Многие из поколения 80–90-х зачитывались сказками об Алисе Селезнёвой, ну или как минимум смотрели «Гостью из будущего» и «Тайну третьей планеты». И вот я стала взрослой, родила сына, и мы с ним дошли до прочтения сказок о девочке, с которой ничего не случится. Оказалось, книжно-мультяшная Алиса из моего детства и Алиса, с которой я встретилась в свои 30+, — две разные девочки. И светлый мир будущего с космическими мирами и машиной времени тоже совсем другой.
В произведениях Булычёва люди достигли небывалых высот, а общественное благо всегда ставится выше индивидуального. Фантаст писал, что всех нас ждет действительно светлое будущее, люди станут гораздо умнее, добрее, а общество — справедливее. Автор говорил: «Предсказывать — занятие гадалок и футурологов». Поэтому мир Алисы — это скорее проверка человечества на взрослость: сумеем ли мы отказаться от невежества, жадности и побороть страх перед знаниями.
С высоты 2026 года приходится признать: эту проверку мы провалили. Предлагаю посмотреть, каким видел наше ближайшее будущее Кир Булычёв. Вангую, что мы так к нему и не придем.
Травма военного поколения в детских книгах
У книжной семьи Селезнёвых, к слову, были вполне реальные прототипы. Алиса получила имя в честь дочери писателя, Алисы Можейко, хотя Булычёв подчеркивал, что не списывал с неё внешность и характер героини. Маму Алисы зовут Кирой — как и жену писателя Киру Сошинскую. Совпадает и профессия: Сошинская по образованию была архитектором, работала художником и иллюстрировала многие книги мужа.
Дочь Булычёва, Алиса, вспоминала, что видела родителей только по выходным.
Все наше поколение было при бабушках с дедушками, а это были люди, как правило, довольно консервативных взглядов, старой формации. Когда подъем в семь или восемь утра, отбой в девять вечера. Когда в выходные я попадала к родителям, вдруг оказывалось, что меня уже в девять укладывают, а папа в это время только садится работать. А потом я уже в девять утра встала, а папа спал до часу.
Для меня это было что-то совершенно запредельное, был такой легкий детский шок. У папы, как у творческого человека, был абсолютно другой образ жизни, он работал лежа на полу, читал всегда лежа. В любой свободный момент он садился печатать на машинке, причем так углубленно, вокруг ничего не слыша.
Тут важно упомянуть еще один факт о маме книжной Алисы: в серии мы в основном видим только папу, космического зоолога, и у него не так чтобы много времени на дочь. А мама героини — космический архитектор — постоянно в космических командировках. И ни папу, ни Алису это не смущает.
А литературная мама у Алисы, конечно, есть, только она все время в отъезде: то строит дома на Плутоне, то еще где-нибудь…
Этот момент меня тоже смутил: ребенок растет почти без вмешательства родителей, бабушки и дедушки в книгах не упоминаются. То есть в построенном Булычёвым будущем главная воспитательная роль, по всей видимости, отводится обществу и социальным институтам. Но мы уже знаем о результатах таких экспериментов: идеальные взрослые в таких условиях не вырастают, только травмированные.
Тут важно вспомнить теорию привязанности, которую разработал психиатр Джон Боулби в конце 1940-х, дополнила психолог Мэри Эйнсворт, а популяризировали Людмила Петрановская и Юлия Гиппенрейтер. Согласно теории, ребенку жизненно необходима устойчивая эмоциональная связь хотя бы с одним регулярно заботящимся о нем взрослым. Такой человек становится для ребенка «безопасной базой»: рядом с ним тот учится справляться со страхом, исследовать мир и выстраивать отношения. Длительная изоляция, эмоциональная холодность и частая смена воспитателей могут нарушать социальное и эмоциональное развитие — хотя их последствия не обязательно необратимы.
