Теология возможных миров. Есть ли боги в мультивселенной, или мультивселенная и есть Бог?

«Первопричиной не мог быть разум, тем более разум, который отвечает на молитвы и любит, когда ему поклоняются. Разумные, творческие, сложные, статистически невероятные вещи появляются во Вселенной поздно, как продукт эволюции или какого-либо другого процесса постепенного развития от простых начал. Они появляются во Вселенной поздно и, следовательно, не могут быть ответственны за её создание» (Ричард Докинз)

«Некоторые используют слово «бог» настолько широко и щедро, что неизбежно находят бога везде, куда бы ни взглянули. Нередко слышишь фразы: «Бог – совокупность всего», «Бог – лучшая часть человеческой природы», «Бог – это Вселенная». Безусловно, слову «бог», как и всякому другому, можно придать любое желаемое значение. Если вам угодно провозгласить, что бог – это энергия, вы найдёте бога и в куске угля» (Стивен Вайнберг)

«Боги, которых мы создали, — это именно те боги, которых вы ожидаете от вида, который примерно на полхромосомы отличается от шимпанзе» (Кристофер Хитченс)

«Я купил эту замечательную машину – компьютер. Теперь я довольно большой знаток богов, поэтому я идентифицировал машину – мне она представляется ветхозаветным богом со множеством правил и безжалостностью» (Джозеф Кэмпбелл)

Вершиной развития религиозной мысли является идея единого Бога как первоосновы и источника всего сущего. Вершиной развития научной мысли является идея мультивселенной как множества всех физически возможных миров, образующихся в процессе вечной инфляции. Обычно Бог и мультивселенная преподносятся как альтернативные, конкурирующие гипотезы, объясняющие происхождение нашей вселенной и жизни в ней. Но быть может, эти гипотезы совместимы, и наука с религией пришли к одному и тому же разными путями? Что, если поставить знак равенства между Богом и Мультивёрсом? Для многих образованных людей идея отождествить Бога и мультивселенную в рамках мультивёрсного пантеизма выглядит заманчивой, ведь это был бы последний шаг к заветному «синтезу науки, религии и философии». Но давайте разберёмся в вопросе более детально и выясним, насколько эти концепции сочетаются друг с другом, для каких богов ещё остаётся место в современной научной картине мира, так ли прост христианский Бог, как его описывают теологи, и достаточно ли сложна мультивселенная, чтобы выступать источником любой сложности в нашем мире.

Понимаю, что хаб «теология» на этом сайте никогда не появится, и что религиозные вопросы обычно не становятся предметом научпопа. Но, учитывая прецеденты защиты диссертаций по теологии и многочисленные попытки различных церквей продвигать преподавание религиозной доктрины в школах, я не вижу причин, почему учёные, философы и популяризаторы науки не должны вмешиваться в дела духовные и подвергать критике учение церкви. Возможно, постоянные читатели ожидают, что я буду опровергать Бога и проповедовать атеизм. На самом деле я, пожалуй, один из самых верующих людей на Земле. Если Ричард Докинз называет каждого верующего на 99% атеистом из-за того, что он не верит в других богов, кроме своего любимого, то я в этом плане являюсь на 99% теистом, поскольку признаю существование абсолютного большинства выдуманных человечеством богов. Будучи модальным реалистом, я считаю все логически возможные миры столь же реальными, как и наш актуальный мир, поэтому идентифицирую себя по вероисповеданию как язычника. Единственный бог, в которого я не верю – это монотеистический Бог авраамических религий (христианства, иудаизма и ислама). Боюсь, что мои выводы не понравятся ни религиозным фундаменталистам, ни воинствующим атеистам. Но пока и те, и другие собирают камни для бросания в мой огород, попробую аргументировать свою позицию.

Применимость научного метода к сфере божественного

Как учёные, так и теологи могут сразу же мне возразить, что сравнивать идею Бога с научными гипотезами некорректно. С точки зрения научного метода гипотеза Бога не проходит критерий Поппера, потому что является нефальсифицируемой – её невозможно опровергнуть с помощью наблюдения или эксперимента. Кроме того, Бог не может быть описан на языке математики и даже не может быть чётко определён ни на одном естественном языке. А если у нас нет ни определения, ни внятного описания объекта, то мы даже не знаем, как можно доказать его существование или оценить вероятность его существования. Агностики скажут, что доказать или опровергнуть Бога в принципе невозможно, поскольку он непознаваем рациональным путём. Здесь можно вспомнить слова родоначальника логического позитивизма Людвига Витгенштейна, который считал обсуждение большинства философских, религиозных и этических проблем бессмысленным в силу их невыводимости из опыта индуктивным способом: «То, что вообще может быть сказано, должно быть сказано ясно; о том же, что сказать невозможно, следует молчать». Неудивительно, что на сегодняшний день широко распространена концепция непересакающихся кругов (NOMA), предложенная биологом Стивеном Джеем Гулдом в книге «Скалы вечные»:

«Магистериум, или сфера влияния, науки охватывает эмпирическую область: из чего состоит Вселенная (факт) и почему она устроена таким образом (теория). В область религии входят вопросы всеобщего смысла и моральных ценностей. Эти области не перекрываются и не охватывают все возможные темы исследований (например, есть ещё область искусства и смысл красоты). Обращаясь к известному изречению, наука определяет век (возраст) скал, а религия – скалы веков; наука изучает строение горних высей, а религия – дорогу к ним»

То есть сферы компетенции науки и религии не пересекаются, и каждый должен заниматься своим делом, не влезая на территорию, где его метод не может быть применим. Наука имеет дело только с естественными, экспериментально воспроизводимыми явлениями, тогда как сверхъестественное относится к сфере религии, ведь его существование нельзя ни доказать, ни опровергнуть естественнонаучными методами. Православные богословы с радостью соглашаются и говорят, что ничего доказывать и не надо – достаточно просто верить и постигать Бога интуитивно, неким духовно-мистическим способом. Их западные коллеги, католики и протестанты, пытаются доказывать существование Бога методами классической или модальной логики, не утруждая себя изобретением предсказаний, которые можно было бы фальсифицировать эмпирическим путём. Однако мало кто из них ограничивается абстрактными размышлениями о трансцендентном, в большинстве случаев Бог всё же наделяется способностью активно действовать в феноменальном мире. Тогда концепция NOMA теряет смысл. По мнению Карла Сагана, «как только религия делает заявления, которые хотя бы теоретически допускают перепроверку, она вступает в сферу действия науки».

Например, теолог Ричард Суинберн описывает способности Бога в своей книге «Есть ли Бог?» следующим образом:

«Теисты считают, что Бог имеет силу создавать, поддерживать или уничтожать всё что угодно – большое или малое. Он также может двигать объекты или совершать другие действия… Он может заставить планеты двигаться так, как они движутся согласно законам Кеплера, или заставить порох взрываться, когда мы подносим к нему спичку; либо он может заставить планеты двигаться совершенно по-другому и химические вещества взрываться или не взрываться при условиях, совершенно отличных от тех, что определяют их поведение в настоящее время. Бог не ограничен законами природы; он создаёт их и, если захочет, может их изменить или временно отменить»

После такого заявления трудно не согласиться, что гипотеза Бога всё же относится к сфере компетенции науки и может быть опровергнута экспериментальными методами. Ричард Докинз в своей книге «Бог как иллюзия» пишет на этот счёт следующее:

«И что бы ни говорили учёные, соглашающиеся с идеей “разносуществующих кругов”, нельзя не признать, что Вселенная, в которой присутствует сверхъестественный мыслящий создатель, очень сильно отличается от Вселенной, в которой его нет. Принципиальное различие между двумя гипотетическими Вселенными исключительно велико, даже если его и нелегко проверить на практике. И оно разрушает убаюкивающе-соглашательскую позицию о том, что наука не должна высказываться по поводу претензий религии на основные вопросы бытия. Наличие или отсутствие мыслящего сверхъестественного творца однозначно является научным вопросом, даже если практически на него нет – или пока ещё нет – ответа»

Концепция NOMA – не более чем попытка искусственно ограничить научный метод и защитить от критики религиозные догмы. Сверхъестественное может быть предметом веры лишь в том случае, если оно никак причинно не связано с физическим миром. Имеет ли такая вера основание и смысл – другой вопрос. Но большинство религий как раз утверждают, что духовные сущности оказывают влияние на материальный мир посредством чуда или откровения, а это уже может быть проверено с помощью наблюдения и эксперимента. Например, сотворение жизни и человека, превращение воды в вино, воскресение из мёртвых, исцеление молитвой, чтение мыслей, память о прошлых жизнях и т.д. К тому же гипотеза Бога предлагается как решение некоторых научных проблем и объяснение самого факта нашего существование («почему есть нечто, а не ничто»). Этого достаточно, чтобы рассматривать её как научную теорию и оценивать по критерию трудноварьируемости, объясняет ли она фактическое положение дел в наблюдаемой вселенной, или согласуется с любым положением дел в любом возможном мире.

На всякий случай скажу, что науке не известны подтверждённые факты нарушения законов физики. Но даже если они и станут известны, учёные скорее признают, что с нашими теориями что-то не так, и найдут лучшие объяснения, чем согласятся с божественным произволом, которым можно объяснить всё, что угодно. Здесь нужно оговориться, что речь идёт именно о невозможных, а не о крайне маловероятных событиях, всё же допустимых физическими законами нашего мира, но с точки зрения обычного человека рассматриваемых как чудеса. Это разного рода «чудесные» исцеления и спасения, невероятные совпадения и мистические «синхроничности». Все они являются скорее следствием когнитивных ошибок, в частности, недооценки вероятности, чем реальным нарушением физических законов. Но я всё же не соглашусь с физикалистами и атеистами в том, что есть только наблюдаемый физический мир, а всё «духовное» – не более чем иллюзия, порождённая человеческим мозгом. Ненаблюдаемая реальность может служить объяснением кажущейся случайности или аномалий в поведении физических объектов, если она поддаётся математическому описанию и не противоречит наблюдаемым фактам.

Конечно, проще всего постулировать, что Бог есть или что Бога нет. Но и то, и другое будет догматической верой, пока мы не сформулируем её как гипотезу, которая объясняет некоторые факты или решает научные проблемы. На мой взгляд безусловной веры вообще не бывает, как и априорного знания. У любой веры есть источник в виде авторитета, священного писания, слухов, интернета и т.д. Также и знание не возникает из ниоткуда, а создаётся путём вариации и отбора унаследованных теорий, гипотез, объяснений. Если ваша убеждённость в чём-то не зависит от фактического положения дел и не может быть пересмотрена – это вера. Если вы хотя бы допускаете перераспределение субъективных вероятностей под влиянием новой информации – это знание. Вера не требует рациональных обоснований, а знание без них существовать не может. Можно возразить, что вера в Бога опирается на священное писание, а вера, скажем, в реальность всех логически возможных миров – на книги Дэвида Льюиса и Макса Тегмарка. Но последние не берут эти миры за аксиому, а доказывают их реальное существование на основе модальной логики и математики, которыми мы пользуемся для описания и предсказания наблюдаемых явлений.

Как модальный реалист, я допускаю существование ненаблюдаемых физических миров и логически возможных миров с другой физикой. О метафизике возможных миров Дэвида Льюиса и о её соотношении с мультивёрсными метафизиками Хью Эверетта, Андрея Линде, Макса Тегмарка и струнных теоретиков я уже рассказывал в статье «Модальный реализм Дэвида Льюиса». Согласно модальному реализму, всё, что мы в принципе можем себе вообразить, непротиворечиво описать словами или смоделировать на компьютере, существует в действительности. Дэвид Льюис аргументированно утверждал, что это единственная непротиворечивая интерпретация модальной логики и семантики возможных миров. Мы не будем сейчас разбираться, являются ли возможные миры конкретными объектами, абстрактными объектами или удобными фикциями. Главное, что они являются незаменимым инструментом аналитической философии, и каждый уважающий себя теолог вынужден рассуждать о божественных качествах в рамках модальной логики и семантики возможных миров. Напомню, что есть две алетические модальности: возможное (истинное хотя бы в одном мире) и необходимое (истинное во всех мирах). Мир считается логически возможным, если его описание самосогласовано и не нарушает базовые законы логики: закон непротиворечия (что-то не может быть и не быть одновременно), закон исключённого третьего (что-то либо истинно, либо ложно) и закон тождества (объект тождественен сам себе). Логически противоречивые объекты вроде квадратного круга или женатого холостяка не существуют ни в одном возможном мире.

