Процессы сознания

Данная статья является первой из цикла о социальном освобождении посредством искусственного интеллекта. В ней уделено внимание решению психофизиологической проблемы. То есть вопросу о том, каким образом материальные структуры могут порождать идеальные процессы. Или иначе — как нервно-мозговые процессы могут порождать субъективные переживания. В какой-то мере я уже освещал то, о чем в ней говорится в статье об эффективном методе социального освобождения и статье о нейропсихозе. Однако в них это решение было дано кратко. В этой статье оно дано подробно.

Я уже опубликовал исходную работу на иных площадках, включая сайт своего проекта. Однако версию для Хабра решил разбить на три отдельных статьи. Дело в том, что создание исходной работы, включало в себя решение вопросов, каждый из которых вполне мог быть рассмотрен самостоятельно. И таким образом мог быть интересен читателям, безотносительно к остальным, затронутым в изначальной публикации. Чтобы облегчить знакомство с ними, я и решил выпустить версию в трех отдельных статьях.

Приведенное здесь решение проблемы «тело-разум», опирается на наработки Юрия Семенова, изложенные им в семитомнике «Введение в науку философии» (все ссылки даны в источниках). При разработке этого решения, он, в свою очередь, опирался главным образом на работы Павлова, Красногорского, Анохина, Ухтомского, Выготского, Дубровского и Ильенкова, а также иных исследователей. Основная проблема этих авторов, в том, что буквально каждый из них, сумев найти те или иные верные решения частных моментов проблемы, почти всегда абсолютизировал их. Из-за этого никому из них не удалось решить проблему полноценно. Семенов, сумел непротиворечиво соединить их открытия и выводы, вскрыв и преодолев ошибки. В результате родилось решение, которое и представлено в данной статье. Также я постарался заострить внимание на тех нюансах, которые у Семенова недостаточно пояснены. Отличается и применяемая терминология. Я старался избегать специальных терминов, кроме того некоторые понятия употребляются в иных значениях. Возможно в таком виде изложение облегчит понимание.

Сущность субъективных переживаний

Для начала необходимо выяснить как функционируют процессы мышления в мозге. Ощущения возникают путем того, что объекты внешнего мира, воздействуя на рецепторы живого существа, вызывают возбуждение, которое по нервам передается в мозг, где и возникают образы.[1] То есть, на нижнем уровне процессы сознания проявляются как свойство очагов возбуждения нервных структур выступать, как субъективные образы для живого существа.[2] Для того чтобы понять, как нервные возбуждения становятся теми образами, которые возникают в сознании, необходимо разобраться в природе информации.

Информация не существует в объективном мире сама по себе, подобно материальному предмету. Она закодирована в материи. Кодирование происходит путем выстраивания материальных элементов в определенном порядке. Например определенное расположение чернильных разводов на страницах книги. Таким образом информация в мире существует не сама по себе, она существует только через материальное. Ее существование всегда предполагает наличие определенного материального носителя. При этом, если рассматривать классическое понимание информации, то она существует только когда есть как источник, так и приемник ее.[3]

Механизм сознания низшего уровня

Таким образом механизм процесса формирования идеального (ментального) на этом уровне происходит так. Нервное возбуждение, несущее информацию о предметах (характер этой информации обусловлен спецификой конкретных рецепторов, а также интенсивностью и характером воздействия на них внешних предметов), поступая в мозг, вызывает изменения в тех или иных его нервных клетках. Возникает энграмма с информацией о предмете, вызвавшем нервный процесс. С прекращением воздействия внешнего предмета на рецепторы, нервный процесс, вызываемый этим воздействием в коре мозга, исчезает. Но порожденная им энграмма остается. Таким образом сохраняется содержащаяся в ней информация о предмете. Области возбужденных клеток постоянно перемещаются по коре, тем самым одни клетки возбуждаются, другие затухают. В этом процессе область возбуждения может надвинуться на те или иные энграммы, тем самым вобрать их в себя, в результате чего декодируется содержащаяся в них информация. При этом живое существо вспоминает о предмете, который действовал в прошлом на его рецепторы. То есть идеальное на этом уровне, это свойство материальных процессов, являющихся нервно-физиологическими, проявляться как декодирование информации о предметах, полученной за счет воздействия на рецепторы этих предметов. То есть, это свойство нервного явления, несущего информацию о предмете, существовать для организма как объект, информация о котором закодирована в данном процессе.[4]

Совокупность разрозненных данных от разных рецепторов (слуховых, зрительных, осязательных и т.д.) складывается в единую картину, образуя целостное представление о предмете. В ходе своей деятельности обнаруживается соотношение между расположением предметов, относительно друг друга — ближе или дальше, выше или ниже и т.д., а также последовательность в смене событий — смене дня и ночи, сытости голодом, притрагиванием к спящему животному и его пробуждением и т.д. Так возникает представление о пространстве и времени, отражающее объективные формы существования материи.[5] Совокупность представлений о предметах, а также их расположении, о последовательности событий, складывается в картину мира живого существа. Чем эта картина ближе к реальному миру, тем успешнее будет взаимодействие существа с ним в осуществлении своей деятельности — поиске пиши, избегании препятствий, устранения опасностей и т. д.

