Многие начинающие авторы часто переживают, что не смогут найти свой собственный стиль, останутся копией копий и затеряются в потоке одинаковых произведений. Справиться с такими страхами порой тяжело, но можно.
Привет! Меня зовут Алиса, я преподаю писательское мастерство и много помогаю начинающим авторам. Для этого я обращаюсь к работам мастеров слова, особенно по вопросам формирования индивидуального авторского стиля (идиостиля). Чаще всего к лекциям известного фантаста Дэна Симмонса из цикла «Пиши хорошо».
Симмонс подходил к писательству как филолог: он анализировал язык, ритм предложений, структуру. Но помимо прикладной стороны текста он исследовал также творческий процесс в целом и размышлял, как формируется личность писателя.
В этой статье я собрала только те писательские техники из его лекций, которые помогут вам проявить свой идиостиль, а кроме того, разберу стиль самого Симмонса на примере его романа «Гиперион» и по тем же критериям, которые он предлагает в своих лекциях.
Этот текст — дань уважения Симмонсу. Надеюсь, он будет интересен как поклонникам его прозы, так и тем, кто работает с текстом и хочет глубже понять, как создать свой неповторимый и запоминаемый стиль письма.
Стиль как механизм
В работе с начинающими авторами я часто сталкиваюсь со множеством искажений в понимании термина «писательский стиль». Часто он воспринимается как нечто вторичное по отношению к увлекательному сюжету, красивому слогу или правильному синтаксису. А иногда, наоборот, возводится в абсолют — как некий дух, дарованный музой.
Считаю, что обучить стилю напрямую невозможно. Но возможно создать условия, в которых он возникнет.
В этом помогут несколько относительно простых практик:
-
внимательное чтение,
-
аналитический разбор,
-
практика письма.
Сначала автор должен научится замечать, как устроены чужие тексты: на уровне синтаксиса, ритма, повторов, недосказанности. Затем он может пробовать эти приемы в своей работе, но, в отличие от нейросетей, не копируя, а добавляя к своему арсеналу.
И тут хороший преподаватель может научить видеть структуру текста, слышать ритм языка и изящно работать со словом. Он обеспечивает максимальную свободу самовыражения в определенных рамках, где ученик будет тренировать навыки письма, развивая то, что невозможно скопировать.
В этом уникальность Дэна Симмонса и его подхода к преподаванию писательского мастерства. В своих лекциях он выводит конкретное понятие идиостиля, помогая его формированию у студентов.
Делает он это с помощью декомпозиции технических приемов текста. Писатель убирает из оборота привычную для многих творческих людей романтическую риторику про «талант» и «почерк автора». Он утверждает: большинство художественных текстов плохи именно потому, что там нет элементарной архитектуры повествования.
Стиль — это манера выражения; стиль — это темп; стиль — это синтаксис; стиль — это выбор слов и размер словарного запаса писателя; стиль — это длина предложений и осторожный подбор фраз разной длины в абзац, подобный работе мастера-каменщика, подбирающего булыжники для сухой кладки, которой суждено простоять столетия; стиль — это повторение и знание, когда не повторять; стиль — это опущение; стиль — это дезориентация и подсознательное предположение; стиль — это конкретика помещенная в продуманную неопределенность; стиль — это искусная неопределенность, посаженная посреди леса конкретики; стиль — это движение разума в работе; стиль — это пульс и сердцебиение точности изложения; стиль — это баланс; стиль — это проекция воли писателя, создающая портал для доступа восприимчивой воли проницательного читателя.
Поэтому анализ стиля должен начинаться именно здесь — с грамматической структуры фразы.
Метод Симмонса
Симмонс обращает внимание на то, что большинство разговоров о стиле остается на уровне вкусовых оценок. Один текст называют красивым, другой — сухим. Но если попробовать понять, почему у нас возникает такое впечатление от того или иного текста, мы неизбежно придем к разбору структуры предложений, где и формируется стиль.
В своих лекциях Симмонс опирается на понятие T-unit (terminable unit — завершаемая единица). Термин был введен в 1960-х годах как аналитический инструмент измерения синтаксической сложности речи и письма. Он позволяет увидеть, как автор строит предложение — через длину, степень вложенности и структурную плотность высказывания.
