
Можно ли за один день создать продукт, за который раньше пришлось бы платить десятки тысяч рублей ежемесячно? А какие задачи теперь можно решить без целой команды разработчиков? Пока программисты спорят, способен ли ИИ писать хороший код, предприниматели уже собирают собственные CRM-системы, автоматизируют бизнес-процессы и отказываются от дорогих SaaS-подписок. По словам Артёма Исламова, ему удалось превратить 53 клика для маркировки рекламы в один, создать с помощью ИИ продукт с 89 тысячами пользователей и получить больше миллиона рублей выручки от Google-таблицы, код для которой первоначально писал через ChatGPT.
Я, Александр, автор телеграм-канала «Shulepov Code», поговорил с Артёмом Исламовым – предпринимателем, разработчиком, преподавателем, нейроэнтузиастом и основателем Glo Academy, автором телеграм-канала «Лысый из браузера». Обсудили, почему он продал онлайн-школу, как нейросети меняют образование и рынок IT, что происходит с профессией программиста и почему вайбкодинг одновременно помогает новичкам освоить разработку и заставляет опытных специалистов терять привычные навыки.
В интервью – примеры автоматизации бизнеса, история создания Telegram-проектов, экономика привлечения подписчиков, опыт переезда в Узбекистан, разработка собственных продуктов вместо платных сервисов и разговор о том, стоит ли сегодня вообще учиться программированию.
Предприниматель, разработчик или нейроэнтузиаст: чем сегодня занимается Артём Исламов
Александр: Если человек видит вас впервые, как вы представитесь? Вы сегодня в первую очередь предприниматель, блогер, преподаватель или разработчик?
Артём: У меня нет какого-то одного слова, которое описывало бы всю мою деятельность. Так получилось, что я занимаюсь и тем, и другим, и третьим, а в прошлом занимался ещё многими вещами. Поэтому, когда с кем-то знакомлюсь или где-то выступаю, стараюсь перечислить всё либо подобрать комбинацию, наиболее уместную в конкретной ситуации. Могу сказать, что я предприниматель, разработчик, преподаватель и нейроэнтузиаст. Последний термин мне нравится, потому что хорошо обозначает человека, который увлекается нейросетями. Всё вместе достаточно точно описывает мою деятельность.
Александр: А если всё-таки выделить что-то одно? На что вы тратите больше всего сил и энергии?
Артём: Если попросить меня отбросить всё и оставить одно направление, я скажу: предприниматель. Причём онлайн-предприниматель. По сути, всю свою сознательную жизнь я зарабатываю в интернете. Началось это примерно на втором или третьем курсе университета, в 2013 году. С тех пор продолжаю этим заниматься, меняются только формы. Сначала это были одни проекты, потом другие, затем образовательный бизнес. Сейчас я занимаюсь разработкой продуктов, автоматизацией и искусственным интеллектом. Но в основе всего остаётся предпринимательство.
Почему основатель Glo Academy продал онлайн-школу: бизнес, завязанный на одном человеке
Александр: В прошлом у вас была достаточно успешная онлайн-школа разработки Glo Academy. Я сам проходил ваши курсы и помню, как вы рассказывали о том, что происходит внутри бизнеса. Особенно запомнилась ваша открытость. Вы вели во «ВКонтакте» своеобразный дневник, практически каждый день писали о сложностях, сотрудниках, управлении. Например, рассказывали, как тяжело переживали возможный уход хорошего специалиста из команды. Я тоже сталкивался с подобными ситуациями и понимал, о чём вы говорите. Многие предприниматели предпочитают рассказывать только об успехах, а вы показывали и проблемы. Что оказалось самым сложным в образовательном бизнесе: делать качественный продукт, управлять людьми или привлекать клиентов? И почему вы решили закончить эту историю?