Но такой была реальность эпохи, так жило большинство семей. Булычёв, он же Игорь Можейко, родился в 1934 году. Его отец оставил семью, когда будущему писателю было пять лет, отчим Игоря погиб на фронте. В общем, да, это та самая травма поколения, о которой говорила Петрановская и другие эксперты в теме детства. Петрановская описывала поколения женщин, потерявших мужей на войне, а до того переживших революцию, репрессии, голод. Это было поколение матерей, которые в одиночку растили детей как могли. В ту пору и в тех обстоятельствах главное в родительстве было — одеть и накормить. Эти женщины уже героини, если справились с такой задачей. Понятно, что после смены на заводе, очереди в магазине и готовки дома на эмоциональное общение уже не оставалось ни времени, ни сил.
Неудивительно, что в книжной версии будущего к детям сохранилось отношение в духе советского времени. С одной стороны, Булычёв будто показал выход из той ситуации: к детям можно относиться уважительно, воспринимать ребенка как личность. С другой же, сохранился флер, советский отпечаток с ночными яслями и садиками, где многие малыши проводили всю рабочую неделю, и тремя месяцами летних каникул (в лучшем случае — у бабушек, в худшем — в лагере). В те годы родители не видели ребенка месяцами, и это было нормой того времени. Современные же сгорают от стыда, если слишком мало поиграли со своим чадом или включили аудиокнигу, а не прочитали сказку на ночь…
Нельзя категорично сказать, что 50 или 100 лет назад детей любили меньше. Любили, просто по-другому. И дело не только в советской культуре. Например, в Европе до Астрид Линдгрен о детях как людях вообще мало кто говорил. Линдгрен и Януш Корчак переломили эпоху, радикально изменив отношение к детству. Но вернемся к Алисе.
Идеальный мир
В земном будущем сложилось мирное общество без дефицита в магазинах и недостатка самих магазинов. Есть узнаваемые коммунистические идеалы: деньги почти исчезли из повседневной жизни, образование доступно всем, а труд воспринимается как возможность приносить пользу, а не выживать.
Мороженое и прочие блага бесплатны для всех. Все трудятся не за лычки или награды, а ради науки, знаний, прогресса как высших ценностей. Просторы Вселенной бороздят космические корабли, и никакой тебе войны миров. Есть лишь пара завалящих космических пиратов, похожих на дворовых гопников, да еще несколько деградировавших до средневековья планет. Инопланетяне и земляне летают друг к другу на экскурсии, спортивные матчи и научные конференции. В общем, мир, дружба и жвачка.
Труд, как говорят, превратил обезьяну в человека, так вот, отсутствие труда обязательно превращает человека в обезьяну.
Все как-то слаженно понимают, что им надо делать, и творят великие дела. Каждый, куда ни кинь, гений, а рутинную работу выполняют роботы.
Дома строят легко и быстро, выращивают из коралловых бактерий, что-то вроде 3D-технологий, — жилищный вопрос решен.
И дом из кораллов растет в ту сторону, куда его направишь арматурой.
Технология описана так: люди нашли быстроразмножающуюся бактерию, живущую по принципу кораллового полипа. Ее споры рассыпают по основанию и поливают питательным раствором, после чего материал начинает расти. Прутья арматуры задают направление и форму стен, окон, балконов и дверных проемов. Получившийся дом представляет собой цельную конструкцию, устойчивую к морозам, пожарам и землетрясениям. Если результат не нравится, материал можно растворить и вырастить здание заново.
По городу люди передвигаются в летающих шарах, которые даже не нужно уметь водить. Подошел, сел и полетел куда надо. А на место улетевшего шара тут же «паркуется» следующий — каршеринг, только без денег, пробок и бензина.
…по улице наперегонки, не касаясь мостовой, промчалось три прозрачных шара…
А призвание с тобой с пеленок — видимо, еще в детстве надо решить, что ты будешь делать: летать в космос или строить дома, конструировать роботов или изучать инопланетных животных. И будешь заниматься этим всю жизнь. Времени играть в песочнице с такими планами на жизнь не будет, но зато можно слетать на Венеру на выходные. Идеальные технологии, общество, в котором рождаются…
Идеальные дети, от которых немного не по себе
В будущем не станет обыкновенных людей. На Земле будет жить пять миллиардов исключительных, знаменитых, одаренных людей.