Опираясь на модальный реализм, я должен обрадовать всех верующих на свете, включая атеистов: существуют как теистические, так и атеистические миры. Но я вынужден огорчить адептов монотеистических религий: богов в мультивселенной бесконечно много. Конечно, всё зависит от терминологии, кого именно мы будем считать богами. Чтобы не заниматься схоластикой и не искать правильное определение Бога, мы просто по очереди рассмотрим все типы сущностей, которые в тех или иных религиях называются богами. Можно представить пантеон всех богов в виде спектра, на одном конце которого будут конкретные, материальные сущности, а на другом – предельно абстрактный Абсолют. Монотестического Бога будем писать с большой буквы, остальных богов – с маленькой. Понятия «миры» и «вселенные» будем употреблять как синонимы, аналогично «мультивселенная» и «Мультивёрс».

Боги в мультивселенной

Давайте определимся с тем, что мы будем называть мультивселенной. Воспользуемся классификацией Макса Тегмарка, которую мы разбирали в статье «Иерархия мультивселенных». Это миры за пределами нашего космологического горизонта (I), миры с другими фундаментальными константами (II), параллельные миры из многомировой интерпретации квантовой механики (III) и миры с другими законами физики (IV). Можно подумать, что речь идёт о совершенно разных категориях параллельных миров, и между собой они никак не связаны. Но на самом деле первые три уровня вложены друг в друга и по большому счёту эквивалентны. Если Вселенная бесконечна в пространстве, как предполагается в стандартной космологической модели, за её горизонтом событий можно найти бесконечное число копий любого объекта, существующего в пределах сферы видимости. Среди них обязательно найдутся неточные копии, отличающиеся от оригинала незначительными штрихами. Эти вариации будут соответствовать альтернативным версиям объекта из многомировой интерпретации Эверетта, и в данном случае неважно, отделены они от нас в абстрактном гильбертовом пространстве с бесконечным количеством измерений, или расстояниями порядка 10^10^100 м. В любом случае эти миры никак не взаимодействуют с нашим. Согласно ММИ, до какого-то момента своей истории они неотличимы от нашей вселенной, но затем во время очередного квантового измерения ветви реальности разделяются, и события в этих мирах развиваются по другому сценарию. Причём все возможные квантовые исходы имеют место независимо от того, верна ли ММИ, или происходит коллапс волновой функции, как предсказывает копенгагенская интерпретация. Мультивёрс Эверетта совместим с пространственной мультивселенной в силу того, что волновая функция описывает бесконечные копии нашей вселенной, удалённые в бесконечном пространстве, а квантовая неопределённость отражает наше незнание того, какую именно копию мы наблюдаем. Вселенные с другими константами также можно рассматривать как разновидность параллельных миров Эверетта, которые разошлись с нашим в процессе вечной инфляции.

В бесконечной мультивселенной I уровня (миры за космологическим горизонтом), инфляционной мультивселенной II уровня и Мультивёрсе III уровня есть только физически возможные сущности. В том числе физические боги из плоти и крови, железа и кремния, или из чего угодно ещё, находящиеся на левом конце нашего спектра. Они вполне могут существовать даже в наблюдаемой вселенной – в её будущем. Учитывая, что мы ещё не знаем фундаментальной физики нашего мира и не можем даже представить, какие технологии будут изобретены или уже изобретены внеземными цивилизациями, обладателей этих технологий вполне можно называть богами. Так же, как современный человек показался бы богом своему далёкому предку, сверхчеловек будущего покажется нам богом. Но речь идёт не о сверхъестественных сущностях, а о материальных богах. Теоретически они даже могут появляться вследствие флуктуаций вакуума или столкновений частиц в состоянии теплового равновесия, как больцмановские мозги. Правда, вероятнее будут появляться новые вселенные, как я уже объяснял в лекции о чудесах статистической механики. В смертных богов, состоящих из атомов, верили Демокрит и Эпикур, с оговоркой, что до человечества им нет никакого дела, поскольку они заняты своими собственными делами в межзвёздных пустотах.

А как насчёт мультивселенной IV уровня – всех математически возможных миров? Здесь есть всё, что мы в принципе можем представить, смоделировать на компьютере, описать математически или на естественном языке. Поэтому в каких-то вселенных реальны все без исключения вымышленные персонажи, известные нам по литературе, кино, компьютерным играм или мифологическим сюжетам, а также персонажи, которых мы ещё не придумали и никогда не придумаем. Языческие боги не менее и не более реальны, чем их карикатурные двойники из комиксов Марвел, супергерои и суперзлодеи, джедаи и ситхи, маги и маглы, хоббиты и орки, эльфы и гномы, ангелы и демоны, домовые и русалки, единороги и драконы, криповые хтонические боги из бестиария Говарда Лавкрафта и прочие, прочие, прочие. Есть миры, сотворённые богами согласно космогоническим мифам всех народов мира. Например, в какой-то вселенной, согласно древнекитайскому мифу, Солнце, Луна, звёзды и Земля появились после смерти первочеловека Пань-гу из частей его тела, а люди возникли из вшей, живших на его теле. В другой вселенной, согласно скандинавской мифологии, мир был создан из расчленённого тела инеистого великана Имира, люди появились из пота его левой подмышки, а богов вылизала языком корова Аудумла, которая питалась солёными грибами ледниковой земли Нифльхейма. А почему бы и нет?

Большинство языческих богов могут существовать физически в Мультивёрсе Эверетта, если они не будут делать ничего экстраординарного. Конечно, довольно трудно представить, как Зевс мог родить из своей головы богиню Афину, а из своего бедра – бога Диониса. Но формально он не нарушил законов физики, а биологические ограничения теоретически преодолимы. С религиозными чудесами дело обстоит сложнее, но в принципе логически возможны миры, где фундаментальная физика их допускает, однако некая божественная сущность искусственно ограничивает обитаемую область известной нам физикой, в рамках которой чудеса невозможны, и произвольно решает эти законы нарушать. Это похоже на гипотезу симуляции, где физика реального мира может не совпадать с физикой виртуального. Почему мы сами не живём в такой симуляции, я уже объяснял в статье «Реализм против гипотезы симуляции». Вера в симуляцию равнозначна теориям заговора, супердетерминизму или вере во всемогущего агента, который постоянно модифицирует вселенную таким образом, чтобы скрыть от нас истинную реальность и доказательства своего существования: исправляет «баги», стирает память о них, загружает ложные воспоминания, подбрасывает ложные артефакты и т.д. Такой бог логически непротиворечив, но он уж точно не является христианским Богом, который не стал бы намеренно обманывать наши чувства, а больше напоминает злого демона Декарта.

Как же быть с христианским Богом? Если исходить из бытового представления о нём как об антропоморфной бородатой сущности, живущей на небе, обладающей собственной волей и определёнными сверхспособностями, тогда у нас есть хорошая новость для таких верующих: Бог действительно существует. Правда, почти наверняка не в нашем мире. Ветхозаветный Иегова с некоторой натяжкой тоже может существовать, несмотря на свои сомнительные моральные качества. Но существует ли Бог, соответствующий теологическому описанию: всемогущий, всезнающий и всемилостивый, обладающий всевозможными положительными совершенствами, который является Творцом мира, превосходит физическую реальность, и при этом способен вмешиваться в естественный ход вещей, чтобы добиться результатов, которые в противном случае были бы астрономически невероятными или даже физически невозможными? Очевидно, такой Бог не является физической сущностью и не может быть компонентом универсальной волновой функции. Вопрос в том, возможен ли он логически?

Основоположником модальной логики считается философ и математик Готфрид Лейбниц, который рассматривал возможные миры как идеи в разуме Бога. Он утверждал, что Бог, будучи всеблагим и всемогущим, выбрал существование именно нашего мира, так как он является наилучшим из всех возможных миров. В своей работе «Монадология» Лейбниц изложил эту теорию в пяти постулатах:

(1) У Бога есть идея бесконечного множества вселенных.
(2) Только одна из этих вселенных может существовать в реальности.
(3) Выбор Бога неслучаен и опирается на принцип достаточного основания. То есть у Бога есть причина выбирать тот или иной вариант.
(4) Бог благ (не злонамерен).
(5) Следовательно, вселенная, которую избрал Бог, является лучшим из всех возможных вариантов.

Конечно, большинству современных философов вывод Лейбница покажется наивным и слишком пессимистичным (если мы живём в лучшем из миров, какими же тогда должны быть все остальные?). Известный пессимист Артур Шопенгауэр утверждал обратное: мы живём в худшем из миров, поскольку, будь он хоть немного хуже, то не смог бы существовать. Фома Аквинский в своё время предлагал альтернативный подход: не существует непревзойдённых миров, а есть бесконечная иерархия всё более лучших миров. Христианский философ Алвин Плантинга, критикуя теодицею Лейбница, считает, что нет лучшего из всех возможных миров, поскольку всегда можно представить себе ещё лучший мир, такой как мир с ещё одним праведником. Другие теологи в принципе отрицают семантику возможных миров, поскольку она неявно подразумевает, что возможность или необходимость чего-либо, включая Бога, основана не на нём самом как субстанциональном бытии, а на какой-то более фундаментальной логике. Им не нравится, что возможные миры обладают реальностью вне Бога, и что Бог оказывается существующим в каждом из них, наряду с числами, универсалиями и другими необходимыми абстрактными объектами. Действительно, существование Бога в отдельно взятом мире противоречило бы его всеобщности, существование во многих мирах – единственности, а существование над всеми возможными мирами нарушает ключевой принцип семантики Крипке – отсутствие общих объектов для всех миров.

Однако философы-аналитики вынуждены пользоваться модальной логикой и семантикой возможных миров, поскольку провозглашение Бога выше всякой логики делает любые утверждения о нём недействительными. В современной аналитической философии религии считается, что Бог рассматривает множество возможных миров и свободно выбирает ровно один для актуализации на основе его аксиологических характеристик. А главный вопрос теологии возможных миров сводится к цитате Альберта Эйнштейна: «Был ли у Бога выбор, когда он создавал Вселенную?»

Бог против мультивселенной

Бог и мультивселенная – две конкурирующие гипотезы, претендующие на объяснение «тонкой настройки» физических констант и самого факта существования чего бы то ни было. Хотя гипотезу разумного замысла часто называют ненаучной, то же самое можно сказать и о космологической мультивселенной, которая является всего лишь гипотезой, и, вероятно, останется таковой навсегда. Её нельзя ни доказать, ни опровергнуть с помощью наблюдательных данных или научного эксперимента, потому что разные вселенные по определению не могут между собой сообщаться, иначе они будут частями одной и той же вселенной. Критики идеи мультивселенной считают её такой же нефальсифицируемой и не имеющей предсказательной силы, как и идея Бога. Например, физик и блогер Сабина Хоссенфельдер утверждает:

«Вселенные, кроме нашей, логически эквивалентны богам. Они ненаблюдаемы по предположению, следовательно, могут существовать только в религиозном смысле. Вы можете верить в них, если хотите, но они не являются частью науки».