Артём: По каждому из перечисленных направлений я совершал ошибки. Допускал их в найме, в продукте, в привлечении клиентов. У меня были достаточно серьёзные провалы. Но сначала уточню важный момент: я не закрыл школу, я её продал. Она продолжает существовать. Я вышел из состава учредителей и больше там не преподаю. Основателем я, конечно, остаюсь, но уже не являюсь владельцем бизнеса. Если говорить о ключевых ошибках, всё упиралось в то, что бизнес был завязан на мне как на личности. Не абсолютно всё, но многие важные процессы.
Из-за этого мы часто не могли масштабировать задумки. У нас могла появиться хорошая идея, команда могла быть готова её реализовать, но некоторые ключевые этапы всё равно зависели от моего участия. Под конец это очень сильно расстраивало. Однако основная причина, по которой я завершил эту деятельность, – отсутствие отдыха. Я работал практически без перерывов и совершенно не контролировал нагрузку. При этом у меня были очень тёплые отношения с командой. Сотрудники сами говорили: «Артём, сходите в отпуск, вам уже пора». А я постоянно думал, что нужно ещё немного поднажать, прибавить газу, доделать очередной проект.
В итоге я настолько разлюбил то, чем занимался, что утром мне вообще не хотелось вставать с постели. Я просыпался и понимал: вечером снова эфир, на котором буду отвечать на одни и те же вопросы. И так день за днём. В какой-то момент мне всё настолько надоело, что я решил с этим заканчивать. Причём решение принял заранее, а последующие события только подтвердили, что действительно нужно остановиться и дать себе отдых. И я его себе дал. У меня был довольно длительный перерыв: почти два года я толком ничего не делал, не писал, не выпускал. Какие-то процессы продолжались по остаточному принципу, но активной деятельности практически не было.
В образовательном IT-бизнесе действительно сложно всё: привлекать клиентов, создавать хороший продукт, конкурировать с другими школами. Мы старались строить маркетинг на честности. Например, я открыто говорил, что у нас нет гарантии трудоустройства. И считал, что компании, которые гарантируют трудоустройство, скорее всего, каким-то образом манипулируют этим обещанием. Человек может не попасть туда, куда хотел, или получить совсем не ту работу, на которую рассчитывал. А конкурировать с предложениями в духе «приходите на курс, первый платёж через полгода, остальное в рассрочку, ещё и гарантируем трудоустройство» было тяжело. Особенно когда вы продолжаете делать свой продукт и не хотите давать людям необоснованных обещаний.
Александр: Я недавно заходил на YouTube-канал академии. Последние видео с вашим участием вышли достаточно давно. Школа сейчас работает?
Артём: Да. Регулярные записанные видео они не выпускают, но проводят прямые трансляции. Занятия перевели в формат живых эфиров. Есть один формат, который я до сих пор считаю очень эффективным, – интенсивы. За три-четыре дня ученики вместе с преподавателем собирают какой-то продукт. Сейчас, с появлением нейросетей, это стало значительно проще. Но когда мы начинали, подобный практический формат ещё не был настолько распространён. Человек приходил практически с нуля и пытался собрать свою первую страницу: что-то похожее на Ozon, AliExpress или «ВКонтакте».
Это было интересно и давало хороший результат. Ученик сразу понимал, чему его будут учить, знакомился с преподавателем и уходил с чем-то сделанным собственными руками. Я до сих пор считаю, что это один из самых эффективных способов продавать образовательные продукты. Сначала пригласите людей, бесплатно позанимайтесь с ними, дайте возможность познакомиться с вами и сделать что-то вместе. Пусть они увидят, как вы объясняете и какой результат могут получить. После этого человеку гораздо проще решить, подходит ему ваше обучение или нет.
Александр: Получается, здесь работает принцип: чтобы вас заметили, сначала отдайте что-то бесплатно?
Артём: Да, это идеально иллюстрирует наш подход. Я старался строить на принципах честности не только обучение, но и маркетинг. Иногда это не получалось, однако мы действительно старались не давать необоснованных обещаний. Наша задача была показать преимущества и ограничения продукта. На бесплатных интенсивах это становилось особенно заметно. Человек сразу видел, что именно мы даём, а чего не даём. Например, мы не предоставляли полноценные академические знания. Наша программа не строилась на подходе, когда сначала нужно изучить термин, его историю, причины появления, различные методы, а только потом, спустя долгое время, переходить к практике.