Стиль Симмонса и его ключевые особенности
Сам Симмонс, так же как и Рей Брэдбери, редко описывает мир таким, какой он есть. Он выстраивает сцену через позицию наблюдателя. Например, при описании планеты или архитектуры «Гипериона» сначала появляются сенсорные признаки — свет, текстура поверхности, звуки, запахи, движение ветра. Затем добавляются культурные и технологические элементы. И только после этого возникает ощущение полноты истории или саспенса (угрозы). Такой метод напоминает археологическое раскопки: смысл раскрывается тогда, когда мозаика собрана воедино.
Вторая важная особенность его стиля — фокальное многоголосье. В «Гиперионе» нет одного единого повествователя с позиции которого мы наблюдаем за событиями.
Роман построен как серия историй паломников, и каждая история имеет собственную стилистику. Рассказ священника напоминает готическую религиозную хронику; история солдата близка к военной трагедии; повествование поэта наполнено литературными и культурными аллюзиями; история детектива напоминает киберпанковский нуар.
При этом все эти разные стили удерживаются в одной языковой системе. Симмонс достигает этого благодаря постоянству базового ритма, который он задал в чередовании предложений: даже когда истории персонажей стилизуются под разные жанры, структура предложения и способ детализации остаются узнаваемыми.
Эта техника делает роман похожим по структуре на средневековый паломнический текст, что не случайно. Симмонс сознательно строит книгу по модели «история в истории» (frame narrative), где новеллы, рассказанные паломниками во время путешествия, объединены общим сюжетом. Ключевым приемом в «Гиперионе» стала игра с ритмической плотностью текста. В некоторых историях язык становится почти лирическим и меланхоличным, в других — дерзким и напряженным. Благодаря этому читатель ощущает разные состояния персонажей.
Но это только первый этап осознания своего стиля. Следующий — работа с ритмом — позволяет автору сделать так, чтобы читатель переживал тексту, который читает.
Мы все — пленники ритма, хозяева ритма
Симмонс почти все свои лекции строит вокруг развития навыка управления ритмом. Хорошая проза всегда содержит элемент поэзии, но не в плане витиеватых метафор, а именно в музыкальности синтаксиса. Симмонс настаивает, что профессиональный писатель должен дирижировать ритмом. Через него регулируется скорость повествования, напряжение сцены и эмоциональный тон.
Сражаясь за свой стиль или сюжет, за трудную концовку или противоречивую сцену, каждый писатель, который хоть чего-то стоит, должен усвоить тот же урок, что и Флобер: чтобы спасти свою книгу от оскопления, от превращения ее в аритмичную писанину, нужно быть готовым к тому, чтобы полностью отказаться от нее – от ее публикации. Иногда, и правда, чтобы спасти деревню, приходится ее сжигать.
Ответ из интервью Эрнеста Хемингуэя Дэн Симмонсу о навыках и профессии писателя
Симмонс советует писателям буквально слушать текст. Менять длину фраз. Работать с паузами. Использовать повтор и интонацию. Короткие предложения ускоряют движение сцены и создают ощущение напряжения. Длинные, разветвленные конструкции, наоборот, замедляют темп и позволяют разворачивать мысль или саспенс. Все это работает на создание атмосферы текста.
Эта идея восходит к поэзии романтиков, особенно к Джону Китсу, которого Симмонс часто цитирует. Он напоминает, что многие великие прозаики — от Мелвилла до Фолкнера — работали с текстом почти как композиторы.
В своей лекции Симмонс исследует структуру прозы Хемингуэя и Генри Джеймса (в случае с этим автором с помощью работ «джеймсоведа» Свена Брикертса, американского эссеиста), и находит там стилевые особенности и различия, которые делают стиль каждого из этих авторов уникальным.
У Хемингуэя предложения короткие, резкие, а ритм текста получается в принципе рубленым. Если читать «Прощай, оружие», то здесь синтаксис настолько прост, что смысл движется плавно и без остановок. Филигранное использование автором подтекста, когда не объясняется все, создает ту самую глубину повествования. Хемингуэй опускает некоторые детали, чтобы вызвать саспенс и вовлечь читателя в сюжет. Именно из его стиля появился Принцип айсберга, который гласит, что основная идея, эмоции и сюжетные повороты должны быть скрыты в подтексте.
