Если закрыть глаза и заткнуть уши, может показаться, что большая часть мира исчезла, однако вы сами продолжаете полностью ощущать своё присутствие, оставаясь наедине с собой в собственной голове.
Это осознание собственного опыта считается одним из фундаментальных компонентов того, что делает нас людьми, что означает быть сознательным существом, а не организмом, действующим исключительно на основе реакций.
Один из самых глубоких вопросов, на которые человечество пока не нашло ответа, заключается в следующем: откуда берётся сознание? Как оно возникло в ходе эволюции? И сколько других существ на нашей планете обладают похожим осознанием собственного индивидуального опыта жизни?
Традиционно нейробиология рассматривает кору больших полушарий, складчатый мягкий наружный слой мозга, как так называемое «вместилище сознания», где, предположительно, возникает наше субъективное восприятие мира. Но что, если истинный источник сознания находится гораздо глубже, в значительно более древней части мозга?
Поиски ответа на этот вопрос лежат в основе новой статьи нейробиологов Маршалла Девора из Еврейского университета в Иерусалиме и Марка Барона из Гарвардской медицинской школы. Они утверждают, что мы, возможно, искали источник человеческого самоощущения не там, где следует.
И если сознание возникает в стволе мозга, как предполагают исследователи, то, возможно, его происхождение не столь уж исключительно человеческое.
Кора больших полушарий, несомненно, играет важнейшую роль в том, как мы воспринимаем мир. Именно здесь мозг обрабатывает значительную часть сенсорной информации, которую наши органы чувств непрерывно собирают, помогая нам осмысливать окружающую действительность.
Однако обработка информации и её сознательное переживание — не одно и то же. В конце концов, наши органы чувств воспринимают гораздо больше информации, чем мы способны осознать.
По мнению Девора и Барона, кора больших полушарий может быть вовсе не тем местом, где начинается само субъективное переживание. Одной из главных подсказок, утверждают они, является боль.
Представьте, что вы прикоснулись к горячей плите. Ещё до того, как вы успели это осознать, ваша нервная система уже обнаружила обжигающую температуру, и вы отдёрнули руку. Лишь после этого вы можете почувствовать боль, сигнализирующую об ожоге.
Между обнаружением повреждающего воздействия и ощущением боли существует совершенно чёткое различие. Первое называется ноцицепцией, и его можно объективно измерить. Ощущение боли, напротив, представляет собой сугубо субъективный опыт, и вопрос о том, где именно он возникает в мозге, остаётся открытым.
Для таких чувств, как слух, зрение и обоняние, в коре больших полушарий существуют хорошо определённые области обработки информации. Для боли такой области нет, что, по мнению Девора и Барона, указывает на её более фундаментальное происхождение.
Существует и ещё одно странное различие между болью и другими сенсорными переживаниями. Когда учёные стимулируют участки коры больших полушарий, связанные с органами чувств, они могут воспроизводить сенсорные ощущения, например вызывать фантомные вспышки света или звуки, хотя никаких реальных вспышек или звуков нет. Однако такая стимуляция редко вызывает боль, даже если воздействовать на области мозга, которые обычно участвуют в её обработке.
По словам исследователей, это позволяет предположить, что, хотя кора больших полушарий обрабатывает информацию о боли, само болевое переживание возникает где‑то в другом месте. И этим местом, как они полагают, может быть ствол мозга, вытянутая структура в основании головного мозга, соединяющая большие полушария со спинным мозгом.
Это одна из наиболее древних в эволюционном отношении частей мозга позвоночных, строение которой имеет много общего у самых разных представителей этой группы животных. Задолго до появления сложно устроенной коры больших полушарий ранние формы ствола мозга уже помогали животным регулировать жизненно важные функции.
Сегодня ствол мозга участвует в регулировании таких процессов, как дыхание, сердечный ритм и циклы сна. А повреждение ствола мозга может иметь тяжёлые последствия: человек способен потерять сознание или впасть в кому, даже если кора больших полушарий осталась практически неповреждённой. Традиционно это трактовалось как свидетельство того, что ствол мозга помогает поддерживать состояние сознания, но не является его непосредственным источником.
В предыдущем исследовании лаборатории Девора учёные вводили крошечные дозы анестетиков в определённую область ствола мозга крыс. В результате животные практически полностью переставали реагировать на внешние раздражители, впадая в состояние, напоминающее общую анестезию, несмотря на удивительно малые дозы препаратов.
Это убедительно демонстрирует роль ствола мозга в поддержании бодрствования. Однако Девор и Барон утверждают, что его значение может быть гораздо более фундаментальным. По их мнению, некоторые из наиболее интересных доказательств можно обнаружить при изучении людей и животных, у которых кора больших полушарий серьёзно повреждена или практически отсутствует.
В редких случаях дети, родившиеся с состоянием, называемым гидранэнцефалией, при котором отсутствует значительная часть больших полушарий головного мозга, демонстрируют поведение, указывающее на некоторую степень осознанности. Они могут реагировать на знакомых людей, проявлять предпочтения и взаимодействовать с окружающим миром таким образом, который соответствует переживанию радости или боли.
Аналогичным образом эксперименты на животных, у которых хирургическим путём удаляли кору больших полушарий, показали, что некоторые из них по‑прежнему способны демонстрировать удивительно сложное поведение, включая реакции на боль, предполагающие наличие эмоционального компонента.
Ничто из этого не доказывает, что такие люди или животные действительно обладают сознательным восприятием мира. По одному лишь поведению невозможно установить наличие субъективного опыта.
Однако эти наблюдения допускают возможность того, что по крайней мере некоторая примитивная форма осознанности может существовать без сложных механизмов коры больших полушарий, с которыми традиционно связывают сознание.
Девор и Барон предполагают, что обе части мозга вносят вклад в сознательный опыт. Согласно их модели, ствол мозга обеспечивает фундаментальное переживание самого факта существования в сознании, тогда как кора больших полушарий обрабатывает информацию, наполняющую это переживание содержанием. «Предполагаемая нами обработка информации в стволе мозга носит исключительно биологический характер и представляет собой относительно простой, „примитивный“ процесс», — пишут они в своей статье. «Она придаёт своего рода „оттенок“ сложным неосознаваемым вычислениям, выполняемым преимущественно корой больших полушарий, ощущение „присутствия“, субъективное „чувство“, подобно цвету, добавленному к чёрно‑белому изображению».
Кора позволяет нам интерпретировать окружающий мир, обращаться к воспоминаниям, воображать возможные события и размышлять о собственных мыслях. Однако лежащее в основе всего этого ощущение себя как того, кто переживает эти события, по мнению исследователей, может возникать гораздо глубже в мозге.
Это неизбежно приводит к мысли, что если основы сознания находятся в столь древней части мозга, то способность к субъективному переживанию может быть гораздо шире распространена в животном мире, чем мы когда‑либо предполагали. Однако это не означает, что другие животные обязательно воспринимают мир так же, как люди.
Наша сложно устроенная кора больших полушарий может надстраивать над этими древними основами нечто более богатое и сложное: сознательный опыт, который представляет собой нечто большее, чем просто сумма составляющих его вычислительных процессов.
Автор: SLY_G