Тогда, говорят креационисты, с какой стати учёные заменили одну ненаучную гипотезу другой и теперь уверенно утверждают, что Бога нет, а мультивселенная есть? Методологический принцип бритвы Оккама требует не умножать сущности без необходимости, поэтому для объяснения сложности и «тонкой настройки» вселенной предпочтительнее разумный замысел, а не бесконечное множество миров Мультивёрса. Не лучше ли признать существование одного простого Творца, чем бесконечного множества сложных вселенных? Как считает теолог Ричард Суинбёрн, «постулировать триллион триллионов других вселенных вместо единого Бога, чтобы объяснить упорядоченность нашей вселенной, кажется верхом иррациональности»

На самом деле не совсем так. Во-первых, эти гипотезы не равноценны. Мультивселенная – совокупность вполне конкретных объектов, а именно – вселенных, подобных нашей, которым можно дать определение и описать с помощью физики и математики. Гипотеза мультивселенной не выдумана на пустом месте, а следует из других, гораздо более научных теорий – инфляционной космологии, теории струн и квантовой механики. Решения уравнений теории струн описывают 10⁵⁰⁰ возможных миров с различными физическими параметрами, взаимодействиями, типами частиц и даже размерностью. В качестве механизма для создания огромного количества вселенных физики мультивселенной используют сценарий вечной инфляции. Возникновение нашей вселенной с её константами объясняется существованием дополнительных пространственных измерений, их топологией, квантовыми флуктуациями, спонтанным нарушением симметрии и деситтеровским расширением вакуума. В отличие от представителей религиозных конфессий, учёные создают такие гипотезы с конкретными практическими целями и в жёстких рамках формальной логики и математики.

Гипотеза мультивселенной объясняет факт нашего существования тем, что при наличии чрезвычайно большого (возможно, бесконечного) числа вселенных с разными физическими константами, высока вероятность того, что некоторые из них будут иметь правильные константы для возникновения жизни. Мы оказались в нашей вселенной, с её особыми физическими константами, не потому, что другие вселенные невозможны или маловероятны, а потому, что наш вид жизни не может существовать в других вселенных.

«Точно так же, как Дарвин и Уоллес объяснили, как чудесная адаптация живых форм могла возникнуть без сверхъестественного вмешательства, так и струнный ландшафт может объяснить, как константы природы, которые мы наблюдаем, могут принимать значения, подходящие для жизни, без тонкой настройки благосклонным создателем» (Стивен Вайнберг)

Постулировать существование других вселенных ради объяснения устройства нашей вселенной не более расточительно, чем считать вселенную бесконечной в пространстве. Для бритвы Оккама имеет значение не только количество сущностей, но и их качество. Как говорит Шон Кэрролл, вы же не станете утверждать, что воздух «онтологически экстравагантен» только потому, что в нём много молекул? Согласно расчётам Кэрролла, изложенным в его лекции «Не бог весть какая теория», байесовская вероятность существования мультивселенной равна:

P(M) = P(существует множество вселенных) x P(каждая вселенная принимает случайные значения физических констант). Всё.

В то время как для существования Бога требуется:

P(G) = P(Бог достаточно могущественен, чтобы создать вселенную) x P(Бог достаточно разумен, чтобы знать, какими должны быть значения каждой из констант для возникновения жизни) x P(Бог желает, чтобы жизнь возникла) x P(Бог хочет создать вселенную таким образом, чтобы она развивалась таким-то образом) x Pn(любые другие n свойств, которые можно приписать Богу, например: Бог лично заинтересован в жизни отдельных людей, и Бог иногда отменяет свои физические законы, чтобы вмешаться в защиту этих людей, и Богу противостоит Сатана и т.д.). Также следует учитывать вероятность того, что Бог, желая возникновения жизни, создал бы Вселенную настолько огромную, пустую и враждебную жизни, как она есть. Какой бы мы ожидали увидеть Вселенную, если бы её сотворил Бог? Если бы Бог-Творец желал возникновения жизни, почему он не сделал вселенную размером с нашу Солнечную систему, начиная с нескольких тысяч лет назад? Ведь ничто из остальной части Вселенной за пределами нашей Солнечной системы не является необходимым для жизни здесь, на Земле.

В статье «Проблема тонкой настройки» я уже писал, что не считаю инфляционную мультивселенную, струнный ландшафт и антропный принцип достаточными объяснениями нашего существования и «тонкой настройки» физических констант. Однако это не значит, что мультивселенной не существует, а наша вселенная сотворена неким разумом. Трудноварьируемость констант является признаком знания, а знание всегда возникает в результате отбора. Возможно, существует механизм космологического отбора вселенных по некоему критерию, и далеко не факт, что таким критерием служит пригодность вселенной для жизни. Например, Ли Смолин предлагает модель космологического отбора вселенных на способность создавать как можно больше чёрных дыр, в которых образуются дочерние вселенные, а Кьяра Марлетто считает, что вселенная «настроена» на существование универсального конструктора.

Даже если вечная инфляция, теория струн и космологический отбор навсегда останутся метафизическими теориями, они всё равно будут лучшим объяснением, чем разумный замысел. Потому что креационизм не даёт объяснение, как знание о том, какими должны быть законы физики и значения констант, возникло в разуме Творца. Всё сводится к универсальной формуле «неисповедимы пути Господни». Когда человек что-то создаёт или «тонко настраивает», он делает это по какому-то алгоритму, или по крайней мере приблизительно заранее знает, что он хочет сделать. Можно творить и бессознательно, но только при условии предварительного обучения необходимым для этого навыкам. Случаи создания сложных произведений искусства, литературных шедевров или научных открытий неграмотными, ничего не умеющими людьми, нам неизвестны.

Теизм не решает проблему тонкой настройки: он просто меняет вопрос «почему Вселенная именно такая, какая она есть, а не какая-то другая?» на вопрос «почему Бог сотворил Вселенную именно такой, какая она есть, а не другой?». Если Творец настроил законы физики нашей Вселенной, то это предполагает, что он мог бы создать и любую другую вселенную с любыми другими законами. Ведь если бы Бог не мог сотворить другие законы физики и значения констант, это означало бы, что он ничего не настраивал, а вынужден был в силу какого-то высшего закона, которому подчиняется сам, создать Вселенную только с такими законами физики. Если же Бог всемогущий, ему вообще не потребовалось бы ничего настраивать, он мог бы создать жизнь и разум при любых условиях. Также ему ничего бы не стоило пересматривать, редактировать, добавлять и вычитать различные законы и константы по своему усмотрению. Почему Бог ограничен своими собственными законами, физическими константами, и вынужден настраивать их на определённые значения, чтобы создать жизнь? Это похоже на дилемму Евтифрона в отношении тонкой настройки: подходят ли значения физических констант для жизни потому, что Бог создал их такими, или Бог создал их такими потому, что это единственные значения, способные поддерживать жизнь?

Учитывая слабосовместимость мультивселенной с церковными догматами, среди христианских конфессий её реальность признают разве что мормоны, допускающие циклическую космологию и бесконечный регресс сотворяющих друг друга богов. Другие церкви относятся к идее мультивселенной враждебно, поскольку многие учёные преподносят её как альтернативу креационизму. Однако в принципе гипотезы Бога-Творца и мультивселенной не исключают друг друга. С одной стороны, можно верить в Бога как Творца мультивселенной, с другой – допускать, что среди множества вселенных существуют такие, которые сотворены или настроены неким Сверхразумом. Так, физик Дон Пейдж ответил утвердительно на вопрос «любит ли Бог мультивселенную?», а его коллега Пол Дэвис высказал предположение, что гипотеза мультивселенной непреднамеренно вводит в научную картину мира трансцендентного создателя. Философ Клаас Краай в статье «Бог и возможные миры» пишет, что, «будучи совершенным существом, Бог создал бы мультивселенную, а не просто одну вселенную», а Пол Дрейпер утверждает, что «мультивселенная вероятна с точки зрения теизма… просто потому, что совершенно добрый Бог с безграничными творческими ресурсами, вероятно, создал бы огромное количество миров, включая великолепные миры великого совершенства, а также хорошие, но по сути несовершенные миры, которые больше нуждаются в особом провидении».

Некоторые интернет-мыслители идут ещё дальше и пытаются совместить христианство с многомировой интерпретацией (MWI) в мультивёрсный полисотеризм, или интерпретацию многих воплощений природы Христа (MII), согласно которой Христос воплотился 2000 лет назад в Иисусе из Назарета только в нашей вселенной, а в параллельных ветвях он воплощается в других формах. Другие отказываются от идеи личностного Бога, обладающего собственной волей и разумом, и задаются вопросом: а что, если Бог и мультивселенная – это разные названия одного и того же?

Пантеистический Бог

Пантеизм (от древнегреческого слова πᾶν – «всё, всякий» и θεός – «бог, божество») – это отождествление Бога с природой, космосом или Вселенной. Пантеизм исключает веру в трансцендентного по отношению к миру, антропоморфного личностного Бога-Творца, способного мыслить и принимать решения, но сочетается с верой в абстрактного, бесконечного, безличностного Бога как суммы всего, что было, есть и будет, также называемого Абсолютом, Брахманом или Дао. Пантеистическими считаются такие учения, как стоицизм, адвайта-веданта, некоторые школы буддизма и ранний даосизм, а также многие современные направления нью-эйджа. К пантеистам можно отнести древнегреческих философов Гераклита, Анаксимандра и Ксенофана, римского императора Марка Аврелия, китайских мыслителей Лао-цзы и Чжуан-цзы, средневековых мистиков Иоанна Скота Эриугену, Мейстера Экхарта и Николая Кузанского. Родоначальником европейского пантеизма называют Джордано Бруно, сожжённого за свою ересь на костре в 1600 г. Самым известным философом-пантеистом был Бенедикт Спиноза, хотя сам он так себя не называл: термин «пантеизм» впервые был введён для обозначения его философии в 1697 г. Джозефом Рафсоном в книге «De Spatio Reali seu Ente Infinito». Далее близкие к пантеизму идеи высказывали Джон Толанд, Уолт Уитмен, Ральф Эмерсон и Генри Дэвид Торо, Эрнст Геккель и Дэвид Лоуренс, Лев Толстой, Альберт Эйнштейн, Фрэнк Ллойд Райт и Арнольд Тойнби.

Выделяет несколько разновидностей пантеизма, в основном в зависимости от того, как его сторонники решают психофизическую проблему. Материалистический или натуралистический пантеизм признаёт первичным началом материю и отрицает сверхъестественную природу сознания. Он ничего не добавляет к естественнонаучной картине мира, поэтому Ричард Докинз в книге «Бог как иллюзия» описывает натуралистический пантеизм как приукрашенный атеизм. Также критики не видят смысла употреблять слово «Бог» в особом пантеистическом значении, если есть понятия «природа», «Вселенная» и «реальность». В ответ пантеисты говорят, что они так выражают свои чувства, обожествляя природу и настаивая на почтительном к ней отношении. Идеалистический пантеизм, который признаёт первичным началом сознание, представлен философией адвайты и многими школами нью-эйджа, например, учением Дипака Чопры. Дуалистическая форма пантеизма, заявляющая о равноправии материального и идеального начал, распространена в оккультно-эзотерических кругах и в неоязычестве. Обычно она включает веру в реинкарнацию, универсальную энергию и другие паранормальные явления, что делает такой пантеизм неотличимым от политеизма индуистского типа.

С пантеизмом тесно связаны идеи панпсихизма (все вещи обладают сознанием) и космопсихизма (Вселенная обладает сознанием). Как правило, пантеисты признают холистическую идею всеобъемлющего единства и взаимосвязи всего со всем, божественной тотальности и фрактально-голографической вложенности. И всё бы ничего, но подавляющее большинство пантеистов этим не ограничиваются. Отвергая тео- и антропоцентризм, они зачастую отказываются и от гуманизма, идеи научно-технического прогресса и других ценностей Просвещения. Они провозглашают вселенскую гармонию, красоту и разумность естественного порядка вещей, святость природы как источника духовности и морали, что подразумевает экоактивизм, призывающий вернуться к «единству с природой» и затормозить прогресс ради предотвращения глобального экологического кризиса. Иллюстрацией такого мировоззрения является фильм Джеймса Кэмерона «Аватар», названный The New York Times «апологией пантеизма» и «выбранной Голливудом религией для современного поколения». В этом плане нельзя не согласиться с Папой Римским, в 2009 г. раскритиковавшим пантеизм за отрицание превосходства людей над природой и «видение источника спасения человека в природе».