Возьмем одно из самых известных произведений Булычёва — «Сто лет тому вперед». По этой книге сняли фильм «Гостья из будущего», главная героиня которого стала кумиром целого поколения, чье детство пришлось на 80-е. Многие школьники той эпохи были тайно влюблены в исполнительницу главной роли.
После выхода фильма мешки с письмами приносили не только к Наташе Гусевой, но и нам. Конечно, мы их читали. Писал, например, какой-нибудь мальчик Вася: «Дайте мне телефон Наташи, я на ней жениться хочу». (Из интервью дочери Кира Булычёва.)
Алиса в книге бегает и прыгает круче олимпийских чемпионов советской эпохи, ее физические и интеллектуальные способности, уровень знаний на фоне школьников 80-х — как у сверхчеловека. Она свободно говорит на нескольких языках. Из другой книги мы узнаём, что языкам учат за несколько часов с помощью специальной трансляции в мозг. Но сам факт!
Алиса в волейбол играет лучше всех. Математику знает. В Лондоне была, в Австралию летала, по-английски разговаривает даже лучше меня. Она супермен.
Я не очень способная, — сказала Алиса. — Я знаю только восемь языков.
Но какой ценой получаются такие маленькие сверхчеловеки? Дети будущего работают над реальными научными проектами, запускают спутники, выводят новые виды животных и растений — в общем, служат на благо общества.
Не все ли равно, сколько лет человеку, если он знает свое дело.
А знаний у них больше, чем у современных ученых: и селекция, и физика с математикой, и генная инженерия… Правда, с таким багажом знаний в 10 лет возникает вопрос: а было ли у них вообще детство в привычном нам понимании? Читали ли им сказки на ночь? Играли ли они в вышибалу или классики?
Ах эти современные дети! Могут перечислить все спутники Юпитера, а забыли, чем знаменита курочка Ряба!
Конечно, в мире Булычёва ребенок имеет право на ошибки, на любопытство и приключения, но возраст не освобождает его от ответственности за других. С одной стороны, мне кажется, секрет успеха этих книг у детей нескольких поколений в том, что в произведениях к ним относятся как к взрослым. С другой, ребенок — это не маленький взрослый, у него другая психика, реакции, иначе работают системы возбуждения и торможения, да и критическое мышление еще не развито. Поэтому нельзя возлагать на ребенка те же ожидания, что и на взрослого, — он эту ношу не осилит.
Мир Булычёва транслирует совершенно новое для советской детской литературы отношение к детям
В мире Булычёва все кажется ярким и светлым: без болезней, войн и почти без смертей люди живут больше ста лет и не жалуются на здоровье. Но еще в этом мире ребенок будто не имеет права быть ребенком — он должен думать о других, о будущем, о своем вкладе в это будущее. Что ты сделал ради того, чтобы жить в этом прекрасном мире?
Но в произведениях Булычева есть важная деталь, несвойственная многим советским детским книгам: ребенка уважают базово, как любого человека, он не должен это нормальное базовое отношение заслуживать прожитыми годами. Это основная настройка общества будущего, и ее, к слову, не хватает обществу современному, называющему детей личинками или как-то похуже и не желающему признать, что у ребенка есть те же права, что у любого взрослого.
Я искренне считаю, что Булычёв был прогрессивен в хорошем смысле этого слова. Его отношение к детям радикально лучше, чем у многих писателей той эпохи. Вспомните Носова с его «лучше пусть тебя убьют, чем мой сын будет вором». Это цитата матери из рассказа об украденных с колхозной грядки паре огурцов. И еще не советую читать с детьми Михалкова — волосы становятся дыбом. Но мы должны оценивать творчество с учетом современных знаний и контекста той эпохи, в которую писал автор. Поэтому я и говорю о тех моментах, которые меня в этих книгах зацепили уже с высоты прожитых лет и какого-то жизненного опыта. Получается, Булычёв зацепил меня дважды: и как ребенка, и как родителя.
