Трудно сказать, почему в европейской культуре с течением веков до неузнаваемости исказился образ созерцания. Однако факт остается фактом: на переломе старой и новой эр философы и богословы Средиземноморья демонстрировали понимание созерцания, близкое к ведическому.
В платонизме — это прямое видение умом эйдосов-образов, находящихся в «ином мире». Это — источник истинного познания, недостижимого обыденным сознанием. У Аристотеля: «созерцание позволяет нам изредка пережить то, что бог переживает всегда». Такие переживания также недоступны обыденному сознанию.
Позднее у неоплатоников созерцание пронизывает все области бытия, где есть разумная жизнь. Причем созерцанием занимается не обыденное сознание, а души, будь то душа философа, или демона, или Мировая душа. В душевном созерцании по определению отсутствует мышление. И, конечно же, там нет слова, как выразителя мышления.
Глубокого понимания смысла созерцания достигли христианские теологи, считающие, что это «высший вид деятельности разума…, чтобы созерцание овладело созерцающим». У Августина процесс созерцания вечного — это Мудрость. У Псевдо-Дионисия Ареопагита созерцание достигается при выходе разума за пределы физического мира. Ум должен войти в мир Божественного мрака, где на созерцающего нисходит луч Божественного Света, который производит обожение, или теозис, человека, то есть наделяет Божественными силами и свойствами. В этих, казалось бы, абстрактных и очень далеких от реальной жизни утверждениях, отражены конкретные эмпирические наблюдения. Особое состояние психики здесь отождествляется с появлением весьма характерной галлюцинации — видением очень яркого света, блистающего и переливающегося многими оттенками белого и голубого цветов. Мнение о том, что созерцание действительно совпадает с такого вида галлюцинацией, весьма спорно. Но мы не будем на этом заострять внимание читателей. Укажем лишь, что оно основывалось на частых совпадениях появления «Божественного света» и приобретения «Духовных Даров» в виде, например, способности к чудотворению.
В христианстве существуют и другие мнения по поводу смысла и содержания такого понятия, как «созерцание». Причем эти взгляды более точно отражают нейрофизиологические основания этого необычного состояния сознания, чем представления современных ученых. Например, авва Филимон, которому посвящена одна из глав древнего православного пособия по исихазму «Добротолюбие», созерцание отождествляет с «чистотой ума». Разум, очищенный от мыслей, желаний и мечтаний, войдя в это состояние, может с удовольствием пребывать в нем длительное время. «…Чистый ум, обращаясь к мысленному, восхищается духовно созерцаемым, так что и не отторгнешь его от того», — говорит Филимон. Он не сомневается в том, что чудотворение непосредственно связано с достижением этого состояния. Однажды авву спросили, какие бывают тайны созерцания? Он ответил, что «тому, чей ум совершенно очистился, Бог открывает видения самых служебных сил…».
Последовательный сторонник исихазма Феофан Затворник различает два вида созерцания. В первом состоянии «душа все видит, сознает себя и свое внешнее положение — и рассуждать может и править собою, может даже разорить сие состояние свое, если захочет…» В другом, более высоком состоянии, названном еще христианским подвижником Исааком Сирианином экстазом, или восхищением, то есть выходом за пределы обыденного разума, «душа заходит в такие созерцания, что забывает свое внешнее положение, не рассуждает, а только созерцает, и не подвластна править собою или разорить свое состояние».
О важнейшей роли созерцания прекрасно осведомлены в самой молодой мировой религии — исламе. Предание — хадис, приписываемый пророку Мухаммеду, свидетельствует: «Один час созерцания превысит шесть лет богослужений».
Наш современник архимандрит Ефрем Святогорец, много лет бывший настоятелем одного из монастырей на Святой для исихастов горе Афон (Греция), считает созерцание одним из промежуточных пунктов, которого достигает человек на длинном Пути к Богу. Тренировка внимания «ведет занимающегося ею человека к созерцанию, от созерцания — к мудрости, от мудрости — к любви, а от любви рождается Божественный эрос». (Раннехристианское представление о «Божественном эросе» сходно с более ранними древнегреческими рассуждениями об агапэ — всеобщей любви ко всем и всему, в том числе, Богу).
Состояние сознания, предшествующее наступлению созерцания в христианстве принято называть «медитацией». Прежде всего — это обыденное состояние сознания. Оно характеризуется углубленным размышлением о содержании молитвы или Боге и его мире. Однако здесь ни о каком тренировочном процессе сознания речь не идет.
Для достижения наших с вами, читатель, целей — освоения приемов управления сознанием, позволяющих взаимодействовать с «иным миром» и через него воздействовать на мир физический, представления о созерцании и предшествующих ему состояниях сознания, чрезвычайно важны. Прежде всего, назовем предшествующие состояния предварительными, или предсозерцательными. Их физиологические признаки мы разберем в последней части книги. А сейчас более подробно рассмотрим психологические и физиологические аспекты созерцания, как особого состояния психики. Именно достижение созерцания является первоочередной задачей процесса тренировки внимания; это — первая ступень к приобретению человеком сверхвозможностей.