Обожествление не отдельной вселенной, а всей мультивселенной, можно выделить в самостоятельную веру – мультивёрсный пантеизм. Имеет ли смысл поклоняться универсальной волновой функции, скалярному полю инфлатона или струнному ландшафту – каждый решает для себя сам, но это кажется более разумной идеей, чем посылать Вселенной манифестации и ожидать, что она ответит денежным потоком. Иногда пантеисты отождествляют Бога с законами физики, как это делал Эйнштейн: «мы, последователи Спинозы, видим нашего Бога в чудесном порядке и законности всего сущего и в его душе, как она раскрывается в человеке и животном». Такой Бог вряд ли услышит наши молитвы и воздаст по заслугам после смерти. Но знание его законов, безусловно, поможет улучшить качество жизни и прожить её более осмысленно. Впрочем, мы никогда не можем быть уверены, что знаем эти законы наверняка, ведь все наши физические теории заведомо ошибочны. Можно считать первоосновой всего сущего более фундаментальные законы математики и логики, научный метод и принципы универсальной эволюции, но и они не застрахованы от ошибок и не являются абсолютной истиной. Поэтому единственной рациональной религией был бы культ фаллибилизма, критики авторитетов и бесконечного роста знания путём замены более ошибочных теорий менее ошибочными.

Онтологический и модальный аргументы

Христианские апологеты до сих пор носятся с логическими «доказательствами» или аргументами в пользу существования Бога. Мы не будем сейчас разбирать все аргументы, возьмём в качестве примера только один из них – онтологический, который считается единственным априорным (независимым от опыта) аргументом.

Онтологическое доказательство существования Бога было сформулировано средневековым философом Ансельмом Кентерберийским следующим образом:

(1) Бог (если он есть) это самое великое из всех существ, лучше которого нельзя вообразить. 
(2) Представим, что Бога на самом деле нет, и он существует только в нашем воображении (сознании).
(3) Однако, быть реально существующим более велико (значимо), чем существовать только в воображении.
(4) Таким образом, если предположение (2) верно, то нечто реально существующее будет более велико, чем Бог, существующий только в воображении. 
(5) А это противоречит аксиоме (1). Значит (2) неверно, и Бог существует.

Иными словами, предполагается Бог, наделённый бесконечным множеством атрибутов, таких как всеведение, всемогущество, вселюбие, совершенная справедливость, милосердие, мудрость и т.д. Даже атеист способен представить абсолютно совершенное существо, обладающее всеми этими атрибутами, хотя и будет отрицать его присутствие в реальном мире. Но, если оно существует только в нашем сознании, то оно не может в совершенстве воплотить все эти бесконечные атрибуты, ведь существо, существующее и в сознании, и в реальности лучше того, которое существует только в сознании. Если Бог присутствует только в воображении, тогда мы можем представить лучшее существо – то, которое присутствует и в реальности. Мы не можем вообразить что-то лучше Бога. Следовательно, для того, чтобы это существо действительно было совершенным, оно должно существовать с необходимостью. То есть онтологический аргумент – это попытка показать, что существование является частью сущности Бога, которая делает его Богом.

Упрощённые версии онтологического аргумента выглядят так:

(1) Бог есть существо, обладающее всеми совершенствами.
(2) Существование есть совершенство.
(3) Следовательно, Бог существует.

(1) Я представляю себе существо, большего которого нельзя представить.
(2) Если не существует существа, больше которого нельзя представить, то я могу представить себе существо, большее, чем существо, больше которого нельзя представить, а именно, существо, больше которого нельзя представить, которое существует.
(3) Я не могу представить себе существо, большее, чем существо, больше которого нельзя представить.
(4) Следовательно, существо, больше которого нельзя представить, существует.

(1) Я существую.
(2) Следовательно, нечто существует.
(3) Всякий раз, когда существует множество вещей, существует и их мереологическая сумма.
(4) Следовательно, существует сумма всех вещей.
(5) Следовательно, Бог – сумма всех вещей – существует.

(1) Слово «Бог» имеет значение, которое раскрывается в религиозном опыте.
(2) Слово «Бог» имеет значение только в том случае, если Бог существует.
(3) Следовательно, Бог существует.

Фома Аквинский справедливо заметил, что люди не могут познать природу Бога и представить его так, как предложил Ансельм. Онтологический аргумент был бы значим только для того, кто полностью понимает сущность Бога, а полностью познать свою сущность может только сам Бог, следовательно, только он может использовать этот аргумент. Другие критики подвергли сомнению постулат, что существо, которое необходимо существует в реальности, больше, чем существо, которое существует как возможность или в нашем воображении. Так, гностики сказали бы, что существование в реальности (в воплощённом виде) не является совершенством и величием, а скорее наоборот.

Первую пародию на онтологический аргумент придумал современник Ансельма, монах Гаунило из Мармутье, в своей работе «В защиту глупца». Он утверждал, что логика Ансельма позволяет доказать существование любого совершенного объекта, например:

(1) Существует понятие острова, совершеннее которого нельзя представить.
(2) Остров, существующий в реальности, совершеннее острова, существующего только в уме.
(3) Если бы этого идеального острова не существовало в реальности, то он не был бы совершеннее всех остальных, что противоречит его определению.
(4) Следовательно, этот остров обязан существовать.

Схожую пародию на онтологический аргумент с «жёлтой подводной лодкой» придумал пользователь Reddit binary_search_tree:

(1) Где-то существует самая большая жёлтая подводная лодка во всём мироздании.
(2) Предположим, что её объём 25000 м3. Это довольно много, но не составит труда вообразить ещё большую жёлтую подводную лодку – объёмом 25001 м3.
(3) Но мы можем представить себе гораздо больше – бесконечно большую жёлтую подводную лодку.
(4) Если мы можем представить себе эту бесконечно большую жёлтую подводную лодку, она должна существовать.
(5) Поскольку она существует, и она бесконечно большая, то она должна поглотить всю известную вселенную.
(6) Следовательно, мы все живём в жёлтой подводной лодке.

Австралийский философ Дуглас Госкин в шутку разработал онтологическое «доказательство» того, что Бога нет:

(1) Сотворение мира – самое замечательное достижение, какое можно представить.
(2) Степень величия достижения зависит от (а) качества самого достижения и (б) возможностей творца.
(3) Чем больше ограниченность (и меньше возможности) творца, тем чудеснее выглядит выдающийся результат.
(4) Творец обладает наименьшими возможностями, если он не существует.
(5) Следовательно, если предположить, что Вселенная – творение существующего творца, мы можем представить в разуме ещё более совершенное создание – а именно сотворившего всё несуществующего творца.
(6) Таким образом, существующий Бог не будет существом, совершеннее которого невозможно представить, потому что несуществующий бог будет ещё более совершенным и могущественным.
(7) Бога нет.

Все эти игры ума критиковал ещё Дэвид Юм в своих «Диалогах о естественной религии» (1779):

(1) Никакое утверждение не является рационально доказуемым, если противоположное утверждение не ведет к противоречию, ибо коль скоро данное утверждение не исключает всякую другую возможность, оно не будет с необходимостью истинным.
(2) Ничто из того, что воспринимается отчётливо, не ведёт к противоречию. Если бы нечто было противоречивым, оно не было бы отчётливо воспринимаемым; если бы оно было невозможным, оно не могло бы быть возможным.
(3) Всё, что мы мыслим существующим, мы также можем помыслить несуществующим. Существование или несуществование нельзя опровергнуть чисто концептуальным путём.
(4) Следовательно, нет такой сущности, несуществование которой вело бы к противоречию.
(5) Соответственно, нет такой сущности, существование которой было бы доказуемо чисто рациональным путём.

Согласно Юму, никакое доказательство существования Бога не оказывается рационально неизбежным, поскольку всегда содержит посылки, которые с точки зрения логики можно отрицать. Заключение никогда не следует с логической необходимостью, так как посылки всегда логически допускают и другие возможности. Логическая непротиворечивость концепта не гарантирует его физической или метафизической реальности в нашем мире. От того, что мы наделим вымышленный объект качеством существования, он не материализуется перед нами. Одной логикой невозможно получить истинные знания о мире, потому что логика допускает множество возможных миров. В 1970-е гг. Сол Крипке в своей работе «Именование и необходимость» убедительно показал, что возможно существование случайных априорных (независимых от опыта) и необходимых апостериорных (полученных из опыта) истин, следовательно, априорное обоснование веры в утверждение не делает это утверждение необходимо истинным.

Дэвид Льюис в статье «Ансельм и актуальность» (1970) переопределяет Бога как «нечто, больше чего нельзя помыслить», и утверждает, что аргумент логически верен в рамках системы S5, где возможность существования Бога (в одном мире) влечёт его существование в мире актуальном. Но он не доказывает существование Бога, так как «актуальность» – это лишь индексальное понятие, относящееся к нашему миру, а не абсолютное свойство. Льюис считает, что утверждение «Бог существует в действительности» означает лишь то, что Бог существует в актуальном мире, который не является единственно реальным, а лишь одним из множества возможных миров.

Математик Курт Гёдель формализовал онтологическое доказательство на языке модальной логики:

Определение 1: «x» является богоподобным, тогда и только тогда, когда все его существенные свойства и только они положительны. 
Определение 2: «А» является сущностью «x» тогда и только тогда, когда каждое свойство «B» объекта «X» является следствием «А».
Определение 3: «X» обязательно существует тогда и только тогда, когда все его сущности воплощены. 
Аксиома 1: Если свойство положительно, то его обратное не является положительным.
Аксиома 2: Любое свойство, вызванное, то есть прямо следующее из положительного, является положительным.
Аксиома 3: Свойства богоподобности всегда положительные.
Аксиома 4: Если свойство положительное, то оно необходимо положительное.
Аксиома 5: Существование – положительное свойство. 
Аксиома 6: Для любого свойства P, если P положительно, то необходимо быть P – положительно.
Теорема 1: Если свойство положительно, то это можно доказать.
Вывод 1: Свойство богоподобности непротиворечиво.
Теорема 2: Если что-то богоподобно, то оно должно существовать.
Теорема 3: Необходимо, что свойство быть богоподобным воплощается.

Гёдель доказывает необходимость существования Бога, исходя из предположения, что определённые свойства (такие как совершенство, всеведение и т.д.) являются положительными, и что обладание этими свойствами обязательно подразумевает существование. «Богоподобный» – значит имеющий только положительные свойства, а «положительный», по словам Гёделя, следует интерпретировать как совершенный или «исключительно хороший», без отрицательных характеристик. Поскольку теоремы в доказательстве Гёделя логически следуют из аксиом, большинство критиков пытаются опровергать аксиомы. Например, аксиома 1 опровергается тем, что отрицание положительного свойства включает в себя как отсутствие каких-либо свойств, так и противоположное свойство. В свою очередь аксиома 5 не объясняет, почему положительным является необходимое существование, а не возможное существование. Атеисты обычно отрицают, что всемогущество, всеведение, совершенная доброта и т.д. являются положительными свойствами, или говорят, что у нас нет независимого и непредвзятого способа определить, какие свойства являются положительными.

В 1987 г. Джордан Ховард Собель показал, что, если аксиомы Гёделя принимаются, они приводят к «модальному коллапсу», когда каждое истинное утверждение является необходимым, то есть множества необходимых, контингентных и возможных истин совпадают. В 2014 г. Кристоф Бенцмюллер и Бруно Вольценлогель-Палео формализовали доказательство Гёделя до уровня, подходящего для вычислительной проверки с помощью систем автоматического доказательства, и доказали, что аксиомы этой версии непротиворечивы, но подразумевают модальный коллапс, подтвердив аргумент Собеля. В той же статье они заподозрили несогласованность исходной версии аксиом Гёделя, поскольку им не удалось доказать их непротиворечивость. В 2016 г. они представили автоматизированное доказательство того, что исходная версия является несогласованной в любой модальной логике.