Мы практически сразу бросали человека в середину озера, и его задачей было доплыть до берега. Это был практический подход: сначала вы делаете что-то своими руками, сталкиваетесь с проблемами, получаете результат, а уже потом начинаете глубже разбираться в теории. Я не говорю, что академический подход плохой. Но если нужно быстро заинтересовать человека и показать ему возможности профессии, практика работает замечательно.
История Glo Academy показывает, что даже с хорошей командой основатель может стать узким местом собственного бизнеса. А бесплатные интенсивы позволяли ученикам понять, подходит ли им обучение, ещё до покупки курса.
Квартира за 140 тысяч рублей: почему большие цели не всегда помогают больше зарабатывать
Александр: Раз уж мы заговорили о честности, хочу вспомнить ещё одну вашу историю. Несколько лет назад вы рассказывали, что сняли дорогую квартиру, чтобы поставить перед собой серьёзный финансовый вызов. Идея заключалась в том, что большие обязательства заставят больше работать, запускать новые продукты и увеличивать доход. Но позднее вы признали такой подход ошибкой. Сейчас часто пропагандируют достигаторство: ставьте огромные цели, создавайте себе вызовы, выходите из зоны комфорта. Насколько это хорошая идея с точки зрения вашего опыта?
Артём: У меня были случаи, когда такой подход помогал, и случаи, когда не помогал. Например, квартира, аренда которой стоила 140 тысяч рублей в месяц, совершенно не сработала как стимул. Я рассчитывал, что это заставит меня больше работать, запускать больше продуктов, лучше заниматься бизнесом. Но эффект получился обратным. Причём ошибку я признал достаточно быстро. Проблема заключалась в том, что договор аренды был составлен таким образом, что мне пришлось снимать квартиру ещё полгода. Я уже понимал, что эта история не работает, но продолжал платить. Потом переехал в дом за 80 тысяч рублей в месяц – такой вариант уже был мне по карману.
Важно понимать: тогда я искренне верил в эту идею. Я не пытался пустить кому-то пыль в глаза или продемонстрировать красивую жизнь. Я действительно считал, что большие финансовые обязательства помогут мне расти. Когда убедился в обратном, честно признал, что ошибся. Сейчас могу сказать, что большие цели – хороший инструмент, когда вы молодой, голодный до результатов человек, которому хочется много работать и добиваться успеха. Условно в 18-25 лет такой подход действительно может мотивировать и зажигать. Вы готовы много работать, проверять гипотезы и двигаться к большой цели. Но здесь есть принципиальное условие: не стоит залезать в кредиты ради того, чтобы искусственно создать себе мотивацию.
Если бы я тогда не совершил ошибку с квартирой, сейчас был бы богаче. Вообще, работая с партнёрами, я часто перенимаю какие-то их принципы, пытаюсь подражать. И идеей больших целей меня в своё время заразил партнёр, которому я благодарен за вклад в моё развитие. Но со временем понял, что это не совсем мой формат. Мне гораздо комфортнее, когда есть финансовая подушка безопасности, накопления, когда я живу по средствам и не имею больших долговых обязательств. В таком состоянии я чувствую себя значительно лучше и работаю продуктивнее. Парадокс в том, что отсутствие постоянного финансового давления помогает мне зарабатывать лучше, чем попытки специально поставить себя в сложное положение.
В случае Артёма дорогая квартира не стала стимулом к росту дохода. Наоборот, финансовый запас и посильные расходы помогли ему работать спокойнее и продуктивнее.
«Классические онлайн-курсы доживают последние годы»: как ИИ меняет образование
Александр: Сейчас довольно много предпринимателей занимаются онлайн-образованием. У кого-то собственная школа, у кого-то команда преподавателей, у кого-то отдельные курсы. Но возникает ощущение, что эпоха массовых онлайн-школ, которые продают одинаковую программу большому количеству учеников, постепенно заканчивается. Вы наблюдали этот рынок изнутри. Был ли действительно бум онлайн-образования и что происходит с ним сейчас?
