Борьба с «запахом ИИ» (вымарывание деепричастий, списков и канцелярита) — бессмысленная некромантия. Это происходит из-за путаницы: попытки лечить стилистические симптомы, забывая об онтологии текста. «Пиши как человек» — это команда алгоритму сымитировать субъектность.
Сделаем «шаг назад», обратимся к филологической базе. Чтобы понять, почему текст выглядит мертвым, достаточно вспомнить, что такое функциональные стили речи и типы текстов.
Филологическая база против «Промпт-инжиниринга»
Есть разные задачи — есть разные комбинации стилей (научный, официально-деловой, публицистический, художественный) и типов (описание, повествование, рассуждение).
* Инструкция (как пить таблетку, как настроить сервер) — это императив и алгоритм. Здесь нет места рефлексии или метафоре.
* Новость из 4 предложений. Сухое изложение фактов: на острове таком-то началось извержение вулкана. Географическая справка, когда последний раз извергался. Эвакуация населения.
* Рассуждение, анализ, публицистика — это зона парадокса, конфликта и мышления автора.
В базовом состоянии ИИ выдает усредненный, безопасный научно-популярный канцелярит — один вариант на все случаи жизни, и по форме, и по содержанию. Примерно такой же бессмысленный, как ответ 42 на вопрос о жизни, вселенной и вообще.
Филологическое проклятие
Копирайтер, редактор — это не просто человек с клавиатурой. Чаще всего это человек с высшим гуманитарным, филологическим образованием. Его пять лет дрессировали на литературных и публицистических текстах. В него вбили чувство ритма, понимание подтекста и способность ценить красоту синтаксиса.
«Столкновение со жмыхом»
И вот этот человек садится перед задачей: «Написать SEO-текст про процесс извлечения мелатонина из жмыха черного винограда». Он понимает, что стиль Эдгара По здесь будет выглядеть как клоун на похоронах.
«Выгорание через имитацию»
Что происходит с филологом, который годами пишет про жмых?
Ему приходится генерировать «текст ради текста», имитируя вовлеченность. Это скучно и разрушительно. Это как заставлять скрипача играть «Мурку» в переходе — каждый день, с 9 до 18.
И тут на сцену выходит продавец промптов: «Я сниму с тебя это проклятие». Но машина всё равно выдает 42. Она это делает, потому что в ней нет Субъекта. Это не лечится сушкой деепричастий или списков.
Деепричастия прекрасно функционируют в юридическом документе. Списки нужны в листке-вкладыше на новый препарат. В новостной ленте уместны простые предложения. Я подумаю, что мир окончательно рехнулся, если в новостной ленте увижу:
«В условиях динамично меняющейся геологической обстановки нашего времени важно отметить, что природные катаклизмы продолжают оказывать существенное влияние на инфраструктуру. Так, на острове N был зафиксирован процесс активизации вулканической деятельности, сопровождающийся выбросом пепла. Данный инцидент не только подчеркивает хрупкость местной экосистемы, но и ставит перед властями комплексную задачу по реализации эвакуационных мероприятий. В заключение стоит сказать, что безопасность граждан остается безусловным приоритетом».
Формально — безупречно, здесь нет ни одной ошибки. Но почему это истерически смешно? Проблема не в том, что ИИ использовал конструкцию «важно отметить». Проблема в том, что в этом тексте некому отмечать. Нет Субъекта, который оценил бы угрозу, выбрал нужный регистр (новостная сирена, а не диссертация) и сухо изложил факты.
Возвращение блудного Субъекта
Машина генерирует текст, потому что ей поступил токен. У нее нет мотивации. Она не хочет проинформировать, оскорбить эстетические чувства или заставить задуматься. Она не чувствует ритма, не понимает сарказма и не отличает Моэма от инструкции к микроволновке. Машина может только комбинировать то, что уже кем-то сказано и лежит в её весах. Она принципиально вторична.
Чтобы текст был уместным и живым, необходимо определить цель, параметры формы и содержания:
1. Определение цели высказывания (Зачем мы это говорим?)
Оператор должен прийти с интенцией: «Я хочу разрушить этот миф», «Я хочу продать этот насос».
2. Подбор формы (Как мы это говорим?)
Оператор выбирает или создает стиль. Он принимает решение (с учетом цели), какой инструмент использовать: сухую дефектовку, интеллектуальный сарказм или академическую базу. Он заставляет машину достать «файл классической философии» или «файл маркетинга».
3. Вложение содержания (Что мы говорим?)
Оператор приносит факты и смыслы: срез реальности, клинический случай, разговор в такси, фактаж (побочка от нового лекарства). Часто это то, чего нет в базе данных.
Префронтальная кора и монополия Субъекта
Это больше, чем задать роль и написать стоп-лист.
Постановка цели — это функция лобных долей (префронтальной коры). Это психический акт, требующий понимания контекста, оценки рисков и предвидения реакции. Алгоритм не может ставить цели.
Эстетическое чувство — это не функция “красоты”. Это социокультурный фильтр, который формируется десятилетиями (от школьной программы до прочитанного Бродского). Машина не способна испытать отвращение к пошлости или неуместному пафосу.
Алгоритм не знает, “хорошо” он написал или “плохо”. Конечная оценка результата (верификация на правду и уместность) — это монополия Субъекта. Машина выдает породу, Субъект решает, есть ли в ней золото.
Оператор — это не тот, кто пишет промпты. Оператор — это тот, кто мыслит об ИИ. Тот, кто приносит в пустой синтаксический барабан машины фактуру и парадокс.
«Воняет ИИ» — это запах текста, который покинул Субъект. Никакие чек-листы не вернут туда жизнь, пока Оператор не возьмет на себя ответственность за создание смысла. Здесь смысл — не философская абстракция. В листке-вкладыше на химиотерапию смысла много. Здесь цена искажения — человеческая жизнь.
Текст не должен пахнуть «человеком» или «GPT». Текст должен соответствовать цели по форме и содержанию. Если внутри зашит плотный смысл, читателю плевать, сколько нейросетей шлифовали углы. Если смысла нет — никакая косметика из промптов мертвую комбинаторику не спасет.
Автор: Daresays