Высшим достижением христианской апологетики называют модальное доказательство, которое сформулировал и популизировал Алвин Платинга, а затем подхватил Уильям Крейг. Вывод основан на форме модальной аксиомы S5, которая гласит: если что-то возможно истинно в одном мире, оно возможно истинно во всех мирах, т.е. необходимо возможно. Отсюда следует, что если возможно, что нечто необходимо, то оно обязательно необходимо. То есть по сути аксиома S5 подразумевает модальный реализм: всё, что возможно в других мирах, истинно в некоторых из них, а значит, необходимо в том смысле, что истинно хотя бы в одном мире. Модальный аргумент сводится к простой формуле: «если Бог возможен, значит, он существует» или «если Бог существует в каком-то возможном мире, он существует в каждом возможном мире». Доказательство выглядит следующим образом:

(1) Существо обладает максимальным совершенством в данном возможном мире W тогда и только тогда, когда оно всемогуще, всеведуще и совершенно благо в W.
(2) Существо обладает максимальным величием, если оно обладает максимальным совершенством в каждом возможном мире.
(3) Возможно, что существует существо, обладающее максимальным величием.
(4) Следовательно, возможно, необходимо истинно, что существует (в каком-то возможном мире) всеведущее, всемогущее и совершенно благое существо.
(5) Следовательно, согласно аксиоме S5, необходимо истинно, что существует (во всех возможных мирах) всеведущее, всемогущее и совершенно доброе существо.
(6) Следовательно, существует (в актуальном мире) всеведущее, всемогущее и совершенно доброе существо.

На модальный аргумент также есть пародии, например, его зеркальное отражение, доказывающее, что Бога нет:

(1) Возможно, что максимально великого существа не существует.
(2) Если возможно, что максимально великого существа не существует, то есть какой-то возможный мир, где максимально великого существа не существует.
(3) Если есть какой-то возможный мир, где максимально великого существа не существует, то максимально великого существа не существует ни в одном возможном мире.
(4) Если максимально великого существа не существует ни в одном возможном мире, то максимально великого существа не существует в актуальном мире.
(5) Если максимально великого существа не существует в актуальном мире, то максимально великого существа не существует.
(6) Следовательно, максимально великого существа не существует.

Я не буду по примеру Канта опровергать онтологическое доказательство отрицанием свойства «существовать» как предиката, поскольку, на мой взгляд, существование в реальности и в воображении вполне можно сравнивать как разные степени существования: действительное «существует сильнее» или «более реально», чем воображаемое. Мне аргумент Ансельма напоминает классический софизм «Рога», или третий парадокс Евбулида: «Что ты не потерял, ты имеешь. Рогов ты не терял. Стало быть, ты рогат». Здесь в первой посылке скрыто сверхобобщение: всё, что не потеряно, обязательно тебе принадлежит. Но я могу не терять то, чего никогда не имел. Аналогично и у Ансельма происходит неоправданный переход от частного к всеобщему и от возможности к необходимости. «Если возможно существование максимально совершенного существа, оно существует во всех возможных мирах». Но возможность не равна актуальности, а переход от модальной возможности к необходимости требует дополнительного обоснования. Абсолютизация свойств (всемогущество, всеведение, абсолютное совершенство) или сверхобобщение является ошибкой, потому что оно либо противоречиво, либо содержит скрытую подмену.

Ошибочной в модальном доказательстве является первая посылка: Бог невозможен и невообразим. Существование понятий всемогущества, всесовершенства и всевеличия никак не подразумевает, что существо с такими свойствами вообразимо. Может у меня просто не хватает воображения, но я не могу представить максимальное величие, всемогущество или всеведение. Я могу только подумать об этом словами, но моё воображение не выходит за рамки логически возможного. Что бы я ни представил в виде образа, это будет конечный, непротиворечивый и логически возможный объект. Есть логически абсурдное понятие «круглый квадрат», но ему ничего не соответствует ни в реальности, ни в воображении – это категориальная ошибка или просто случайный набор слов. Эксперименты когнитивных психологов показывают, что люди не способны визуализировать логически невозможные объекты. При попытке представить круглый квадрат мозг либо переключается на квадрат, либо на круг, либо представляет одну фигуру, вписанную в другую.

Бога можно представлять в образе Иисуса, седобородого старца на небе, всевидящего ока, неопалимой купины и чего угодно ещё, но ни один из этих образов не будет соответствовать его теологическим описаниям. Кроме того, нет никакой возможности доказать, что воображаемое нами существо является самым великим, значимым, совершенным и т.д. Если вселенная бесконечна, ни одно свойство или качество не может быть в ней превосходным (максимальным), ведь никогда нельзя исключать более совершенного и великого существа. Да и почему самое совершенное существо – это именно христианский Бог, а не Аллах или Вишну? С помощью аргумента Плантинги можно доказать существование чего угодно, при условии, что оно определяется как совершенное или особенное в каждом возможном мире. По мнению Докинза, если мы примем его посылки, то должно существовать существо, обладающее высшей степенью вонючести. Согласно логике модального аргумента, в каком-то из возможных миров есть самая совершенная (положительная) версия меня, и она будет ещё совершеннее, если будет существовать в актуальном мире. Значит, я – самый совершенный из своих двойников? Или вот, я могу доказать, что Поппи существует во всех возможных мирах как самая совершенная-совершенная личность, на основе одноимённой короткометражки «The Most Perfect Perfect Person», где Поппи выбирает из своих цифровых копий самую совершенную, чтобы она диктовала ей на ухо правильные слова, а остальных отправляет в утиль.

Логическая невозможность Бога

Алвин Плантинга утверждает, что Бог как необходимое сущее по определению является максимально вероятным, и, таким образом, чтобы доказать нереальность Бога, нужно представить аргумент, показывающий, что нет необходимости обладать качествами, присущими Богу. Что же, вызов принят. Нам нужно доказать логическую невозможность таких качеств Бога, как всемогущество, всеведение, всеблагость и всесовершенство. Начнём с последнего. Абсолютное совершенство предполагает обладание всеми свойствами, включая несовершенство. Тогда Бог одновременно совершенен и несовершенен, что нарушает логический закон тождества объекта самому себе. Парадокс всемогущества обычно сводится к вопросу: «может ли Бог создать камень, который не сможет поднять?». Также предлагаются альтернативные формулировки вроде «может ли Бог создать существо, более могущественное, чем он сам?». Любое решение нарушает базовые законы логики: ответы «да» или «нет» ведут к противоречию, а ответ «одновременно может и не может» нарушает закон исключённого третьего.

Всемогущество подразумевает также и всеведение – способность знать всё, что было, есть и будет. Это свойство тоже логически противоречиво, поскольку предполагает знание и собственных действий наперёд, что лишает свободы воли не только человека, но и самого Бога. Совмещая всемогущество и всеведение, можно получить ещё один парадокс: «может ли Бог задать такой вопрос, на который сам не будет знать ответа?» Кеннет Эйнар Химма утверждал, что всеведение и всемогущество несовместимы: если Бог всемогущ, то он должен быть способен создать существо со свободной волей; если он всеведущ, то он должен точно знать, что такое существо сделает (что технически лишает его свободной воли). Если Бог знает всё, то он знает исход наших жизней. Это означает, что у нас нет свободы воли, и Бог создал некоторых людей, зная, что они будут злыми, но всё равно наказывает их. Это равносильно написанию компьютерной программы, которая вызовет сбой в работе компьютера, а затем гневу на эту программу за то, что она это сделала.

Проблему теодицеи и неоправданного страдания мы уже рассматривали в статье «Правда и мифы об эволюции». Если Бог благожелателен, то есть по своей природе не способен творить зло, то у Бога не может быть свободной воли, поскольку это означало бы, что Бог способен творить зло. Если же у Бога всё же есть свободная воля, это означает, что Бог не всеблаг – мы можем представить себе возможные миры, где Бог совершил зло. Всемогущество и всеведение несовместимы с добротой:

(1) Если Бог всемогущ, он смог бы предотвратить все зло и страдания в мире.
(2) Если Бог всеведущ, он знал бы обо всем зле и страданиях в мире и знал бы, как их устранить или предотвратить.
(3) Если Бог совершенно добр, он хотел бы предотвратить всё зло и страдания в мире.
(4) Если Бог знает обо всём зле и страданиях в мире, знает, как их устранить или предотвратить, достаточно могущественен, чтобы предотвратить их, и всё же не предотвращает их, значит, он не совершенно добр.
(5) Если Бог знает обо всём зле и страданиях, знает, как их устранить или предотвратить, хочет предотвратить их, и всё же не делает этого, значит, он не всемогущ.
(6) Если Бог достаточно могущественен, чтобы предотвратить всё зло и страдания, хочет это сделать, и всё же не делает этого, значит, он не знает обо всех страданиях и не знает, как их устранить или предотвратить — то есть, он не всеведущ.
(7) Если зло и страдания существуют, то Бог либо не всемогущ, не всеведущ, либо не совершенно добр.
(8) Зло существует.
(9) Следовательно, Бог либо не всемогущ, не всеведущ, либо не совершенно добр.

Теологи отмахиваются от этих парадоксов сложными умопостроениями. Вроде бы как Бог всемогущий, но он не может или не хочет идти против собственной природы и нарушать собственные законы логики: сделать круглый квадрат, или чтобы 2+2 было равно 5, или перестать существовать. Получается, это не абсолютное, а ограниченное всемогущество, в соответствии с которым Бог способен сделать всё, что не несёт в себе внутренних логических противоречий, или всё, что сам пожелает. Всеведение Бога тоже вроде бы как не полное, а ингерентное, то есть он может знать всё, что пожелает и что возможно познать, но сам ограничивает своё всеведение ради сохранения свободы воли. Но это значительно усложняет разум Творца, который вынужден проверять каждое своё желание, не нарушает ли оно им же установленных законов. Здесь мы снова приходим к теории заговора: Бог может вмешиваться в наш мир, изменяя законы физики, математики и логики, но не делает этого и всячески скрывает своё существование, чтобы мы думали, что мир подчиняется только этим законам.

Ричард Суинбёрн доказывает, что монотеизм является более простой теорией, чем политеизм, потому что Бог – это одна личность. Но чтобы быть личностью, субстанция должна жить в течение определённого периода времени, обладать некоторой силой (совершать намеренные действия), некоторым выбором того, какие действия совершать, и некоторыми истинными убеждениями о своих способностях (что она может делать); в противном случае она не сможет ничего намеренно осуществить. «Я предположу, что не может быть вневременной личности, и, следовательно, любая существующая личность существует и, следовательно, обладает своими свойствами в моменты времени». Это означает, что Бог подчиняется времени. Всемогущество Бога в определённое время ограничивает его постольку, поскольку Бог не контролирует прошлое: «учитывая логическую невозможность обратной причинности, всемогущая личность не может влиять на прошлое или на истинность логически необходимых истин, которые, как я полагаю, включают фундаментальные моральные истины. Следовательно, выбор всемогущей личности может влиять только на случайные будущие состояния».

Обобщением парадокса всемогущества является вопрос: «может ли Бог нарушить законы логики?» Если ответ положительный, значит, Бог способен совершить логически невозможное действие, и тогда само слово «может» теряет смысл. Если же ответ отрицательный, значит, Бог не всемогущ и вторичен по отношению к логике. В первом случае мы имеем дело с т.н. картезианским Богом, который абсолютно всемогущ, совершенен, является первопричиной всего сущего (включая логику) и гарантом истинности человеческого познания. Согласно Декарту, все наши заключения о Боге делаются с помощью логики, а быть всемогущим значит быть вне логики. Во втором случае речь идёт о Боге Лейбница, который есть сама логика, подчинён логическим законам и не всемогущ в абсолютном смысле, а «максимально могущественный в пределах логики» и «знающий всё возможное». Существо возможно, по Лейбницу, когда оно логически возможно, то есть когда его определение не содержит противоречий. Бог, по мнению Лейбница, не мог бы создать мир, содержащий противоречие.