Если писатель хорошо разбирается в том, о чем пишет, он может не говорить о некоторых деталях, и, если автор пишет честно, у читателя возникает понимание этих деталей, будто они все-таки были упомянуты. Величественность движения айсберга кроется в том, что лишь восьмая его часть видна над водой. Писатель, который опускает детали, потому что не знает их, только создает пробелы в своих работах.
Ответ из интервью Эрнеста Хемингуэя Дэн Симмонсу о навыках и профессии писателя
Этот метод только кажется простым
Такой результат является результатом серьезной умственной работы. В прозе Хемингуэя удалено все по-настоящему лишнее, вплоть до звука, а каждое оставшееся слово занимает строго отведенное ему место. А когда вы последний раз так заморачивались с текстом, особенно с момента появления нейросетей? Прошу не воспринимать это как упрек, но как приглашение к обдумыванию.
В противопоставление Хемингуэю, Симмонс ставит Генри Джеймса, и его ритмике текста, исследую стиль писателя он обращается к эссе американского критика Свена Биркертса (Sven Birkerts) о глубине чтения The Gutenberg Elegies: The Fate of Reading in an Electronic Age.
При известных обстоятельствах нет ничего приятнее часа, посвященного церемонии, именуемой английским вечерним чаепитием.
Женский портрет. Генри Джеймс
Свен в своем разборе Генри Джеймса замечает, что уже с первых строк Джеймс задает ритм который формирует атмосферу и задает тон повествованию раньше, чем появляются события.
Медленная, слегка растянутая авторская речь передает уклад жизни английской элиты, где даже ритуал чаепития обретает особую значимость. Потом повествование постепенно сужается: от описания традиций к конфликтной ситуации, и только затем к локации, времени и персонажам в сцене.
Мир романа «Женский портрет» через ритмику текста показан гармоничным и устойчивым. Писатель не дает это понимание напрямую, но такая атмосфера передается с помощью авторских ремарок и изысканный язык повествования, позволяя читателю погрузиться в социальную среду высшего общества, манеры и правила жизни персонажей еще до того, как начнется собственно конфликт и сама история.
Симмонс подчеркивает: разница стилей у Хэмингуэя и Джеймса не только эстетическая, но в сравнении он показывает, как по-разному они мыслят. Как выстраивают архитектуру сюжета на уровне предложений, абзацев, и других элементов текста, а ритмика словно русло – направляет мысль в голове писателя, превращается в текст и начинает воздействовать на читателя..
[вставка] Стиль — это звук, который слова производят на бумаге.
Стиль это тот самый индивидуальный голос, наш голос, который невозможно подменить. И тут мы переходим к той части лекций Симмонса, где он из практики уходит в теорию и рассуждает о той част стиля, которое формируется нашими личностными проявлениям, которые невозможно скопировать или повторить.
Давайте начнем с перечисления некоторых элементов метода анализа прозы по Симмонсу: структуру предложений, ритм, повторения, синтаксис, точность слов и подтекст, паузы.
Прежде всего, ритмический рисунок «Гипериона» достаточно разнообразный. Предложения обычно длиннее и насыщеннее, чем у Хемингуэя, которого он анализирует в лекциях, но при этом местами похожи на японскую прозу (как например у Мураками).
Консул Гегемонии сидел на балконе своего эбеново-черного космического корабля и на хорошо сохранившемся «Стейнвее» играл прелюдию до-диез минор Рахманинова, а снизу, вторя музыке, неслось мычание громадных зеленых псевдоящеров, бултыхавшихся в хлюпающей болотной жиже. С севера приближалась гроза…Пальцы Консула застыли над клавиатурой, а сам он обратился в слух. В душном воздухе прогрохотал раскат грома. Из леса донесся заунывный вой стаи падальщиков. Внизу, в темноте, протрубила в ответ какая-то безмозглая тварь. Внезапно воцарилась тишина – слышно было лишь гудение защитного поля. А потом опять затрезвонил приемник.
Отрывок из «Гипериона»
Предложения разворачиваются постепенно: сначала появляется конкретная деталь, затем пространство расширяется, и параллельно с эти повествование приобретает эмоциональный или философский оттенок. Это создает эффект открывающегося театрального занавеса.Читатель поначалу лишь краем глаза видит появление декорация, но уже чувствует масштаб мира и напряженную атмосферу.