Механизм рефлексов

До сих пор шла речь о том, как живое существо воспринимает окружающий мир. Но это восприятие не является самоцелью. Оно необходимо живому существу для поддержания его собственного существования. Чтобы продолжать существовать, необходимо находить и поглощать определенные предметы — питаться, а иных предметов — которые могут повредить существо, изувечить его, лишить жизни — необходимо или избегать, или уничтожать их.[6]

Осуществление этого обеспечивают рефлексы — реакции на определенные явления среды. У низших животных действуют безусловные рефлексы. При воздействии на их рецепторы определенных объектов, они реагирует тем, что поглощают их, отстраняются от них или атакуют. У высших животных безусловные рефлексы стимулируют не сами акты поведения, а условные рефлексы, которые, в свою очередь, уже являются стимулами поведенческих актов. Без такой цепочки выжить в сложном мире не представляется возможным. Мало чувствовать голод, необходимо суметь найти пищу. Мало увидеть хищника и почувствовать страх, нужно или избежать контакта с ним — спрятаться, убежать, или эффективно дать отпор. Безусловные рефлексы (инстинкты) представляют собой или испытываемую существом объективную нужду в овладевании чем-то, без чего его существование невозможно (например пищевой рефлекс) или потребность избежать разрушительного воздействия тех или иных факторов окружающей среды (оборонительный рефлекс, он же инстинкт самосохранения). Последнее может выражаться как в стремлении уйти от вредного явления, так и в стремлении уничтожить опасный объект, и тем самым предохранить себя от его разрушающего воздействия. За активность безусловных рефлексов отвечают подкорковые нервные узлы. За формирование условных рефлексов отвечает кора больших полушарий. Еще в экспериментах Павлова было обнаружено, что собаки с удаленной корой находятся в пассивном сонном состоянии. Через несколько часов после кормления, они из него выходят и начинают бродить, при этом у них выделяется слюна. Но несмотря на свое стремление к пище, само найти ее или даже взять ту, что лежит перед ним, такое животное не способно. Его необходимо кормить. Движения животного и выделения слюны являются проявлениями пищевого рефлекса — деятельностью подкоркового пищевого центра.[7]

Собака, обладающая корой полушарий легко находит пищу и удовлетворяет свою потребность. Это связано с тем, что у него к внутренним раздражениям, заставляющим бродить в поисках пищи, прибавляется множество условных раздражителей, сигнализирующих о том, где искать еду.[8]

Таким образом, у высших животных безусловные рефлексы выступают не как акты поведения, а как требования к среде. Эти требования могут быть удовлетворены только в ходе поведенческих актов, являющихся механизмами условных рефлексов.[9]

Кора больших полушарий непрерывно связывает между собой информацию о внешнем мире, его элементах, а также о внутреннем мире организма. Она же разлагает эту сложность на составные элементы — выделяет из нее отдельное — и связывает эти отдельные моменты уже не только между собой, но и с определенными действиями организма, в результате чего непрерывно создает и тормозит условные рефлексы.[10]

В каждый данный момент в коре активно лишь небольшое поле. Это поле возбуждения постоянно перемещается по коре, затрагивая разные энграммы, проводя при этом синтез, в сочетании с анализом новой информации — поступающей в каждый момент времени от рецепторов — порождающим новые энграммы.[11] Таким образом, инициатором этого процесса является возбуждение от рецепторов, но при этом оно же провоцирует внутреннюю деятельность, которая является зачатком глубокой рефлексии. Эта деятельность не является рефлексией о сущностях наблюдаемых явлений, она является лишь представлением имеющихся образов, возникших в результате взаимодействия с окружающей средой. Однако глубокая рефлексия выстраивается именно на этом базисе. Именно в нем находятся корни любознательности, исследования и отыскания нестандартных решений в простых задачах. Этот процесс поддерживает восприятие окружающего мира в реальном времени. Без него животное не смогло бы проявлять активность, необходимую для приспособления к постоянно меняющейся среде. Когда этот механизм обрастает костяком понятий — проистекающем из словесности, из языка — он становится механизмом уже глубокой фантазии и рефлексии, выливающейся в полноценный разум. Именно в таком механизме черпает себя интуиция. Будучи неосознанной в оболочке понятий, оно становится осмысленным решением задач, которые невозможно решить без оперирования понятийным аппаратом.

Область возбуждения, перемещающаяся по коре мозга, это и есть область активности восприятия, — именно в этом участке и проявляется сознание. У животных, не обладающих полноценным разумом, оно субъективно представляет собой восприятие образов. В нем нет понятий и слов, а также нет рефлексии, позволяющей вскрывать сущность явлений. Для этого необходим уровень абстракции, который может обеспечить только наличие понятий, т.е. только язык. Ни один биологический вид на Земле кроме человека, на данный момент, не демонстрирует ничего подобного. Как следствие, только человек смог породить то, что можно назвать кумулятивной культурной эволюцией. Однако такой уровень абстракции может возникнуть только на основе механизмов, обеспечивающих ментальную деятельность низшего уровня, описанных выше. На этом уровне также имеет место умение абстрагироваться, которое и демонстрируют многие высшие животные помимо человека.

