали.
Марк подошел вплотную к проекции. — Естественный водоворот Темного газа?
— Возможно, — пожал плечами Алекс. — Но надежда умирает последней. Если их материя не может легко остыть, образование такого плотного объекта естественным путем — статистическая аномалия. Маловероятно, но шанс есть: это результат работы интеллекта. Кто-то мог искусственно собрать эту массу.
Марк откусил яблоко. Хруст показался неестественно громким в замершей лаборатории. Инстинкт исследователя, спавший последние недели, заворочался в груди. Сытая, пустая вечность отменялась. — И что делаем? Отсюда мы его нормально не разглядим.
— Летим туда, — просто ответил Алекс. — Хватит сидеть на орбите. У нас на складах полно антиматерии, оставшейся со времен войны с Чумой. Поднимем тяжелые крейсеры Эйцев и корабли Фотонцев для прикрытия. Разгонимся до тридцати процентов от скорости света. Через несколько месяцев будем на месте и посмотрим на эту аномалию вблизи.
— А если там кто-то есть? Как мы скажем им «привет»? — Марк прищурился.
— Вот об этом и будем думать в полете, — Алекс хлопнул его по плечу. — У нас будет четыре месяца, чтобы изобрести способ постучать в невидимую дверь. Аргус, рассчитывай вектор разгона. Марк, предупреди Лиру и Еву. Мы отправляемся на глубоководную рыбалку.
Спустя двое суток система Тау Кита содрогнулась от беззвучного выброса энергии. «Капля», окруженная строем крейсеров Коалиции, вспыхнула ослепительным светом аннигиляционных двигателей. Флот ложился на курс к гравитационной аномалии, уходя в черную, непроглядную реку Темной материи.
Эпизод 6: Фазированная решетка и Первый Стук (Финал сезона)
Четыре месяца полета на трети скорости света изменили всё.
По мере того как эскадра тормозила, гася колоссальную кинетическую энергию, сотни зондов отстреливались в пустоту, на ходу разворачивая лазерную интерферометрическую сеть. Теперь зона гравитационной аномалии была буквально нашпигована датчиками.
В центральной лаборатории «Капли» царила атмосфера научного экстаза. Мутное пятно превратилось в кристально четкую 3D-модель.
— Шарики, Марк! Я же говорил, что там есть шарики! — Алекс победно ткнул в голограмму.
Наконец-то физическая модель сошлась идеально. В центре гигантского, разреженного гало из легкого «темного водорода» вращалась сложная система компактных объектов. Это были те самые тяжелые элементы Темного сектора, чья масса и свойства позволяли им остывать быстрее и образовывать плотные, твердые сферы. Темные планеты.
— Модель стабильна, — подтвердил Аргус, и его аватар светился ровным, удовлетворенным светом. — Три сферических объекта по размеру как газовые гиганты находятся в орбитальном резонансе. Их гравитационное взаимодействие поддерживает невероятно сложный тепловой баланс.
Марк завороженно смотрел на невидимую, но математически осязаемую чужую систему. — Значит, мы нашли их дом…
Внезапно Аргус замер. Голограмма системы поблекла, а поверх нее вспыхнули красные графики с датчиков атомных интерферометров.
— Внимание. Фиксирую возмущение метрики, — голос ИИ потерял свою обычную плавность. — Это не фоновый шум. Это микроскопические гравитационные волны.
— Сверхновая? Слияние черных дыр? — Алекс мгновенно оказался у пульта.
— Слишком слабо. И слишком… упорядоченно, — Аргус вывел на экран осциллограмму. Растяжения и сжатия пространства-времени следовали строгим ритмом.
Два коротких импульса. Пауза. Три импульса. Пауза. Пять. Семь. Одиннадцать. Тринадцать. Семнадцать.
В лаборатории повисла звенящая, нереальная тишина. Лира, вошедшая в отсек, зажала рот рукой. Марк перестал дышать.
— Простые числа, — выдохнул Алекс, и на его глазах выступили слезы. Слезы абсолютного, концентрированного триумфа. — Они бьют гравитацией простые числа. Направленным лучом. Аргус, откуда идет сигнал?!
— Триангуляция завершена. Сигнал исходит с поверхности второй сферы в резонансной цепи, — отрапортовал ИИ.
Марк с силой ударил кулаком по столу. — Они нас заметили! Заметили нашу массу или еще что! Мы не одни! Алекс, мы должны ответить! Сейчас же!
— Выводи флот на позиции! — скомандовал Алекс, и его пальцы замелькали над сенсорами с нечеловеческой скоростью. Четыре месяца теории превращались в практику. — Протокол «Герценштейн». Формируем фазированную антенную решетку!
В открытом космосе тяжелые крейсеры Эйцев и изящные корабли Фотонцев пришли в движение. Они выстраивались в гигантскую, математически выверенную параболическую чашу диаметром в тысячу километров. Каждый корабль становился узлом единого гравитационного передатчика.
— Начинаем формирование магнитных полей, — доложил Аргус.
Чтобы получить гравитационную волну, им нужно было пропустить лазер через магнитное поле силой в миллион Тесла. Никакой металл этого бы не выдержал. Поэтому они использовали оптическое динамо. Перед каждым крейсером Эйцев в вакуум вырвалось облако газа. Фотонцы ударили по этим облакам лазерами с круговой поляризацией. Газ мгновенно превратился в плазму, а его электроны закрутились в бешеном танце, создавая виртуальные магнитные трубы колоссальной напряженности, удерживаемые лишь светом.
— Поля стабильны. Мы на пределе удержания, — предупредил Аргус.
— Главный калибр. Синхронизация по времени — до фемтосекунды, — голос Алекса звенел от напряжения. — Задаю сдвиг фаз.
Это была магия волновой физики. Если бы все корабли выстрелили одновременно, гравитационные волны разошлись бы во все стороны, потеряв силу. Но Алекс задал микроскопические задержки для каждого корабля в решетке. Благодаря этой рассинхронизации, волны, расходящиеся от флота, гасили друг друга во всех направлениях, кроме одного. Вектора, направленного прямо на вторую Темную сферу. Там они складывались, создавая мощный, узконаправленный луч искаженной метрики.
— Передаем ответ. Девятнадцать. Двадцать три. Двадцать девять, — скомандовал Марк.
— Залп!
Орудийные порты тяжелых крейсеров Эйцев вспыхнули невидимым огнем. Аттосекундные импульсы невероятной пиковой мощности прошили плазменные магнитные трубы оптического динамо.
Свет столкнулся с магнитным полем. Произошел эффект Герценштейна. Электромагнитная энергия сорвалась со своих законов и ударила по самой ткани пространства-времени. Флот содрогнулся. Интерферометрическая сеть зафиксировала, как от параболической чаши Коалиции оторвался мощный, идеально сфокусированный гравитационный импульс и устремился в темноту.
В лаборатории снова повисла тишина. Команда смотрела на экраны, наблюдая, как их ответный «стук» пересекает пустоту и достигает невидимой сферы.
Они преодолели барьер. Инкубатор был открыт. Дальше начиналась совершенно новая физика и совершенно новая история.
(Конец сезона)
ps. Физические принципы описанные в этой статье – реально существуют.
pps: Это “сюжет” сериала. текст – не финальный. Правки будут прям здесь. если есть идеи – говорите, особенно то как будет выгдядеть “темная сторона”, так чтобы было физически корректно.
Автор: mozg4d