Также видна некоторая параллель в прозе Симмонса и текстах Брэдбери, который тоже обожал ритмические приемы в фантастике (анафорический повтор, параллелизмы, антитеза, эллипсис итд), которые давали всему происходящему в книге некий сюрреалистический тон.
Не техникой единой. Личность автора
Как я уже упоминала выше: писатели недооценивают работу над стилем, либо, в большинстве своем, считают что сначала должна быть история, события, интрига, или только правильное применение правил русского (или другого языка), а стиль это нечто элитарное, гениальное, и вообще не для нас — простых смертных.
Но это тоже крайность, потому что начинающих авторов это приводит к попытки быть кем-то другим. Им кажется, что их собственные навыки – наивны и они точно никогда не смогут писать также, как Шекспир, Гоголь…подставьте что нужно. И на первых парах приходят к выводу, что стиль можно «подрезать» у других. Короче, грабь награбленное!
И этот страх быть плохим писателем, бездумное копирование и другую шелуху из психзащит, Дэн Симмонс удачно деактивируется в своих лекциях с помощью опоры на свои сильные стороны и те навыки, которые уже есть в базе. И я считаю – это его главное достижение, как мастера! По мнению писателя, стиль неизбежно связан с личностью автора, он произрастает из него.
В стиль заложены и отражаются привычки, темперамент, уровень наблюдательности, культурная память и отношение к миру. Даже когда писатель пытается подражать любимому автору, это легко считывается другими, потому что стиль возникает не из внешних (даже выверенных приемов), а из того, как человек воспринимает реальность и как формулирует мысли.
Поэтому, если вы, после первой части статьи уже захотели поскорее узнать все секретики Шекспира с помощью инструмента T-unit, не спешите.
Можно вычислить длину предложений, вокабуляр или композицию, но невозможно скопировать способ и масштаб мышления, который стоит за индивидуальным стилем автора. Невозможно повторить странность или чудаковатость писателя, его подлинный жизненный опыт и манеры, которым пропитан текст.
Я без понятия как великие писатели добиваются странности и как ее добиться нам. Я знаю, что вы не сможете ее найти на писательских курсах. Это не тот дар, который можно получить, читая авторов им обладающих.
Дэн Симмонс
Характерная личностная черта стиля самого Симмонса — сочетание научной точности и поэтической образности
Он пришел в литературу из преподавания, поэтому для него изначально важнее было не «что писать», а «как это сделано». Научную фантастику он выбрал как максимально свободную форму, в которой можно соединить философские идеи, психологическую глубину, свободу от жанровых рамок и языковую ловкость в одну сложную конструкцию.
Многие писатели-фантасты склонны к сухому объяснению технологий. Симмонс пишет иначе: научные идеи у него почти всегда встроены в метафорический контекст. Например, описание порталов, космических кораблей или искусственного интеллекта сплетаются с историей искусства, религии или философии. В итоге в мире романа технологии становится культурным явлением
Здесь проявляется еще одна особенность его стиля — интертекстуальность. В «Гиперионе» огромное количество литературных и философских отсылок, прежде всего к поэзии Джона Китса, имя которого носит искусственный интеллект в романе. Они встроены в саму структуру сюжета. Благодаря этому язык этих сцен колеблется между научной фантастикой и романтической поэзией и усиливает драматизм происходящего.
Энергия текста
И вот кажется, что все составляющие стиля названы, но Симмонс умеет удивлять и добавляет еще одно понятие: «энергия текста». Эта «темная материя» возникает тогда, когда а тексте есть несколько точек напряжения и они работают слаженно и одновременно.
Симмонс называет несколько источников этой энергии и подробно их рассматривает:
Первый источник этой энергии — ритм языка.
Второй источник — конфликт идей.
Третий уровень — эмоциональная честность.
Наконец, важным источником энергии является интеллектуальная глубина текста.