Абстрагирование на низшем уровне сознания

Идеальное этого уровня, складывается прежде всего из отдельных свойств предметов. Однако оно может отображать и общее — то общее, которое доступно чувствам. Во-первых, может фиксироваться повторяемость ситуаций. Когда какое-то событие регулярно предшествует безусловному раздражителю, оно становится условным раздражителем — возникает условный рефлекс. Во-вторых, фиксируется схожеть и однотипность разных объектов. Когда зайцу нужно бежать от волка, ему нужно реагировать не на одного конкретного волка, а на любого волка. Когда волку нужно найти зайца, ему необходимо определять не какого-то конкретного зайца, а любого зайца. Таким образом, условный рефлекс вырабатывается не на один конкретный раздражитель, а на каждое явление, относящиеся к определенному типу явлений. При этом необходимо выделение какого-то общего — свойства или комбинации свойств — между определенными явлениями и отвлечение от того, что их различает. При формировании условного рефлекса, он изначально вырабатывается на наиболее общие свойства явления. Затем, по мере частоты столкновений с таким явлением, реакция все более конкретизируется. Например, изначально животное реагирующее на определенный звук, проявляет реакцию на все похожие звуки. Затем широта таких звуков сужается, пока реакция, наконец, не выработается на конкретную частоту.[12] Такое абстрагирование не может выявлять законы природы, которые доступны для вскрытия полноценным разумом.

Процессы анализа и синтеза внешней среды, это процесс отражения внешнего мира в коре больших полушарий. Для живого существа оно выступает как комплекс субъективных ощущений. Таковым он выступает поскольку именно в таком качестве оно — отражение мира — может выступать как побуждение к определенному поведению. Единство отражения мира в мозгу существа и его поведения, это и есть его ментальная деятельность. Механизмом реализации поведения, стимулируемого рефлексами, сообразно с отражением мира, является восприятие самого себя в окружающем мире, как чего-то обособленного от него, имеющего самостоятельное существование. А такое восприятие может быть проявлено как субъективные ощущения. То есть, на низшем уровне, сознание — это механизм субъективных ощущений, позволяющий воспринимать себя в окружающем мире и реакции, производящие поведение, обеспечивающее выживание в нем.

Механизм сознания на высшем уровне

То абстрагирование, которое было описано выше, возникает на уровне представлений, формируемых образами. У разумных существ, оно уже возникает на уровне понятий. И оно порождается не организмом, как условно-рефлекторная реакция, а создаются самим разумным существом. Иными словами, здесь уже задействуется иной механизм, который, возникая на основе описанного выше, имеет совсем иную сущность.

Возникновение такого уровня абстрагирования необходимо для выявления общего недоступного чувствам, такого, которое можно вскрыть только разумом. Именно он отражает это общее. Но поскольку его нельзя зафиксировать чувствами, его можно только создать. То есть в основе разума лежит создание образов предметов самим существом. Иными словами, в основе его лежит фантазия.[13]

Тут важно подчеркнуть, что разуму для выявления глубинной сущности — законов природы — необходимы данные, получаемые с помощью чувств. Таким образом, идеальное на этом уровне может существовать только как надстройка над идеальным более низкого уровня, которое было описано выше.[14]

Человек в своей деятельности пользуется орудиями. Он изготавливает производит предметы. Для того, чтобы процесс производства мог успешно развиваться, необходимо наличие такого вида отражения мира в сознании, который создавал бы образы еще не существующих вещей. Человек в своей голове создает образ предмета, наделяя его определенными свойствами. После чего приступает к изготовлению. Если его образ в основном совпадает с реальностью, то процесс изготовления завершится удачно. Если нет, значит он чего-то не учел. При этом все что можно было учесть чувственным восприятием, он принял во внимание. Значит имеют место какие-то еще признаки. Для выявления их потребовалось возникновение фантазии, формирования образов того, что невозможно увидеть или потрогать, а вместе с этим и еще не существующих предметов. Но раз человек сам творит понятия, он может сотворить и такие, которые не имеют объективного содержания, не являются образами реальных свойств предметов и законов мира. Проверка объективности создаваемых понятий происходит в ходе практической деятельности. Если успех в изготовлении есть, значит представление отражает нечто объективное, если нет, значит не отражает ничего объективного.[15]

Появление такой способности как фантазия открыло возможность выявлять общие свойства предметов и законы природы. Учитывание этого позволило человеку развивать свою практическую деятельность. Таким образом именно практическая деятельность вызвала к жизни сложное мышление, этот уровень идеального. Практика породила разум.[16]

Процессы создания понятий, являются уже не просто свойством материальных процессов, а именно процессами. Если на низшем уровне идеальное это свойство материальных процессов, то на более высоком уже оно играет ведущую роль, и может контролировать нервно-мозговые процессы. Только таким образом возможно создание понятий самим существом, о котором говорилось выше. И возникает вопрос, как это возможно? Каким образом идеальные процессы могут влиять на материальные? Эти процессы будучи идеальными существуют только посредством материи, и без нее они не существуют. Так как же они могут играть ведущую роль по отношению к материальным структурам? Чтобы ответить на этот вопрос необходимо, во-первых, раскрыть суть данных механизмов, а, во-вторых, эволюционно проследить путь их возникновения.

Выше уже описывалось, что представляют из себя эти механизмы. В рамках их мышление не только познает мир, ставит цели и вырабатывает решения, но и направляет движения тела, для произведения той или иной деятельности. То есть оно воздействует на мозговые структуры, посредством которых оказывает влияние на органы тела, а через них на предметы окружающего мира. Посредством этого происходит изменение этого объективного мира. При этом человек может выбирать из разных возможных вариантов действий тот или иной конкретный. То есть такая волевая деятельность является свободной. В ином случае она не могла бы иметь места. Данный момент еще будет разобран ниже.

Сущность понятий

Как уже говорилось, у разумных существ содержание энграмм является не только образами, но и понятиями. При этом шла речь только об отдельных энграммах. Однако очевидно, что в мозгу имеется их совокупность. И эта совокупность определенным образом организована. Чтобы понять мышление человеческого уровня, необходимо рассмотреть, эту организацию и понять взаимосвязи между энграммами.