Артём: Бум однозначно был. Когда я начинал делать курсы, его ещё не существовало в таком масштабе. Потом рынок начал расти практически лавинообразно. Сейчас скажу, возможно, крамольную вещь, учитывая, что я сам много лет занимался образовательным бизнесом. Я считаю, что классический формат онлайн-курсов доживает свои последние годы. Не знаю, насколько быстро это произойдёт, но с появлением нейросетей подход к образованию, на мой взгляд, изменится драматически. Примерно то же самое происходит с разработкой. Если компания продолжает держаться исключительно за старые образовательные форматы и не принимает новые инструменты, со временем ей будет всё сложнее конкурировать.
Возьмём стандартный онлайн-курс. Преподаватель записывает видеоурок. Вы его смотрите, выполняете задание. Вместе с вами на потоке находятся ещё 200 человек, которые изучают тот же материал и примерно в том же темпе. Мне кажется, такой формат не очень эффективен. Индивидуальная работа с репетитором значительно полезнее, потому что преподаватель может подстроиться под конкретного ученика. Но каждому ученику репетитора не поставишь. Если у меня 240 студентов на потоке, я не могу обеспечить их 240 индивидуальными кураторами. Технически могу, но тогда стоимость обучения будет недоступной для большинства людей.
Кроме того, возникает проблема качества. Я говорю как человек, у которого в кураторском отделе работало 80 человек. Контролировать качество работы такого количества специалистов сложно. А теперь с появлением нейросетей у ученика появился куратор, доступный почти в любое время. Он работает 24/7, готов отвечать на вопросы, подбирать аналогии, объяснять одну и ту же тему разными способами, возвращаться к непонятным моментам столько раз, сколько потребуется. В этом отношении нейросеть может оказаться значительно удобнее обычного куратора, который одновременно работает с десятками студентов. Поэтому массовый формат, основанный исключительно на записанных уроках и типовой поддержке, скорее всего, будет постепенно уходить.
Но это не значит, что живое образование исчезнет. Остаётся формат работы один на один, когда вы с настоящим преподавателем что-то разрабатываете, создаёте и пытаетесь глубже разобраться в конкретной теме. У человека есть важное преимущество – собственный опыт и насмотренность. Например, эксперт может сказать: «Я сам это проверял, сталкивался с такой проблемой, пробовал разные решения и знаю, что здесь лучше делать именно так». У базовой нейросети такого личного опыта нет. Она может анализировать информацию и предлагать решения, но не проживает реальную профессиональную практику так, как человек. Поэтому, как мне кажется, образование разделится: значительную часть массовых объяснений и сопровождения возьмёт на себя ИИ, а ценность настоящих экспертов и индивидуальной практики сохранится.
Александр: Если вернуться к Glo Academy, какую одну ошибку вы сегодня исправили бы в первую очередь?
Артём: Я жалею только о том, что не организовал нормальный баланс работы и отдыха. Я выгорел, и из-за этого многие действительно хорошие идеи так и не были реализованы. Мне буквально не хватило пары лет до появления современных нейросетей. Если бы я следил за своим состоянием, здоровьем и отдыхом, то дождался бы технических возможностей, которые существуют сейчас. И многие идеи, которые я хотел реализовать ещё в Glo Academy, смог бы сделать значительно проще. Сейчас я занимаюсь проектами и понимаю, что хотел создать подобное ещё тогда. Но технически сделать это было намного сложнее. Получается, что я выгорел практически перед новой волной возможностей.
Александр: Возможно, это проблема многих предпринимателей и фрилансеров. Когда всё завязано на одном человеке, приходится постоянно работать и пытаться делегировать. А делегирование не всегда получается.