В книгах об Алисе мы видим, какими должны быть настоящие взрослые
Некоторые моменты в книгах о девочке с Земли современному читателю могут показаться жестокими. Взрослые в мире Алисы слишком легко допускают детей к опасным экспериментам, космическим экспедициям и спасению целых планет. Однако для Булычёва зрелость определялась не количеством прожитых лет, а способностью понять опасность и все равно помочь тому, кто слабее.
Тут можно сделать поправку: в книгах писателя на Земле будущего все люди (и не только) — ответственные, вежливые и думают о благе других. Возможно, Булычёв считал, что в таком мире и дети будут взрослеть раньше. Но я все-таки не хочу, чтобы ребенка лишали детства даже под самым благовидным предлогом, и категорически не верю, что из детей, которые с раннего детства несут огромную ношу общественной пользы, вырастут сознательные, спокойные, добрые, эмпатичные взрослые.
Но примем как данность, что в произведениях об Алисе дети — маленькие взрослые, ответственные и готовые к подвигам. И вот в романе «День рождения Алисы» наш старый знакомый из «Тайны третьей планеты» Громозека берет Алису в археологическую экспедицию на планету Колеида, где все население загадочно вымерло, по всей видимости от космической чумы. Громозека, манипулируя чувствами, уговаривает десятилетнюю девочку отправиться в прошлое, чтобы спасти население Колеиды.
Чтобы ты… нашла способ эту чуму убить в зародыше.
Операция не санкционирована, ее никто не согласовывал, Институт времени против, но Алиса все равно отправляется туда, рискует жизнью и спасает планету вместе с очаровательным, напоминающим котенка профессором-инопланетянином. В произведениях Булычёва Алиса и другие дети совершают много и героических, и безответственных поступков. Меня это несколько коробит: у ребенка не может быть взрослого уровня ответственности, это непосильная ноша.
— Вы и Алису сюда втравили?
— Что за выражения, академик! — обиделся Громозека. — Я никого не втравливал. Алиса — опытный человек. Ей уже десять лет, и у нее за плечами несколько космических путешествий. Она отлично справится с этим небольшим заданием.
Напомню, Алисе в этой книге через неделю должно было исполниться десять…
Сплю, — прошептал в ответ Громозека. — Свитер не забыла?
Позднее Громозека признается, что знал о космической чуме, но намеренно не остановил Алису, заранее объяснил ей, как пользоваться вакциной, и попросил археолога Рррр (инопланетянин в форм-факторе котенка) сопровождать ее. То есть мнимая беспечность Громозеки была частью плана.
С точки зрения современной морали весьма спорный поступок положительного персонажа Громозеки. Но мы опять вспоминаем идеи Булычёва и время, в которое он вырос. Это снова история о том, что нужно думать о других, об общественном благе, а «я» — последняя буква алфавита. Не буду давать оценок, но вот так изменилась мораль с того времени.
Сам писатель говорил, что его книги в основном написаны для взрослых, хоть и кажутся на первый взгляд детскими. И идея этих книг — нести добро.
У меня несколько «аудиторий», поэтому, если говорить о детской литературе, есть у меня несколько книг, которые можно условно назвать подростковыми. Но в основном я пишу для взрослых. Просто у детской и взрослой литературы разные задачи. Задача детской литературы — педагогическая, воспитательная. Я стараюсь сделать, чтобы хороших людей было больше, а плохих меньше. А взрослая фантастика — это предупреждение.
В цикле об Алисе мы видим лучшую версию нас и нашего будущего, даже наших детей. Но эти люди будущего слишком уж идеальны, поэтому многие книги воспринимаются как утопия. Хотя в этом и смысл — задать планку, к которой нужно стремиться: победить средневекового дикаря в себе и стать своей лучшей версией…
Средневековье как отражение проблем общества
В книгах Булычёва перелететь с одного континента на другой — как сейчас съездить куда-то на автобусе. Пересечь Москву можно за секунду через портал. Ну и везде космодромы, чтобы в любой момент отправиться к инопланетным друзьям, в основной массе столь же цивилизованным, что и люди будущего.
Конечно, не все так утопично: есть отсталые цивилизации, которые все еще воюют. Однако на Земле в реальности писателя войн больше нет, только прогресс.