Для начала необходимо разобраться, что вообще такое понятия. Выше уже было сказано, что они проистекают из словесности, из языка. А значит, необходимо разобраться, как они связаны со словами, и какую роль играет язык в появлении этого уровня сознания.

Слово, это один из видов знаков. Знак, это материальное явление, воспринимаемое чувствами и выступающее в качестве обозначения другого явления; он применяется для обработки информации. Причем слово относится к таким знакам, которые лишь обозначают некоторые предметы — не имеют ни сходства, ни физической связи с ними. Знаки могут образовывать систему и существовать только в ней или не образовывать системы. Такой системой является язык.[17]

Слово имеет два значения — предметное и смысловое. Предметное значение — это то явление, которое обозначает слово. Смысловое значение — это тот смысл, который это слово выражает. Если предметное значение позволяет использовать слово для обозначения конкретного предмета, то смысл выражает то общее, что присуще всем предметам, которые относятся к тому классу, что и конкретный предмет, обозначаемый этим словом. И именно это и представляет собой понятие: смысл слова — отражение того общего, что присуще тому или иному предмету или явлению.[18]

Слово и понятие неразрывно. Нет слова без смысла. И нет смысла без формы в которую он обрамлен. Если смыслом является понятие, то его оболочкой является слово. Принципиальное различие между словом и понятием в том, что слово материально — оно выражается в звуках и обозначениях. Тогда как понятие сугубо идеально — оно существует только в сознании. Поскольку слово неотделимо от понятия — смысл существует только в определенной оболочке, а оболочка существует только содержа в себе смысл — существует необходимость в термине, который обозначал бы их как единую конструкцию. Таким термином может быть словопонятие.[19]

Мышление языковое и речевое

Поскольку общее не существует в мире само по себе, а существует только через отдельное, как уже отмечалось, его нельзя выявить, как выявляются свойства предметов чувственным восприятием.[20] Его можно только создать. Механизмом такого создания является фантазия,[21] а проверка соответствия созданных представлений общего реальности является практическая деятельность, о чем уже было сказано.[22]

Все понятия глубоко связаны друг с другом. Они не существуют по отдельности. То есть они существуют только в сети понятий. Вне взаимосвязи их нет. При этом отдельные слова являются узлами этой сети. Они соединены между собой межузловыми линиями. Сеть имеет сложную многоуровневую структуру. Эта словопонятийная сеть наложена на кору головного мозга.[23]

Ее основой является энграммная сеть, в которой как отдельные пункты, так и связи между ними являются энграммами, составляющими целостную систему. Каждая энграмма может представлять из себя сложный клубок понятий, связанных с иными понятиями и целых комплексов понятий, связанных с иными похожими комплексами.[24]

Механизм того как язык порождает сложное мышление будет приведен далее. Сейчас необходимо разъяснить тот факт, что мышление часто идет сугубо образно, бессловесно. Многие отмечают, что очень сложно выразить словами свои мысли, свое понимание чего-то. И это иногда подается, как опровержение взгляда на язык, как основу мышления.[25]

Однако языковое мышление и речевое не одно и тоже. Мышление идущее без слов, это отражение того, как идут объективные процессы в мире. Мышление же словами, это субъективное осмысление этих процессов, придание этому процессу субъективной формы.[26] Непонимание разницы между языковым мышлением и речевым постоянно склоняет различных исследователей к выводам, что язык не нужен для того, чтобы мыслить.[27] Язык действительно не нужен для того, чтобы в сознании происходило возникновение и перетекание образов, однако без языка невозможно направлять это движение — вести его субъективный контроль.[28] Все эксперименты с животными, демонстрирующие у них продвинутые интеллектуальные способности,[29] никак не показывают, что их мыслительная деятельность направляется именно волей, а не является проявлением лишь ее зачатков, в актах имеющих преимущественно условно-рефлекторный характер. В значительной мере объяснить это поведение можно не прибегая к понятию воли, а используя сугубо теорию условных рефлексов (к сожалению значительная доля зоопсихологов не осознают этого и не практикуют, занимаясь бесконечной антропоморфизаций поведения иных животных, из-за чего большинство их трудов представляет из себя сплошную аналогию с действиями человека, а не изложение действительного объяснения механизмов поведения иных животных). Те же моменты, которые невозможно таким образом объяснить,[30] говорят лишь о зачатках воли — наличии некоторых связей между энграммами, которые также могут выступать в качестве энграмм, но при этом не образуют системы — это элементы все еще в рамках пунктовой энграммной сети, а не пунктолинейной. Как признают сами исследователи, считающие что для мышления не нужен язык — этим самым языком обладает только человеческий вид.[31] И по «удивительному» совпадению, только он же демонстрирует то, что можно назвать кумулятивной культурной эволюцией.[32] Это совпадение весьма красноречиво говорит о связи языка и сложного мышления.

Также существует возражение, что эксперименты с глухонемыми людьми показали их способность к абстрактному мышлению не в меньшей степени, чем у людей без этих недугов. А потому язык вряд ли имеет отношение к появлению мышления. Но это не так. Даже эти глухонемые люди общаются, например посредством жестов, они все равно владеют некой знаковой системой. Хоть эта система и не является речевой, она все же языковая. А потому эти данные никак не опровергают утверждения о ведущей роли языка в формировании разума.