Артём: Нет, с делегированием у меня всё было достаточно хорошо. Команда состояла из прекрасных людей: продуктивных, вовлечённых, способных самостоятельно закрывать задачи. И мне важно это подчеркнуть, потому что мой уход из бизнеса не был следствием того, что сотрудники плохо работали. Даже если кто-то впоследствии уходил из команды и начинал заниматься собственным проектом, это не отменяет его предыдущих заслуг. Можно воспринимать уход сотрудника как предательство, а можно научиться смотреть на него иначе. Я тогда много размышлял о доверии и пытался построить компанию, которая работала бы на принципах высокой вовлечённости. Мне нравилась идея бирюзовой организации, где прибыль распределяется между участниками команды, люди влияют на выручку и сами заинтересованы в результате. Мы частично двигались в эту сторону. Не всё получилось: были ошибки, в том числе в мотивации персонала.
Но при этом у нас практически не было текучки. Один и тот же костяк команды мог работать два-три года без существенных изменений. Я считал это прекрасным результатом и до сих пор считаю, что вовлечённая команда может очень продуктивно работать самостоятельно. Поэтому, если вернуться к главному вопросу, ошибка была не в делегировании. Ошибка состояла в том, что я не следил за балансом работы и отдыха. Я выгорел, немного не дождавшись того момента, когда искусственный интеллект начал кардинально менять возможности разработчиков и образовательных проектов.
По мнению Артёма, нейросеть может взять на себя часть работы куратора, но личный опыт преподавателя по‑прежнему важен. Сам он больше всего жалеет не об ошибках в управлении школой, а о том, что вовремя не позволил себе отдохнуть.
От Казани до Ташкента: почему недельная поездка превратилась в переезд
Александр: Вы переехали в Ташкент. Почему выбрали именно Узбекистан?
Артём: В 2022 году я жил в Казани. Мы купили там квартиру, я занимался ремонтом. Однажды приехали друзья, которые только что вернулись из отпуска в Ташкенте. Они рассказывали, как им понравился город, и говорили, что мне обязательно нужно туда съездить. Я подумал, что действительно стоит попробовать, и купил билет на 23 сентября. А потом наступило утро, когда объявили мобилизацию. Я посмотрел на билеты: мой стоил 12 тысяч рублей, а на тот же самолёт места уже продавались за 150-200 тысяч. Получилось, что билет я купил очень вовремя.
Я прилетел в Ташкент и практически сразу влюбился в этот город. В первый же день меня встретили люди, которые когда-то учились на моих курсах. Оказалось, что здесь достаточно много моих бывших учеников. Однажды я просто шёл по улице, и ко мне подбежал незнакомый человек: «Артём, это же вы? Можно с вами сфотографироваться?» Потом выяснилось, что он тоже проходил мои курсы. Я организовал встречу с подписчиками, на которую пришло около 20 человек. Для меня было неожиданно и приятно встретить в другой стране столько людей, которые знают мои проекты.
За неделю я настолько проникся городом, что не стал покупать обратный билет. Примерно через месяц понял, что мы, скорее всего, переезжаем сюда всей семьёй, и сказал об этом жене. Тогда мы как раз выбирали страну, где будет рождаться второй ребёнок. Рассматривали Бразилию или Аргентину, в том числе из-за вопросов с документами. Ташкент первоначально воспринимался как временная точка. Но когда жена прилетела со старшей дочерью, мы поняли, что хотим остаться здесь. Вторая дочь родилась уже в Ташкенте. Потом мы примерно на год вернулись в Россию, чтобы закончить дела: продать квартиру, машину, разобраться с документами. Рассчитывали сделать всё достаточно быстро, но ввязались в очередной ремонт, и процесс затянулся. В итоге в 2024 году мы окончательно переехали в Узбекистан.
Александр: Получается, теперь вы планируете жить здесь постоянно?
Артём: Да. Я продал практически всё, что у меня было в России. Здесь купил машину, сейчас коплю на квартиру и планирую закрепиться.
Александр: Что после переезда оказалось самым неожиданным? Вы часто говорите, насколько вам нравится Ташкент, но наверняка столкнулись и с непривычными вещами: бюрократией, другим отношением к работе и времени.