Следует отметить, что парадоксы всемогущества и всеведения относятся только к монотеистическому Богу. От них можно легко избавиться, разотождествив Бога Декарта и Бога Лейбница. Если мы будем верить в трансцендентный парадоксальный Абсолют, который вне логики, пространства и времени, непознаваем и стоит над всеми возможными мирами как условие существование любых миров, это не потребует от нас отказаться от логики как таковой, поскольку его существование будет недоказуемой и неопровержимой гёделевской истиной. В то же время можно верить в имманентного, познаваемого и непротиворечивого бога, существующего в актуальном мире или в каждом возможном мире, локализованного в пространстве-времени, ограниченного законами логики и математики, но определяющего или воплощающего в себе законы физики. Это может быть абстрактный бог Эйнштейна и Спинозы, любой из языческих богов, дьявол, злой гностический демиург, даже Летающий макаронный монстр.

Если сверхмировой Абсолютный Бог всё-таки всемогущий и не ограничен логикой, он может проявлять себя в разных мирах через откровение и чудеса. Однако по отношению к нашему актуальному миру такие миры будут логически невозможными, как и сам Абсолют. Можно возразить, что в силу своего всемогущества Абсолютный Бог также способен воздействовать и на наш актуальный мир. Но, поскольку понятие актуального мира является индексальным и сформулировано в рамках модального реализма, мы сами обозначаем им тот мир, в котором фактически находимся. В этом мире мы не наблюдаем чудес, которые не объяснимы иначе, чем вмешательством всемогущего божества. Если такое чудо всё же происходит в актуальном мире, этот мир автоматически перестаёт быть актуальным и возможным, а становится невозможным миром, который был неотличим от нашего до момента совершения чуда. И даже если мы никогда не найдём рационального объяснения этому чуду, мыслить в таком духе будет разумнее, чем допускать, что мы живём в невозможном мире, где допустим абсолютный произвол.

Таким образом, онтологический аргумент непоследователен, поскольку характеристики, необходимые для максимально великого существа, логически противоречивы и не могут сосуществовать в одном существе. Следовательно, такое существо не может существовать. Конечно, православные теологи возразят, что это кажется невозможным людям, а для Бога невозможное возможно, ибо «на всё воля божья». Да и что мы вообще можем сказать о Боге с помощью своего ограниченного разума, который пользуется примитивным языком и выдуманной им же логикой? Так можно говорить, если вам известны более надёжные способы познания, или более продвинутые сверхчеловеческие существа, или высшие знания, добытые без помощи логики. Но это полностью разрушает саму идею апологетики как рационального обоснования веры в Бога, и онтологическое доказательство в частности, ведь оно получено с помощью логики, от которой сами теологи готовы отказаться. Если же логика работает в одних случаях, но не работает в других – это называется когнитивными ошибками, манипуляциями или софистикой.

Бог и теоремы Гёделя

С помощью формальной логики можно не только доказывать, но и опровергать существование Бога. Так, атеист Анатолий Вассерман «математически» доказал, что Бога нет, используя теорему Гёделя о неполноте. Напомню: первая теорема Гёделя утверждает, что любая формальная система, включающая в себя арифметику, не может быть одновременно полной и непротиворечивой. Система неполна, если содержит утверждение, которое инструментами этой системы нельзя ни опровергнуть, ни доказать. Система противоречива, если в её рамках возможно одновременно и доказуемое, и опровержимое утверждение. Так как Бог является конечной причиной всего, ссылаясь на него можно доказать любое утверждение. А это, по мнению Вассермана, означает, что введение аксиомы о Боге делает аксиоматику полной. По теоремам Гёделя, полнота аксиоматики требует противоречивости природы, что не соответствует наблюдаемой действительности – природа непротиворечива. Таким образом, существование природы несовместимо с аксиомой существования Бога. Формально доказательство Вассермана можно записать так:

(1) Обозначим аксиоматику, которой мы руководствуемся в наших рассуждениях о природе, через T.
(2) TG (T + существование Бога) – полная теория.
(3) T включает арифметику Пеано.
(4) По теореме Гёделя из (1) и (2) следует, что TG противоречива (если Бог существует, природа противоречива)
(5) Поскольку в природе противоречий не существует, то существование Бога противоречиво.

Критики возражают, что непротиворечивость природы нельзя доказать согласно второй теореме Гёделя. Дескать, отсутствие противоречий в природе – далеко не факт, можно взять в пример того же кота Шрёдингера, который и жив, и мёртв. Но мы никогда не наблюдали котов в суперпозиции, да никто и не утверждает, что формальная система квантовой механики полностью описывает реальность. В рамках многомировой интерпретации можно предположить существование параллельных вселенных с живым и мёртвым котом, каждая из которых будет непротиворечивой, а универсальная волновая функция – полной системой. Другие критики говорят, что существование Бога недоказуемо и неопровержимо формальными методами, поэтому в любой системе оно будет гёделевской истиной, которую можно только принять на веру в качестве аксиомы. Однако гёделевские истины – это реальные математические факты, которые выходят за пределы доказуемости, но не за пределы логики. Каждое гёделевское утверждение либо истинно, либо ложно, просто истинность ≠ доказуемость, поэтому мы не можем узнать его статус, не выйдя за пределы формальной системы на метауровень.

Чем гёделевские утверждения точно не являются – так это логическими противоречиями, т.е. ложными утверждениями, которые можно опровергнуть. Они не описывают невозможные положения дел, такие как круглый квадрат или женатый холостяк. Это наглядно показано на картинке из книги Дугласа Хофштадтера «Гёдель, Эшер, Бах»: белое дерево – доказанные теоремы, чёрное дерево – их отрицания (ложные утверждения), чёрный фон – недоказуемые истины, белый фон – недоказуемые ложные утверждения, граница между ними – невычислимая фрактальная кривая. Утверждение «существует всемогущий Бог» не является гёделевской истиной, потому что оно доказуемо ложное (логически невозможное), как мы показали выше. Поэтому существование Бога не может быть гёделевской истиной: оно не истинно и не недоказуемо, а логически опровержимо, и его нельзя использовать в качестве аксиомы. Это всё равно что положить в основу геометрии аксиому «параллельные прямые пересекаются под прямым углом». Так что с моей точки зрения доказательство Вассермана некорректно.

С помощью теорем Гёделя можно прийти и к прямо противоположным выводам. Рунмастер Юрий Ларичев в статье «Основы парадоксальной философии» берёт обобщённое определение Бога как бесконечной сложности, одновременно признавая, что «полной и состоятельной формулировки абстрактного Бога, которая бы исчерпывающе определяла его бесконечную сложность, не может быть в принципе, согласно той же теореме Гёделя, ибо сложнее бесконечной сложности ничего не может быть». Далее Ларичев ссылается на второй закон термодинамики, в соответствии с которым энтропия любой изолированной замкнутой системы может только возрастать, достигая максимума в состоянии равновесия. Этот закон вместе с теоремой Гёделя якобы запрещает самопроизвольное самоусложнение и создание чего-то сложнее самого себя, как и вытаскивание самого себя за косичку из болота. Можно усложняться, только погружаясь в уже существующую систему более высокого уровня сложности. «Поскольку реальность прогресса и развития в направлении от простого к сложному очевидна, это означает, что системы более высоких уровней сложности существуют объективно, изначально, вне зависимости от нас. Теоретически предела совершенства и усложнения нет. Следовательно, объективная бесконечная сложность существует. Поскольку бесконечная сложность – есть Бог (по нашему определению), следовательно, Бог существует. Что и требовалось доказать».

На мой взгляд это лучшее доказательство Бога из всех вышеперечисленных, и против него мне возразить особо нечего, поскольку оно неформальное и основано на принципах «парадоксальной» логики, изобретённой самим Ларичевым. К тому же Рунмастер признаёт его тавтологичность:

Бесконечная сложность парадоксально включает в себя всё возможное и невозможное. Бесконечная сложность – это “Всё”.
Бог – есть “Всё”, ничего нет вне “Всё”.
“Всё” существует.
Всё, что существует, существует.

С моей стороны только не помешает сказать, что все рассуждения о сложности или простоте Бога не имеют смысла без указания теории, согласно которой мы эту сложность рассчитываем. В статье «Меры сложности» я перечислил пять основных способов её оценки. Есть алгоритмическая (колмогоровская) сложность, которая равна длине самой короткой компьютерной программы, выводящей данную строку битов. Есть вычислительная сложность, которая равна числу элементарных логических операций, необходимых для вычисления строки. Есть логическая глубина, которая равна объёму вычислительных ресурсов, требуемых для получения строки с помощью самой короткой программы, выводящей эту строку. Есть термодинамическая глубина, которая равна количеству полезной информации, энергии и массы, затраченных на создание физической системы. Наконец, есть эффективная сложность, которая равна количеству информации, описывающей регулярные аспекты физической системы, в противоположность энтропии, описывающей её случайные аспекты. Применимы ли к Богу меры эти сложности?

Разумеется, Бог не является физическим объектом, машиной Тьюринга или строкой битов, чтобы вычислять его сложность с точки зрения статистической механики или теории информации. Мы можем взять его описание на естественном языке, но ни один текст, включая священные писания, не претендует на его исчерпывающую характеристику. Но нам и не нужно исчерпывающее описание Бога, достаточно вычислить минимальную сложность программы, которая выдаст наблюдаемую вселенную. Ведь программист, написавший такую программу, уж точно не может быть проще неё, не так ли? Как мы выяснили в статье «Вычислительная мощность вселенной», для вычисления наблюдаемой вселенной нужно произвести примерно 10¹²² операций над 10⁹² битами – ровно столько, сколько ей понадобилось для вычисления самой себя за 13,8 млрд лет. Вселенная начинается из простого состояния и эволюционирует по простым законам, но её вычисление не детерминировано, поэтому сложность Вселенной растёт вместе с её энтропией. Творцу недостаточно было просто запустить Большой взрыв и пустить всё на самотёк, поскольку из одних и тех же начальных условий можно получить множество версий вселенной – параллельных миров Эверетта. Чтобы сотворить супердетерминированную вселенную, существующую в одном экземпляре, ему пришлось бы «тонко настроить» её с точностью не менее 10^10^123, как рассчитал Роджер Пенроуз.

Итак, если мы считаем, что наблюдаемая вселенная одна, и всё в ней детерминировано актом Творения, алгоритмическая сложность Творца должна составлять не менее 10^10^123 бит. А есть ли верхний предел? В теории сложности алгоритмов понятие бесконечной сложности не используется. Если задача имеет бесконечную сложность, это означает, что она неразрешима алгоритмически, а значит, речь идёт уже не о сложности, а о вычислимости. Но в принципе бесконечно сложной можно считать бесконечную строку битов, случайную по Мартину-Лёфу, т.е. несжимаемую никаким алгоритмом. Например, константу Хайтина Омегу, которая содержит в себе ответы на все неразрешимые математические задачи. Если перевести всю нашу вселенную в биты и закодировать в бесконечности знаков после запятой какого-нибудь нормального числа, это и будет доказанная Ларичевым бесконечная сложность. Ещё одна аналогия – Вавилонская библиотека Борхеса без ограничения на количество символов в книге. Естественно, такая сложность будет обладать максимальной энтропией по Шеннону и выступать источником всякой упорядоченности, ведь среди бессмысленных строк Вавилонской библиотеки содержатся и все возможные осмысленные тексты. Но она едва ли имеет что-то общее с христианским Богом. Впрочем, давайте всё-таки выясним, насколько он сложен.