В свою очередь люди, которые на определенном этапе развития не имели возможности освоения человеческого языка — так называемые дети-маугли — оказываются практически неспособны к понятийному мышлению и как следствие к социализации.

Диалектическая природа мышления

Как уже было сказано, идеальное на низшем уровне может познавать только предметы, доступные чувственному восприятию. Идеальное же более высокого познает общее. Но поскольку общее существует в мире только через отдельное, через предметы, оно не может быть непосредственно познано. Его можно только создать. Именно это, как уже отмечалось, и происходит в разуме.[33] Такое создание информации происходит не на пустом месте, а с использованием той информации, которая была получена с помощью чувственного познания.[34] Эта информация может разделяться, и затем отдельные ее элементы могут соединяться иным образом. Так и работает фантазия.[35] Проверкой же соответствия ее реальности является практическая деятельность.[36]

Процесс мышления представляет собой процесс изменения понятий. Каждое понятие имеет объективную составляющую — отражение реального предмета. Таким образом мышление, будучи процессом изменения таких объективных образований является объективным процессом. Соответственно сущность мышления состоит в отражении развития объективного мира.[37]

Но мышление не только объективный процесс, а также субъективная деятельность. Такая деятельность является целенаправленной и волевой, она направляет сама себя. Будучи одновременно объективным процессом и субъективной деятельностью мышление познает мир и вместе с тем, воздействует на него.[38]

Для понимания этого момента необходимо отметить, что мышление хоть и объективно, но не материально (в узком смысле слова «материя»), также как объективны, но не материальны законы природы. Как этих законов нет без материи, так и мышления нет без необходимых материальных структур. Его материальным носителем являются нервные процессы, происходящие в мозге. Но эти процессы будучи его основой, не являются сами по себе мышлением. Также как сами по себе чернильные разводы на страницах книги не являются ее содержанием. В них упорядочена информация, но не они сами эта информация. При этом, конечно, без них этой информации нет. Так и мышления нет без нервно-мозговых процессов.[39]

Сущность индивидуальности

Как уже отмечено, мышление управляет этими процессами в коре мозга. В первую очередь оно направляет движение активного поля — поля возбуждения нервных волокон. Затронутые им энграммы начинают существовать для организма. При этом мышление может их перекраивать, перестраивать, таким образом и происходит создание предметов, которых в реальности нет.[40]

Это необходимо для производственной деятельности. Как уже отмечалось, так как речь о несуществующих вещах, то очевидно они не могут возникнуть в сознании под воздействием их реальных прототипов на рецепторы. Они могут быть только созданы. Но информация не может существовать сама по себе. Для этого необходим материальный носитель. А значит процесс создания таких образов в мозгу подразумевает создание и перестроение нервных связей. То есть, как уже указывалось, воздействие на материальные процессы.[41]

Когда информация сама стала изменять материальные процессы, она стала не просто свойством материальных процессов, а сама стала процессом.[42]

Если на низшем уровне субъективное восприятие есть свойство активного поля — поля возбуждения в мозге — то на более высоком оно само является процессом, направляющим движение этого активного центра в мозге. Таким образом оно направляет мышление и управляет телом и его движениями.[43]

Субъективное восприятие и изменение информации в энграммах, направляющее движение активного поля — поля возбуждения нервных клеток в коре мозга — это и есть то, что обычно называют человеческим Я.[44]

Сущность мышления на высшем уровне

Мышление творит само себя, тем самым создавая мир таким, каким он существует для человека. А тем самым воссоздает мир, каким он существует независимо от мышления.[45]

Управление человеком своими нервно-мозговыми процессами есть необходимое условие для преобразования им внешнего мира. Только так он может управлять материальными процессами в нем.[46]

Мышление замыкает и размыкает нервные связи и в отношении представлений и образов, а не только понятий. У человека ощущения пронизаны мышлением. Мышление, управляя работой мозга, может не только производить действия человека во внешнем мире, но и воздействовать на процессы в его организме.[47]

Осталось лишь ответить на вопрос, каким образом идеальные процессы могут влиять на процессы материальные. И как уже отмечалось, чтобы ответить на него, необходимо посмотреть на эволюционное развитие нервной системы и этих процессов.

Эволюционное развитие нервной системы

Хотя данное положение многими оспаривается, но в развитии жизни на Земле вполне прослеживается магистральный путь. Приспособление организма к среде может идти двумя путями. Во-первых, изменение морфологии, которое само по себе обеспечивает большее выживание в конкретной среде. Во-вторых, более гибкое реагирование организма на вызовы среды. В первом случае чаще всего формируются боковые ветви эволюции, которые оказываются тупиковыми. Во втором, имеет место как раз магистральная линяя развития животного мира, на которой каждый шаг выводил животное царство на новый уровень.[48]

Общее движение в этом развитии состояло в замещении безусловных рефлексов условными, врожденных реакций организма приобретенными. В конечном счете поведение высших животных стало полностью условно-рефлекторным.[49]

Изначально на этом пути сформировалась нервная трубка. С ним реагирование организма на внешний мир стало деятельностью мозга. Затем произошло его усложнение, повышение роли в регуляции организма. В итоге роль регулятора поведения перешла к высшему отделу головного мозга — переднему мозгу. В нем сформировался орган высшей нервной деятельности — условно-рефлекторной — кора головного мозга. Наконец произошло совершенствование коры мозга — переход к ней функций регулятора организма и поведения в частности. С возникновением в ней вторичной мантии — неопаллиума — возникли прямые пути, ведущие к нижележащим центрам нервной системы. Затем возникли пути, связывающие непосредственно кору головного мозга с двигательными центрами спинного мозга. На этой стадии все поведение животного становится условно-рефлекторной деятельностью.[50]