Разные живут в Галактике народы. Как когда-то на Земле, здесь рядом живут и передовые народы, и отсталые, и даже дикари. Есть даже в Галактике и такие планеты, жители которых еще не представляют, как можно не воевать.
В романе «Город без памяти» Алиса попадает на планету Крина, с которой раньше совершали межгалактические путешествия, но ученых там свергли, читать запретили, и все жители стали неграмотными.
— Это сам повелитель грома и луны, верховный Клоп Небесный, первый вкушец королевства.
— Ой, — сказал Пашка, — можно понятнее?
— …Первый вкушец — это верховный жрец нашей земли. <…> У нас их называют вкушецами. Это приличнее. <…> Потому что жрец жрет. А наши не жрут, а вкушают.
Девиз этой планеты — «Человек человеку волк». Все, кто знает, какой была жизнь до тирании, и кто читал древние книги, — враги народа. Слова в этом мире перепутались: дикие местные тираны хотели назвать себя волками, а вместо этого назвались кротами, потому что без книг значения многих слов забыли. Имена узурпаторов — говорящие: они хотели именоваться в честь сильных и благородных животных, но стали Червяками, Тараканами, Радикулитами Грозными и Клопами Небесными.
— Клоп с Тараканом, — фыркнул Пашка. — Смешно!
— Никто не думает, что это смешно. А кто подумал, уже умер, — сказала Речка.
Ну а как еще может быть в мире, где за чтение убивают, а мудрецам, если те научились читать, стирают память? Цитата местного мудреца Кошмара:
Незнание — высшая форма знания. Где чтение более страшный грех, чем убийство ребенка? В этом мире, в принципе, и убийство-то за грех не считается, если речь, конечно, о простолюдине.
Если мы не ударим сегодня и не выжжем священным огнем Убежище помников, нам не жить. И погибнет наш славный мир, мир, в котором все довольны, все забывчивы и спокойны. Помники подняли руку на самое святое, что у нас есть, — на детей! <…>
— Людоеды! — раздался крик толстой поклонки <…> — Они пожирают наших крошек!
— Ты права, Коси-косиножка, — согласился Клоп. — Они их пожирают. Но раз уж здесь только свои, я открою вам страшную тайну, которая должна умереть в этих стенах! На самом деле они их не едят. Они их учат читать.
Наступила такая тишина, что у Алисы зазвенело в ушах.
— Читать? — спросил кто-то тихо.
— Читать и писать.
— Но этого не может быть!
— Это и есть их главная цель. Они крадут счастливых, ничего не знающих, живущих в мирном неведении крошек, утаскивают их в свой вертеп и там превращают их в новых помников. Дети уже никогда не вернутся к нам. Они уже не дети, они страшные оборотни.
— Зачем читать? — послышался голос из зала. Спрашивал горбун Таракан. — Зачем читать? Для этого есть мудрецы.
— Сегодня читают сотни помников, завтра их будут тысячи!
— Смерть помникам! — крикнул Червяк Самыйдлинный.
— Смерть! — раздались крики поклонов. <…>
— Помники воспитали оборотней, которые умеют читать и готовы свергнуть справедливую власть благородного невежества. Они уже среди нас. Они таятся, они ходят по улицам, они делают вид, что они такие же, как и мы с вами. И они подслушивают, вынюхивают, доносят своим господам…
В этом мире-перевертыше мудрец должен знать все, при этом ничему не учиться. Настоящая мудрость позволяет ему ничего не знать, однако судить обо всем. А девиз мудрецов — «Ничего не вижу и не слышу — так безопаснее».
— Мне говорили, что его уже пять раз лишали памяти, а он все равно остался мудрецом. Они такие живучие… Года не пройдет, как он снова начнет учить людей, как надо жить.
Учеба и вовсе объявлена опасной, поскольку заставляет человека запоминать, а память угрожает государству, построенному на невежестве.
Деспоты не выносят ученых, инженеров и учителей — они понимают, что если верх возьмут ученые, то трудно будет удержать в руках рабов. Рабы должны быть невежественными и желательно неграмотными.