Божественная сложность и мультивёрсная простота

В измерении божественной сложности нам поможет Ричард Суинбёрн с его размышлениями о том, почему все электроны во Вселенной идентичны, имеют одинаковые свойства и не меняют этих свойств каждую микросекунду. Следуя принципу бритвы Оккама, призывающему не давать отдельное объяснение поведению каждого электрона, в книге «Есть ли Бог?» теолог предлагает решить проблему одним махом, допустив, что все частицы имеют единую причину:

«Теизм утверждает, что каждый существующий объект появился и существует только благодаря одной-единственной сущности – Богу. Он также утверждает, что каждое свойство каждого объекта существует лишь благодаря тому, что бог создал его таким или позволил ему таким быть. Объяснение считается тем более простым, чем меньше для него требуется теоретически постулированных причин. Из этого следует, что наиболее простым объяснением будет такое, для которого требуется только одна теоретически постулированная причина. Теизм проще политеизма. И теизм делает только одно теоретическое допущение – о существовании субъекта с неограниченным могуществом (Бог может сделать всё логически возможное), с неограниченным знанием (Бог знает всё логически возможное) и неограниченной свободой»

Что же может быть проще гипотезы единого монотеистического Бога? «Да почти всё» – отвечает Ричард Докинз в книге «Бог как иллюзия» – «Бог, способный постоянно контролировать и исправлять состояние каждой отдельной частицы Вселенной, не может быть простым. Его существование само требует грандиозного объяснения». Действительно, Бог как первопричина Вселенной, управляющий каждой элементарной частицей и одновременно занятый делами, мыслями и чувствами каждого разумного существа – это полная противоположность простоте. С чего же Суинбёрн взял, что Бог – сама простота? Очевидно, из учения Фомы Аквинского о божественной простоте, о котором другой теолог, Кейт Уорд, писал: «Его главная ошибка заключается в предположении, что Бог логически прост; не только потому, что его сущность неделима, но и в более глубоком смысле – в том, что истинное для любой части Бога истинно также и для всей его сути. Однако вполне логично предположить, что Бог, несмотря на неделимость, имеет сложное внутреннее строение». Это, по мнению Докинза, подходит под определение сложности как гетерогенности частей и функциональной неделимости, данное в 1912 г. биологом Джулианом Хаксли.

В ответ философ Алвин Плантинга раскритиковал Докинза за теологическую неграмотность: «Согласно преобладающему в классической теологии мнению (например, учению Фомы Аквинского), Бог – простое существо, причём простое в очень строгом смысле, так что в нём нет различия между субстанцией и акциденцией, актуальным и потенциальным, сущностью и существованием, и так далее». Кроме того, по мнению Плантинги, Бог не является сложным и в соответствии с определением самого Докинза, поскольку он нематериален и не состоит из частей, которые «соединены между собой неслучайным образом». Здесь Плантинга немного лукавит, ведь христианский Бог представлен в виде Троицы, состоящей из Бога-Отца, Бога-Сына и Бога-Святого Духа. Иронично, что сам Плантинга в эссе «Есть ли у Бога природа?» (2000) критикует метафизическое учение о божественной простоте, утверждая, что эту доктрину сложно понять и трудно представить, почему кто-то может её принимать. Другой апологет, Уильям Лейн Крейг, также возражает против учения о божественной простоте, называя его «неприемлемым с философской и теологической точек зрения». А по мнению профессора Квентина Смита, понятие божественной простоты «очевидно самопротиворечиво», и факт того, что кто-то его по-прежнему поддерживает, свидетельствует о верховенстве веры над интеллектуальной когерентностью в некоторых христианских кругах.

Схоластическое учение о божественной простоте гласит, что свойства Бога не являются его составными частями, поскольку всё составное вторично по отношению к составляющим его частям и зависит от них. В «Сумме против язычников», отталкиваясь от теологии перводвигателя Аристотеля, Фома Аквинский приходит к выводу о том, что Бог есть чистое действие (actus purus), и потому свободен от любой сложности и тождественен любому из своих атрибутов (всеведению, вечности, всемогуществу, вездесущности, благости, истине и вечности). Для наглядности божественную простоту иллюстрируют как дисперсию света: Бог – это чистый белый свет, а божественные атрибуты – это цвета радуги, которые образуются вследствие его прохождения через призму человеческого мышления. Но аналогия с дисперсией крайне неудачна, ведь неполяризованный белый свет сложнее каждого отдельного цвета радуги, поскольку представляет собой суперпозицию всех возможных поляризаций и длин волн.

Согласно томистской доктрине о простоте, все абстрактные объекты (универсалии) тождественны сущности Бога и, следовательно, самому Богу. Но, признаёт Плантинга, это противоречит тому факту, что свойство быть лошадью (лошадиность) отличается от свойства быть индейкой (индейкости), и оба они отличаются от Бога и его сущности. Если Бог тождественен каждому из своих свойств, то каждое из его свойств тождественно каждому из других его свойств, а значит, у Бога только одно свойство. Это противоречит идее о том, что Бог обладает силой и милосердием, которые не тождественны друг другу. Если Бог тождественен своим свойствам, а каждое из его свойств – это свойство, то Бог – это свойство, и у него есть одно свойство – он сам. Однако свойства ничего не вызывают к жизни; ни одно свойство не могло создать мир, и ни одно свойство не могло ничего познать. Если Бог – это свойство, то он – абстрактный объект, не обладающий ни силой, ни жизнью, ни любовью, ни осознанием. Каким образом Бог может обладать чертами личности и в то же время быть абстрактным понятием (атрибутом)?

Из простоты Фома выводит божественную вневременность как несоотносимость Бога с любым моментом времени, и отсутствие у Бога случайных (контингентных) свойств, которых у него могло бы не быть. У Бога также не может быть внешних причин, т.е. не может быть какой-то «части» Бога, которая вызывает что-то в какой-то другой «части» Бога, поскольку это означало бы, что одна часть зависит от другой части, а Бог должен быть полностью независимым и самодостаточным. Кроме того, Бог должен обладать полным, беспрепятственным доступом ко всему своему знанию: у него нет памяти в том виде, в каком ею обладают люди, но есть полное и вечное понимание всего сущего во все времена. Бог не придумывает новых идей, поскольку это означало бы существование версии Бога, которая ещё не знала этой идеи, и поэтому Бог должен быть всегда и вечно совершенным, никогда не претерпевающим изменений, и, следовательно, должен быть Единым и максимально простым. Следовательно, Бог должен быть одинаков во всех возможных мирах. Но, как отмечает Крейг, поскольку утверждение «Бог знает, что x» эквивалентно утверждению «x истинно», непонятно, почему эти миры отличаются друг от друга, если в каждом из них Бог знает, любит и желает одного и того же. Похоже, у Бога всё-таки есть контингентные свойства, присущие ему не во всех возможных мирах. Плантинга утверждает, что Бог ещё не создал всех людей, которых он создаст; по крайней мере, существует некая индивидуальная сущность, которой у Бога сейчас нет, но которая у него появится.

Согласно Элеонор Стамп и Норману Крецману, доктрина божественной простоты сводится к трём постулатам: 1) невозможно, чтобы Бог был физическим объектом и в нём были различимы пространственные или временные части; 2) невозможно, чтобы Бог имел внутренние акцидентальные свойства, то есть все внутренние свойства Бога необходимо субстанциальны; 3) невозможно реальное различие между субстанциональными свойствами Бога. Отсюда вытекает, что не только пропозиция «Бог разговаривает с Каином» является его необходимым свойством, но и производная от неё «Бог начал общаться с Каином в момент времени t1». Более того, становится проблематичной сама возможность Бога взаимодействовать с Каином, поскольку она подразумевает существование и изменение Бога во времени. Согласно предложенному Фомой Аквинским решению, все божественные решения одновременно свободны и условно необходимы, разница между обоими вариантами не указывает на реальное различие в природе Бога и не противоречит контингентности в сотворённом им мире. Нет логических причин, по которым мир обязательно должен был быть создан, но в силу того, что он был создан, невозможно, чтобы Бог не желал создавать мир. Таким образом, контингентность событий обеспечивается не множеством совершенно различных возможных миров, но их определённым подмножеством, полученным ветвлением мировых линий из единственного начального состояния. В результате для учения о простоте Стамп и Крецман предлагают следующую ослабленную формулировку: при любом выборе возможного мира с допустимым начальным состоянием природа Бога полностью и неизменяемо определена, что есть следствие простого вневременного акта волеизъявления, который Бог благовозжелал в данном начальном начальном состоянии мира. Как следствие, Бог не является одним и тем же в каждом из возможных миров, но не имеет внутренних различий в каждом конкретном из них.

Ричард Суинбёрн приводит два аргумента, объясняющих, почему Бог, руководящий каждой частицей, может быть простым. Во-первых, человек – это не то же самое, что его сложный мозг, но нечто более простое, которое может этот мозг контролировать. Во-вторых, простота – это качество, присущее гипотезе и не относящееся к её наблюдаемым следствиям. Первый аргумент является дуалистическим предрассудком, основанным на представлении о мозге как о картезианском театре для одного зрителя. Теперь мы знаем, что мозг не управляется из единого центра, а является децентрализованной нейросетью. Даже если он является всего лишь материальным носителем сознания и разума, чтобы контролировать активацию каждого нейрона, этот разум должен быть сложнее мозга. К тому же далеко не факт, что нематериальные сущности не могут быть сложными. Возможно, чей-то разум действительно является простым, но по крайней мере у некоторых людей он состоит из множества неслучайно связанных между собой идей, мыслей и образов. Что касается второго аргумента, то по этой логике гипотеза мультивселенной тоже проста, несмотря на то, что имеет следствием бесконечное множество миров.

Простота, по мнению Суинбёрна, означает меньшее количество сущностей/субстанций и меньшее количество свойств:

«…гипотезы личностного и научного объяснения… проще, если они постулируют меньшее количество веществ, меньшее количество (доступных) свойств (включая способности и недостатки) и математически более простые отношения между ними (включая математически более простые числа в их формулировке)»

Исходя из этого определения, ноль и бесконечность онтологически проще других значений. Нулевые или бесконечные (неограниченные) способы существования онтологически проще, а ненулевые конечные вещи требуют объяснения в соответствии с принципом достаточного основания. Тот факт, что электрон, например, имеет ненулевую конечную массу, а не нулевую или бесконечную массу, требует объяснения. Согласно Суинбёрну, этим объяснением является Бог, а самому Богу не нужно объяснение, потому что у него нулевые пространственные измерения и, предположительно, нулевая масса, заряд и гравитация, но бесконечная сила, знание, свобода, любовь и другие свойства. Нечто бесконечно могущественное, знающее и свободное проще, чем нечто просто чрезвычайно могущественное, знающее и свободное. Свойства вечной жизни, безграничной власти, обладания всеми истинными убеждениями, гораздо более простые, чем свойства жизни в течение определённого числа лет, обладания определённой конечной степенью власти, обладания определённым конечным числом преимущественно истинных убеждений и подчинения относительно небольшому числу нерациональных желаний. Простейшим типом личности, по мнению Суинбёрна, была бы вечная, всемогущая, всеведущая и совершенно свободная личность, чья продолжительность жизни, власть, истинные убеждения и свобода выбора не имеют границ, кроме логических, поскольку любое описание того, к чему всё это сводится, должно быть свободно от противоречий. Состояние вещей по умолчанию – это либо ничто, либо неограниченное существование, как утверждает Суинбёрн. Поскольку ничто не является фактическим положением дел, то должно быть вечное и бесконечное существование, которое мы стали называть Богом. Шах и мат, атеисты!

Однако природа, видимо, не терпит мышления в стиле «всё или ничего». Физика не знает ни абсолютной пустоты (вакуум очень далёк от ничто, как мы выяснили в статье «Пустота или полнота»), ни наблюдаемых бесконечностей (принцип космической цензуры исключает голые сингулярности), и нет причин полагать, что это естественные состояния бытия. Вселенные с нулевыми или бесконечными значениями констант попросту невозможны, а все остальные значения реализуются в ходе вечной инфляции. С точки зрения математики аргументы Суинбёрна тоже кажутся сомнительными, поскольку теория множеств Кантора предполагает бесконечную лестницу уровней бесконечности, каждая из которых мощнее предыдущей. Все натуральные числа образуют счётное множество, все действительные числа – континуум, а все кардинальные числа, обозначающие мощность множества, вообще не являются множеством, поскольку множество всех подмножеств (булеан) множества всех множеств было бы мощнее самого множества всех множеств (парадокс Кантора). Сам Георг Кантор верил в Абсолютную бесконечность и отождествлял её с Богом, одновременно признавая, что она невыводима из аксиом теории множеств. В любом случае ни одна из бесконечностей не проще какого-либо из конечных чисел, поскольку она сама имеет порядковый номер в иерархии Кантора.