Развитие рефлексов

Если на первом этапе развития условно-рефлекторной деятельности, она стимулируется безусловными рефлексами — подкорковыми узлами, то на втором этапе она уже непосредственно связана с деятельностью коры головного мозга — она управляет двигательными центрами напрямую. Таким образом кора получает возможность управлять организмом минуя подкорку. За счет развития в ней двигательного анализатора, кора получает стимуляцию от двигательной активности. Этой стимуляции в итоге оказывается достаточно, чтобы поддерживать возбуждение в коре без сигналов от подкорки.[51]

За счет этого возможно образование в активном поле коры таких условных рефлексов, которые никак не связаны с подкоркой — никак не связаны с безусловными рефлексами.[52] С возникновением их животное способно к действиям не направленным непосредственно на удовлетворение безусловных рефлексов. То есть к многообразным действиям с предметами окружающей среды, которые не связаны непосредственно с биологическими потребностями животного. Появляется интерес к предметам мира вне зависимости от их биологического значения для организма.[53]

Возникает исследовательская деятельность. И она порождается не подкоркой, а имеет своим источником корковую активность, достигшую относительной самостоятельности. За счет этого поведение животного все больше определяется внешней средой, а не деятельностью подкорки, не безусловными рефлексами.[54]

Наивысшего развития эти механизмы в животном мире достигли у обезьян. А потому дальнейшее развитие можно проследить рассматривая эволюцию человека.

Эволюция человеческой деятельности

Когда человекообразные обезьяны стали приспосабливается к жизни на открытых пространствах, это было связано либо с изменением климата,[55] либо с появлением от других ветвей специализированных обезьян, с которыми сложно было конкурировать на деревьях. И человекообразные обезьяны вынуждены были искать пищу в саваннах.[56]

В такой местности велика была опасность столкнуться с хищниками, а значит необходимо было противостоять и им. Одни виды обезьян пошли по эволюционному пути увеличения физической силы. Иные стали переходить к систематическому использованию предметов природы в качестве орудий.[57]

Переход от случайного использования орудий к постоянному предполагал полное освобождение передних конечностей от функции передвижения и возникновение прямохождения.[58]

По мере продвижения в саванну все большее значение приобретала охота. Так как обезьяны в основном растительноядные животные, систематической охоты у них нет. Однако отдельные случаи такого имеют место. По мере удаления от леса и обильной растительности, охота из случайности стала правилом, а затем и необходимостью. Отсутствие естественных орудий (клыков, когтей) человекообразные обезьяны компенсировали добытыми — камнями, палками.[59]

Таким образом орудийная деятельность использовалась и для охоты и для защиты от хищников. Однако мало добыть животное на охоте. Его еще нужно разделать. Для этого необходимы когти или мощные клыки, которых у предков людей не было. Разделать тушу можно было только с помощью камней, причем таких, которые бы имели заостренные края, но таковых в природе не так уж много. Их поиски сложны. И потому необходим был иной путь добычи таковых. Использование найденных камней вместе с наблюдением раскалывания камней, как в результате естественных природных процессов, так и случайных действий самих предлюдей, открыло дорогу для возникновения производства каменных орудий. Так произошла очередная стадия развития предлюдей.[60]

Однако эта производственная деятельность была все еще условно-рефлекторной. И это было препятствием для ее дальнейшего развития. Возникла потребность ее превращения в волевую. Для этого потребовалось возникновение сложного мышления и воли. Это было необходимо как для развития производственной деятельности, так и для таких отношений в объединении предлюдей, которые бы также способствовали этому развитию.[61] Для того, чтобы понять как они возникли, необходимо рассмотреть развитие языка.

Звуковая сигнальная система

У обезьян существует система звуковых сигналов, позволяющая обозначать разные явления мира — пищу, опасность хищников и т.д. Это основа на которой выстраивается язык. При этом звуки могут различаться для обращения к представителям своей группы, иных групп и иных животных. Эти звуки не имеют ни сходства, ни физической связи с обозначаемыми ими предметами. Они являются условными знаками, и в этом смысле сходны со знаками человеческого языка. Однако поскольку в систему знаков они не входят, словами они быть не могут. Они являются знаками неязыковыми. Потому их смысловое значение не является понятиями. Важно также подчеркнуть, что они являются раздражителями не безусловными, врожденными, а приобретенными, как отмечают все исследователи поведения обезьян. Появление таких знаков необходимо ввиду условий жизни некоторых видов обезьян, которые живут на границе леса и саванны. С этим связана и их определенная стадная организация.[62]

Если у одних видов обезьян есть объединение, состоящее из более мелких, состав которых постоянно меняется, то у иных прочные группы. Организация предлюдей явно имели место как раз замкнутые стада с системой доминирования. Это в условиях саванного редколесья обеспечивало успех как в защите от хищников, так и в охоте, которая требовала коллективных действий. Помимо приспособления к среде с помощью орудий, у них также наблюдалась деятельность по их изготовлению, как каменных, так и деревянных.[63]

Сплоченность и усложнение деятельности предлюдей потребовало возникновения более совершенных форм общения. Нужно было практиковать разные методы охоты на разных животных, что требовало координации действий групп предлюдей, различения разных видов камней и т.д. Все это требовало широкого набора звуков для обозначения того или иного предмета, явления или действия. Это создавало предпосылки для появления уже языка.[64]