На планете царит жестокость, религиозный фанатизм, рабство и полная дикость, которую способно победить только образование. По мнению Булычёва, образованные люди будущего просто не могут творить дичь и развязывать войны, их призвание — созидание. Поэтому наука и образование — единственный способ победить человеческие грехи.
Но тут есть такой момент: получив знания, жители Крины потеряли ту самую эмпатию, способность сострадать и ставить себя на место другого человека. Этими качествами обладают только «помники», которые помнят и расшифровывают артефакты прошлой, разумной цивилизации на планете.
Не может же быть, чтобы люди стали людьми, разумными существами, если они, кроме войны, ничего другого не знали и не умели.
Город без памяти — это как раз противоположность миру Алисы. Если в первом победило невежество, то во втором — знания и наука. Прилетевшие на дикую планету земляне мыслят совсем по-другому и принципы, по которым живут криняне, повергают их в шок. Но даже увидев всю эту дикость, земляне хотят вернуть планету и ее народ к цивилизации, хотят заставить их вспомнить все: как летать на другие планеты, строить обсерватории, школы и больницы, развивать науку. Только так, по мнению Алисы и ее друзей, можно кого-то спасти.
Разум и эмпатия все-таки не одно и то же. Психиатр Дуглас Келли и психолог Гюстав Жильбер исследовали нацистских лидеров на Нюрнбергском процессе и не нашли у них психических расстройств. Более того, у многих было хорошее образование, высокий интеллект. Единственное, в чем сошлись потом разные исследователи, — у всех этих людей отсутствовала эмпатия.
«Зло, как мне кажется, — это отсутствие эмпатии», — говорил Гюстав Жильбер после.
То есть знания и ум еще не показатель «хорошести» человека. Нужно что-то большее. Мне показалось, что Булычёв подразумевал в этом сложном произведении, что важны не только знания, но и добро, воспитательная роль, которую несут хорошие книги. Нужна не только эрудиция, но и ответы на вопросы, что такое хорошо и что такое плохо.
Не все так однозначно. Детей — воспитываем, взрослых — предупреждаем
Взрослые книги Булычёва отличаются от приключений Алисы мрачностью и серьезностью. Есть там и антиутопии, и сатира, как в «Великом Гусляре», и историческая фантастика. Ведь сам Булычёв был серьезным ученым, историком, востоковедом, бирманистом, так что умел говорить на важные темы. Он потому и начал писать под псевдонимом, чтобы роль писателя-фантаста не помешала его научной карьере и защите диссертации.
Мир Алисы — самая светлая, но далеко не единственная часть творчества Булычёва. Есть произведение «Поселок» о выживании людей после катастрофы, о цене сохранения человечности. Есть «Смерть этажом ниже» — о техногенной катастрофе, которую власти решают скрыть от людей. И даже «Река Хронос» — об альтернативной истории России. В романе «Последняя война» люди будущего находят цивилизацию, уничтожившую себя в термоядерной войне. Булычёв умел писать не только о будущем, которого хотелось бы дождаться, но и о будущем, которого следует опасаться.
Настоящее имя Кира Булычёва — Игорь Можейко. Он прожил жизнь сразу в двух мирах. В одном был ученым, исследовал государства, религии, войны и исчезнувшие цивилизации. В другом — Киром Булычёвым, который позволял девочке из будущего исправлять ошибки взрослых. Он не утверждал, что XXI век обязательно будет таким, как в книгах об Алисе. Напротив, писатель предупреждал, что будущее невозможно вычислить. Но он определил критерии, по которым его можно оценивать: умение взаимодействовать и находить точки соприкосновения, уважение к знаниям, равенство людей и готовность спасать чужую планету так же решительно, как собственную. К техническому будущему Булычёва мы местами приблизились, к человеческому — только идем.
Закончить статью хочется цитатой из интервью писателя:
«— Вы, наверное, любите чудеса?
— Кто же их не любит? Главное, чтобы они случались.
— Но с вами ведь случаются!
— Случаются. Если я их сочиню».
Автор: darovska_online