Итак, монотеистический Бог уж никак не является простым – он должен быть сложнее всего, что он создал. Кроме того, учение о божественной простоте само по себе достаточно сложное, чтобы компенсировать ту сложность, от которой оно пытается избавиться. Очевидно, здесь срабатывает известный программистам закон сохранения сложности, или закон Теслера: в системе нельзя просто так уменьшить количество информации. Если упростить внешний вид кода, эта сложность неизбежно провалится внутрь – в логику, которую разработчик должен держать в голове. Это хорошо иллюстрируют разнообразные эзотерические языки программирования, в которых простота синтаксиса достигается ценой невероятного усложнения семантики. Например, Brainfuck-подобные языки имеют минимум символов и команд, но текст программы на нём понятен лишь посвящённому либо непонятен вообще. Можно написать программу, которая будет выдавать весь текст Библии нажатием одной клавиши «В», и сказать, что Библия алгоритмически простая. Но тем самым мы просто вынесем весь текст Библии в описание машины Тьюринга, которая сама будет сложнее Библии. Этот архиватор получится длиной не меньше Библии и не сможет сжать больше ни одного текста.

А какова сложность мультивселенной? Можно подумать, что она несоизмеримо сложнее наблюдаемой вселенной, ведь мультивселенная включает в себя огромное, если не бесконечное, количество таких же вселенных, как наша. Но в статье «Реализм против Теории Пыли» мы пришли к выводу, что мультивселенная проще наблюдаемой вселенной. Да, так бывает: целое проще каждой из своих частей. Это называется субаддитивностью, когда некоторая мера для объединённой системы меньше или равна сумме этих же мер для отдельных частей. В квантовой механике субаддитивность в порядке вещей. Например, квантовая энтропия фон Неймана всегда равна нулю для чистых квантовых состояний, но может быть выше нуля для их подсистем, если они запутаны между собой. Иначе говоря, вы знаете всё, что в принципе можно знать о системе, но ничего не знаете о её составляющих. Что ещё может быть проще своих частей? Например, чёрная дыра, у которой, как известно, нет волос. Она поглощает огромное количество материи и энергии, но как объект описывается всего тремя параметрами: масса, заряд и угловой момент. Однако сейчас стали говорить, что у чёрной дыры всё-таки есть квантовые «волосы», и вся информация о её содержимом становится доступна по мере её испарения.

Полное квантовое состояние Мультивёрса Эверетта (универсальная волновая функция) алгоритмически проще, чем состояние одного из множества параллельных миров, входящих в эту суперпозицию. Та же история и с космологической мультивселенной: согласно инфляционной гипотезе о Вселенной нулевой энергии, суммарная энергия-масса Вселенной равна нулю, поскольку положительная масса частиц компенсируется отрицательной гравитационной энергией. Есть и примеры из математики. Число 1 – простое и неделимое, а его разложения (дроби, бесконечные ряды) могут быть гораздо сложнее. Набор всех чисел, состоящих из миллиарда битов, описать легче, чем любое отдельное число из этого набора. Всю последовательность Фибоначчи можно задать короткой формулой, но, чтобы получить значение её n-го члена, нужно вычислить значения всех предыдущих членов, начиная с третьего. Множество Мандельброта задаётся одной короткой рекурсивной функцией или компьютерной программой из нескольких строк кода, но, чтобы вычислить отдельный его элемент, потребуется произвести сложное итерационное вычисление, то есть применить функцию к себе самой много раз подряд.

Мультивёрс Эверетта работает как квантовый компьютер, выполняя все возможные вычисления квантово-параллельным способом. Каждое возможное вычисление является элементом его полного состояния, для описания которого достаточно унитарного уравнения Шрёдингера. Но чтобы получить результаты вычисления в конкретной ветви волновой функции, нужно ввести в компьютер его «программу» (фундаментальные константы и начальные условия) и шаг за шагом пройти все итерации. Так же и вся мультивселенная может быть описана короткой формулой, в то время как для полного описания отдельного его элемента (синглвёрса) нужно осуществить множество итераций этой формулы, то есть по сути воспроизвести всю его историю с момента Большого взрыва. Инфляционная мультивселенная проще, чем отдельная вселенная, если её описание сводится к простому принципу («все возможные значения констант реализуются»), а каждая отдельная вселенная требует сложной конкретизации: начальные условия, константы, история. Множество всех возможных миров можно определить короткой формулой: «всё, что логически возможно, существует», а конкретный мир требует детальной спецификации всех фактов.

Так если сложность мультивселенной субаддитивна, почему то же самое нельзя сказать и о Боге? Можно, и это будет вычислительной формализацией учения о божественной простоте. Но простой Бог мог сотворить только простую мультивселенную, которая эволюционировала уже сама по себе без какого-либо божественного провидения, расщепляясь на ветви-вселенные. Также он мог сотворить одну недетерминированную вселенную с очень низкой энтропией (и низкой сложностью) на момент Большого взрыва, в дальнейшем эволюционировавшую в сторону увеличения энтропии (за счёт гравитации и диссипации) и количества информации (за счёт квантовой случайности). А создание супердетерминированной или по крайней мере «тонко настроенной» вселенной может быть делом рук только очень сложного Творца, который заранее должен был в своём разуме осуществить процесс отбора среди всех возможных миров. Следовательно, с идеей божественной простоты совместимы только деизм и мультивёрсный пантеизм, но никак не классический теизм, в котором Бог контролирует движение каждого электрона.

Подытожим наши рассуждения о Боге и Мультивёрсе словами Ричарда Докинза из книги «Бог как иллюзия»:

«Иногда высказывается мнение, что гипотезы о существовании многочисленных вселенных – это ненужное сибаритство, прибегать к которому не следует. Сторонники этого мнения заявляют: если мы позволяем себе роскошь воображать мультивселенную, стоит ли останавливаться на полпути; почему бы не позволить и бога? Разве обе эти концепции не являются одинаково расточительными, сформулированными с определённой целью и одинаково неудовлетворительными? Рассуждающие так люди не понимают до конца возможностей естественного отбора. Основным различием между реальной сумасбродностью гипотезы бога и кажущейся сумасбродностью гипотезы мультивселенной является статистическая невероятность. Несмотря на свою сумасбродность, мультивселенная проста. Бог же, как и любой мыслящий, принимающий решения и рассчитывающий их последствия сложный субъект, – исключительно невероятен – в том же самом статистическом смысле, как и те объекты, которые он призван объяснить. Сумасбродность мультивселенной заключается в количестве предполагаемых в ней вселенных. Но каждая отдельная вселенная – проста с точки зрения управляющих ею физических законов, ничего исключительно невероятного мы не предложили. Но стоит ввести в гипотезу разумное существо – и ситуация меняется на противоположную».

Нам свойственно думать, что, если есть сложный объект, значит, он был сотворён ещё более сложным субъектом. В конце концов, все предметы, которые нас окружают, сделаны людьми, а люди сложнее этих предметов. Люди не могут создать ничего одушевлённого, следовательно, растения, животные и мы сами созданы кем-то, кто сложнее нас. Но в мире, где есть эволюция, эта логика не работает. Теперь мы знаем, что сложность рождается в ходе необратимого вычисления, основанного на трёх принципах: репликации, вариации и отбора. Эволюция – единственный известный нам процесс, способный создать сложное из простого. При наличии постоянного источника низкоэнтропийной энергии (Солнца), циклической смены влажности сухостью и необходимых химических веществ на планете зарождается жизнь, а её эволюция по Дарвину может привести к появлению разума. В этом нет никакого замысла, и этот процесс не детерминирован ничем, кроме законов физики, допускающих возможность самовоспроизведения. А сами законы физики, если они кажутся вам сложными, тоже могли появиться в результате вариации и отбора среди множества вселенных в мультивселенной.

Вывод

Таким образом, если отбросить надуманные границы между наукой и религией вроде «непересекающихся кругов», и сравнить гипотезы Бога и мультивселенной на предмет научности, фальсифицируемости, трудноварьируемости, предсказательной и объяснительной силы, религиозная версия окажется не в лучшем положении. В принципе к этому выводу можно было прийти и другим путём, изучая историю науки – как она шаг за шагом отвоёвывала у религии новые территории области познаваемого, объясняя естественными причинами явления, которые ранее считались исключительно божественными. Религия, в свою очередь, адаптировалась к научным открытиям, модифицируя гипотезу Бога так, чтобы она не противоречила установленным фактам. Современный Бог христианских философов изменился до неузнаваемости по сравнению с тем, каким он был тысячелетия назад: из жестокого и ревнивого ветхозаветного Иеговы он превратился в абстрактную и аморфную сущность, по самой своей природе неспособную причинять зло, описанное в Библии (например, Всемирный потоп, приказ евреям истребить прежних жителей «земли обетованной», страдания, причинённые Иову и членам его семьи). Но за это время не было ни одного случая, когда теологи совершили бы открытие или полезное изобретение, сделали бы точное предсказание или нашли убедительное доказательство божественного чуда и заставили бы учёных корректировать свои теории под влиянием этих данных. Среди известных науке фактов нет таких, которые требовали бы для своего объяснения привлечения сверхъестественных сил. А если бы и появились неоспоримые свидетельства нарушения законов физики, божественное вмешательство было бы последним в списке рассматриваемых гипотез, поскольку любое другое объяснение кажется более убедительным.

В ходе деконструкции онтологического аргумента мы показали, что понятие монотеистического Бога как всемогучего, всезнающего и всесовершенного существа противоречиво, следовательно, его существование в логически возможных мирах исключается. Также мы сравнили Бога-Творца, наблюдаемую вселенную и мультивселенную с точки зрения алгоритмической сложности и убедились, что монотеистический Бог сложнее всего, что мы знаем, и в силу этого исключительно невероятен в статистическом смысле. В то же время Мультивёрс вычислительно проще синглвёрса, множество всех возможных миров проще одного конкретного мира, множество всех возможных строк проще одной случайной строки, множество всех книг Вавилонской библиотеки проще одной случайной книги, множество Мандельброта проще отдельной его части, и т.д. Следуя этой логике, можно связать доктрину божественной простоты с математическим понятием субаддитивности и сказать, что Бог как целое проще своих отдельных атрибутов и эманаций. Но такой Бог неспособен выступать творцом сложной вселенной, контролировать движение каждого её электрона, читать наши мысли и отвечать на молитвы. В лучшем случае речь идёт о деистическом Боге-Творце мультивселенной, который пустил её эволюцию на самотёк, или о пантеистическом Боге, тождественном мультивселенной или законам физики.

В заключение должен сказать, что не ставил цель поколебать вашу веру в какого-либо бога, если вы ею обладаете, и тем более оскорбить чьи-то религиозные чувства, что бы это ни значило. Многие следуют принципу «верую, ибо абсурдно», но тогда все «доказательства» существования христианского Бога, сформулированные в рамках рационалистической апологетики, не имеют смысла. Мои доводы адресованы тем, кто верит в гипотезу разумного замысла как лучшее объяснение нашего существования, аналогично тому, как я верю в инфляционную мультивселенную и модальный реализм. Такая вера основана на рациональных аргументах и допускает обновление субъективных вероятностей, а при достижении высокой вероятности (скажем, 0,75) становится знанием. Исходя из всего вышеизложенного, вы можете сказать, что моя вера в мультивёрсных богов ничем не отличается от атеизма, ведь речь идёт о богах из миров с другой физикой, не имеющих никакого отношения к нашему миру. А потенциальные физические боги из будущего нашей вселенной, даже если мы сами ими станем, не являются богами в строго религиозном понимании этого термина. Значит, мне следует честно признать свою убеждённость в том, что мы живём в атеистической вселенной. Но я всё же допускаю возможность того, что наша вселенная является теистической – может и не в сверхъестественном смысле этого слова, однако вполне достаточном для существования культа поклонения истинному Богу мира сего. О чём я расскажу уже в следующей статье.