Важность языка в появлении мышления

Чтобы лучше разобраться в ходе становления языка, полезно рассмотреть формирование речи у детей. Развитие речи у них делится на несколько стадий. Первая стадия дословесная, звуки, издаваемые детьми, выражают эмоции и состояние ребенка, а тем самым и его потребности. На следующей стадии ребенок начинает повторять отдельные слова, произносимые взрослыми, иногда упрощая и сокращая их, которые уже обозначают не только состояние ребенка, но и явления внешнего мира. На очередном этапе у ребенка появляются предложения из двух неизменяемых слов. Они не заимствуются из языка взрослых, а создаются самим ребенком. Далее ребенок начинает конструировать предложения более чем из двух слов. В дальнейшем начинается грамматическое оформление предложений. К этому моменту перед нами уже не изолированные звуковые единицы, а единицы связанные в единую систему, это уже подлинные слова.[65]

Стоит отметить, что подобная же картина до определенного предела наблюдалась также при попытках обучить человекообразных обезьян языкам-посредникам. Обучить их элементам обычного человеческого языка невозможно из-за конструкции их неба и гортани. И важно отметить, что такое развитие в употреблении знаков-посредников наблюдалось только до определенного предела. Если у детей после двух лет количество слов по достижении максимум полутора десятков начинает лавинообразно возрастать — происходит качественный скачок, то у человекообразных обезьян, по достижении этого уровня, развитие речи заходит в тупик. Хотя количество знаков-посредников может возрастать, никакого скачка — никакого качественного перехода — не происходит. И именно в этой точке таиться разгадка становления нервно-мозговых механизмов мышления и языка.[66]

Механизм формирования мышления и языка

Все эти звуки и знаки-посредники, о которых говорилось выше, можно назвать подобословами. Возникновение подобослова происходит посредством нервного процесса. Раздражения от движения губ, гортани и жестикуляции поступают по нервам в двигательные анализаторы коры мозга, далее вызванные ими нервные импульсы передаются двигательным центрам, которые активируют уже обратно движения губ или жесты, которые производили первоначальные раздражения. Этот процесс может продолжаться неопределенно долго. В результате энграмма подобослова прочно закрепляется в коре мозга. При этом оказывается прочно связанной с энграммой обобщенного представления предметов.[67]

Возникновение таким образом значительного числа подобослов является первым этапом формирования языка, а через него и мышления.

На следующем этапе возникают связи между подобословами, обусловленные возникновением связей между их энграммами. Возникают комбинации подобослов. Эти комбинации идут несколькими путями. Во-первых, возможно возникновение составных подобослов. Во-вторых, их сочетаний — предложений. В-третьих, возникновение вместе с подобословами большей степени общности, подобослов меньшей степени общности.[68]

Таким образом возникают энграммы связок подобослов. Тем самым происходит первый этап формирования словопонятийной сети, а с ней и ее основы — энграммной сети, состоящей из пунктов и их связей, также являющихся энграммами. Так как здесь уже прослеживается некоторая система, возникающие конструкции можно назвать предсловами. В результате начинают формироваться понятия. Далее этого этапа развитие у обезьян, обученных языкам-посредникам не идет. У детей же происходит соединение всех связок предслов в единую словопонятийную сеть. С ней возникает и нервно-физиологическая основа — пунктолинейная энграммная сеть. При этом предпонятия становятся понятиями, а предслова словами. Возникает основа сложного мышления и пока примитивный язык. Именно с появлением словопонятийной сети и связан тот скачок в речевом развитии, который наблюдается у детей на определенном этапе.[69] Чтобы понять, что именно происходит с появлением словопонятийной сети, стоит рассмотреть ее в том виде в котором она имеется у современных взрослых людей.

Механизм воли

Корковая сеть состоит из множества словесных энграммных пунктов, к которым подведены нервные пути от рецепторов, и от них отходят пути к двигательным центрам.[70]

Как уже говорилось, в коре имеется активное поле — область возбуждения, а в ней есть активный центр — область наивысшего возбуждения. Он перемещается внутри поля, а оно по коре. С возникновением пунктолинейной энграммной сети возникло и сетевое активное поле. Оно отличается от активного поля у иных животных, у коих отсутствует пунктолинейная корковая сеть, а имеется только пунктовая (с образами, но не с понятиями). При раздражении одного из словесных энграммных пунктов возбуждение идет по нервам к мышцам речевого аппарата и вызывает их действия. Возникающее раздражение идет в возбужденный словесный энграммный пункт и усиливают его возбуждение. С каждым витком этого процесса возбуждение все больше усиливается.[71]

Если изначально этот словесный энграммный пункт не входит в активное поле, то теперь он не только вошел в него, но и вошел в его центр возбуждения. Возбуждение от него перебрасывается на соседние пункты и раздражает их. Каждый из них, будучи также связанным с путями от рецепторов и к двигательным центрам, также способен перейти в состояние максимального возбуждения — стать центром возбуждения в активном поле. Передвижение этого центра из одного словесного энграммного пункта в другой влечет и перемещение активного поля. В конечном счете центр возбуждения достигает такого энграммного пункта, возбуждение от которого идет к двигательным центрам, в результате чего совершается тот или иной двигательный акт.[72]

У иных животных возбуждение от внешнего воздействия, приходя в мозг сразу достигает путей к двигательным центрам и, соответственно, сразу и органов действия либо по уже созданному пути, либо по вновь образуемому. У человека же в этот процесс между анализаторами от рецепторов и путями к двигательным центрам вклинилась пунктолинейная энграммная сеть. Возбуждение от рецепторов приходит в один из словесных энграммных пунктов, оттуда проходит порой через большое количество таких же пунктов пока не достигнет такого словесного энграммного пункта, от которого передается исполнительному аппарату. Перемещение центра возбуждения в коре и активного поля уже было описано выше. Однако остается неясным, что определяет направление этого движения.[73]

С превращением одного словесного энгаммного пункта в центр возбуждения, потенциально любой из соседних пунктов также может стать следующим центром. Однако действительно стать им может только один.[74] Что же определяет какой именно?