Таким образом, энергия романа складывается из нескольких взаимосвязанных элементов, и их нельзя заложить искусственно, только раскрыть у человека. Я бы сравнила это с музыкальной гармонией. Если хотя бы один из этих уровней не работает, то повествование становится инертным, ведь каждый из этих элементов обладает своей функцией. Ритм управляет движением фразы, конфликт идей создает смысловое напряжение, эмоциональная честность обеспечивает доверие читателя, а интеллектуальная глубина расширяет пространство идей которые есть в тексте.
Если сделать вывод по всем лекциям Симмонса, то можно увидеть о чем болела его душа
Он, как фантаст и немного пророк, видел наше будущее. И что сегодняшняя культура сильнее смещается в сторону поверхностного восприятия информации.
Эта тенденция постепенно влияет и на литературу: многие книги пишутся проще, быстрее и понятнее, потому что издатели боятся потерять внимание читателя. Но такая проза часто теряет в качестве и ценности. Она уже не задает никаких вопросов, как это должна делать, она дает скомканные и поверхностные ответы для нашего разума, а он и рад дофаминовому уколу без стараний. Минимум стресса, минимум развития. Вот тебе и «к себе нежно». :)
Такая литература без труда читается и даже становится популярной, но столь же легко забывается, потому что в ней отсутствует литературная ценность, которая, как мы выяснили у Симмонса, базируется на стиле. Такие книги работают и справляются со своей развлекательной функцией, но не претендуют остаться в истории и памяти читателей как культовые.
Симмонс фактически предупреждает, что судьба литературы напрямую связана с судьбой стиля. Истории можно плагиатить бесконечно, сюжеты комбинировать и генерировать с помощью нейросетей тоннами. Но именно стиль остается тем элементом, который невозможно воспроизвести. Это та самая искра, возникающая из любви к чтению, призмы, взгляда автора на мир, из дисциплины или ленности языка, из изъянов и из того особого голоса, который есть только у тебя и больше никого.
Эта тема сквозит много где, например в этой статье: Великий крестовый поход в мире контента: стратегия human-first против AI-first. ИИ хорошо работает там, где нужно быстро упаковать факты, сделать короткий пост, пресс-релиз, суммаризацию или типовой маркетинговый текст. Но он не производит первичный опыт, не создает личную мысль и не заменяет содержательное авторское высказывание.
Писательский манифест Дэна Симмонса
Ну, я могу понять почему усталые — насквозь обленившиеся — агенты или представители издательств могут советовать подобный бред новичкам. На самом деле они говорят «полностью выложись на первой странице, а лучше в первых двух абзацах, чтобы показать свою коммерческую ценность, потому что я слишком пресыщен и ленив, чтобы читать всю твою книгу.» Вряд ли это описание сильного нарратива. Вспомните обо всех великих книгах, дарящих нам удовольствие, которые остались бы непрочитанными и некупленными, если бы идиотское определение «все сначала и быстрей» было настоящим определением силы нарратива.
Дэн Симмонс
В этом и есть идея Дэна Симмонса : литература должна быть глубокой, вдумчивой и обладать индивидуальными стилем, а не быть фастфудом. Великие книги продолжают читать не потому, что их сюжеты уникальны. Большинство сюжетов мировой литературы давно известны и многократно повторялись. Язык этих произведений создает особый опыт чтения. Стиль превращает текст в пространство, в которое читатель входит.
Симмонс спорит с популярной современной идеей о том, что сюжет является главным элементом литературы. Сюжет может устареть, но стиль продолжает звучать через столетия.
Старомодно? Возможно. Но следуя своему принципу мастерства, писатель создал себе наследие – инновационный роман «Гиперион», только бумажные тиражи которого исчисляется миллионами. Роман, где язык побуждает читателя следить не только за сюжетом, но и размышлять о времени, памяти, вере и природе человеческого сознания. И мы благодарны за это.
P.S. Вот полные переводы текстов лекций Симмонса. Там вы найдете еще много интересного, что поможет больше понять про свой и чужой авторский стиль. Оригиналы лекций Симмонса «Writing Well» публиковались на его личном сайте и представляли собой серию авторских эссе о писательстве. Сейчас сайт недоступен, но тексты сохранились в веб-архивах и продолжают циркулировать в переводах и копиях. Там вы найдете еще много интересного, что поможет больше понять про свой и чужой авторский стиль.
Автор: Alice_NavierStokes