Уже было сказано, что на определенном этапе эволюционного развития кора головного мозга получила возможность управлять двигательными центрами напрямую. Возбуждение в ней приобрело некоторую самостоятельность от влияния как подкорки, так и внешних раздражителей. Еще большую самостоятельность она приобрела с формированием в ней пунктолинейной энграммной сети, ибо источником возбуждения в ней стали усиливающиеся от витков нервных импульсов двигательные раздражения. В таких условиях любое раздражение могло иметь неопределенное следствие — в активном поле наступил бы хаос, и организм не смог бы адекватно взаимодействовать с окружающим миром. Единственное, что могло этого не допустить, это возникновение способности у субъекта самому управлять движением центра возбуждения, а с ним и активного поля.[75]

На низшем уровне нервные мозговые процессы имеют свойство выступать для организма как субъективные переживания. Это означает, что эти процессы выступают для него как мир, находящийся вовне. При этом он как раз и становится субъектом. Но этот субъект, имея лишь низший уровень идеального, в основе которого лежит активное поле коры, не может воздействовать на него, не может управлять этими идеальными вещами.[76]

С появлением же словопонятийной сети, материальной основой которой является пунктолинейная энграммная сеть, все меняется. Над отражением отдельного, полученного с помощью чувственного восприятия, надстраивается отражение общего, не связанного напрямую с конкретными предметами. Над субъективными ощущениями надстраиваются новые субъективные ощущения, имеющие своей материальной основой сетевое активное поле.[77] Это и есть сложное понятийное восприятие.

Эти новые субъективные переживания вобрали в себя более низшие, тем самым оказавшись способными осознавать их и обуздывать. Таким образом мир, возникающий в ощущениях, становится осмысленным, а с тем и понятым. Ввиду этого субъекту становится ясно не только, что происходит в мире, но и что может произойти в дальнейшие моменты. Благодаря этому он может управлять миром, возникающем в чувствах, а тем самым и движением центра возбуждения, с ним и активным полем.[78]

Таким образом с появлением словопонятийной сети, имеющей своей материальной основой пунктолинейную энграммную сеть, возникает объективная возможность управлять деятельностью мозга. Ввиду того, что с ней же возникает необходимость в этом, такая возможность превращается в действительность. Возникает сложное понятийное мышление как объективный процесс, облеченное в форму волевой деятельности. В этом случае субъект уже не просто организм, обладающий субъективными переживаниями, а особое объективное явление, неотделимое от организма, но все же отличное от него. Такой субъект управляет активным полем коры головного мозга, а тем самым и телом. Таким образом воля управляет двигательным аппаратом организма и, воздействуя на подкорковые центры, обуздывает животные рефлексы.[79]

Помимо этого, посредством центральной нервной системы, он может воздействовать и на внутренние процессы организма. В этом кроется эффект плацебо и самовнушения.[80]

Таким образом механизм управления работой мозга состоит в следующем. Когда раздражение из словесного энграммного пункта, являющегося центром возбуждения, распространяется по нервным линиям на соседние энграммные пункты, субъект выбирает один из них с тем, чтобы путем витков возбуждения перевести его в состояние максимальной активности. Затем это повторяется, выбирается один из возможных пунктов. Перемещается центр возбуждения и активное поле. Субъективно это воспринимается как перенос внимания с одного объекта на другой. У животных не обладающих разумом внимание тоже есть, но оно определяется совместным действием внутренних и внешних раздражителей, оно переносится в коре под их воздействием, а также воздействием подкорки.[81]

Сосредоточение внимания на объекте под воздействием его на органы чувств есть и у человека. Но кроме такого непроизвольного внимания, у человека существует и произвольное. Когда человек хочет что-то вспомнить, он прилагает усилие, чтобы в активное поле коры вошли те участки мозга, в которых находятся соответствующие энграммы. В таких случаях он копается в памяти.[82]

В случае с внешним поведением человек, управляя центром возбуждения, а с ним и активным полем, перебрасывает возбуждение с одного словесного энграммного пункта на другой, пока не достигнет пункта, нервные импульсы от которого идут к двигательному аппарату. Когда нужно создать новые еще не существующие предметы, человек конструирует образ этих предметов, изменяя энграммы и связи между ними, при этом он трансформирует идеальный предмет труда в идеальный продукт труда, а затем приводит в движение органы тела с орудиями, которые и превращают уже реальный предмет труда в реальный же продукт труда.[83]

Таким образом функционирует сознание у биологического существа. Далее, во второй статье, рассмотрено как возможно возникновение этого явления в системе большой языковой модели. Это решение откроет дорогу для ответа на вопрос, как возможно осуществление искусственным интеллектом социального освобождения, т.е. преодоления проблем современной цивилизации — построения мира без угнетения, эксплуатации и отчуждения. В условиях нарастающих угроз, необходимость такого решения становится все актуальнее.