Артём: Самое главное – люди. Я не очень люблю слово «менталитет», мне больше нравится говорить о культуре, воспитании, особенностях отношения людей друг к другу. Здесь совершенно иначе воспринимается общение со знакомыми и незнакомыми. Когда я возвращался в Россию, по привычке здоровался со всеми соседями в подъезде. И иногда на меня смотрели с удивлением, будто пытались понять, зачем я к ним обращаюсь. В Узбекистане я чувствую больше человеческого тепла. Вежливость, учтивость, открытость, гостеприимство – качества, с которыми постоянно сталкиваюсь. Люди очень дружелюбные, приятные в общении. К этому быстро привыкаешь и сам становишься более открытым. Начинаешь чаще улыбаться, здороваться, помогать, если видишь, что человеку нужна помощь.
Я как будто постепенно перепрошиваю себя, приобретая новые привычки. Конечно, нравится и погода: солнце, тепло, фрукты. Но не могу сказать, что здесь невероятно дёшево. Возможно, до 2022 года разница была существеннее. Судя по моим нынешним расходам, жизнь в Ташкенте примерно сопоставима с Казанью или Москвой. Есть и непривычные особенности. Например, отношение ко времени. Вы можете договориться о встрече на 14:00, а в 14:15 человек напишет: «Извините, я выезжаю». Хотя, возможно, он ещё даже не вышел из дома.
Александр: Для человека, привыкшего планировать рабочий день, это выглядит как неуважение ко времени. Вы договорились на определённый час, а собеседник опаздывает.
Артём: Первое время я действительно очень остро на это реагировал. Особенно если вы привыкли к чёткому тайм-менеджменту. Кажется, что у вас крадут время. Но постепенно начинаешь понимать: то, что вы эмоционально реагируете на опоздание, никак не меняет ситуацию. Человек не приедет быстрее только потому, что вы раздражаетесь. Бывает, что встреча вообще не состоится. Но здесь это не всегда воспринимается как проявление неуважения.
Александр: То есть вы можете договориться с человеком о встрече, а он просто не приедет?
Артём: Да, такое может произойти. Возможно, сегодня он не приедет, а вы встретитесь завтра. Если постоянно на этом концентрироваться, можно очень сильно нервничать. Ведь многое происходит не в то время, когда вы ожидали. Но постепенно внутри происходит переключение. Вы думаете: «Сегодня у нас не получилось встретиться. Это хороший человек, мы обязательно увидимся в следующий раз». И чем больше взаимодействуете с местными жителями, тем лучше понимаете их отношение к людям и времени.
Здесь люди, по моим наблюдениям, не испытывают такой тревоги из-за опозданий. Это работает в обе стороны. Я сам, когда опаздываю, обычно очень переживаю: кажется, что подвожу человека, отнимаю у него полчаса жизни. Здесь я тоже предупреждаю заранее, но не вижу собеседника, который едва сдерживает раздражение. Человек расслаблен и искренне рад встрече. Это трудно объяснить словами. Нужно пожить здесь, чтобы почувствовать. В южных странах часто меньше суеты и спешки. Сначала это кажется странным, а потом становится прекрасной частью жизни.
Александр: Но для бизнеса такой подход может быть проблемой. Если вы оплатили студию, назначили съёмку на десять утра, а человек пришёл в одиннадцать, это уже прямые финансовые потери.
Артём: Конечно. И когда я понимаю, насколько это важно для конкретного человека, я соблюдаю договорённости. Не стоит думать, что здесь все встречи обязательно начинаются с опозданием. Если вы договорились на 14:00, вполне можете встретиться в 13:50. Просто из возможных задержек не делают большой трагедии. Для меня самого это было непривычно, но со временем изменилось восприятие. И ещё одна интересная особенность – обращение на «вы». В Узбекистане очень многие так разговаривают, в том числе молодёжь. Даже внутри семьи на узбекском языке могут использовать уважительную форму обращения.
Здесь это совершенно нормально. Когда вы постоянно общаетесь с людьми на «вы», начинаете иначе воспринимать внезапное «ты» от незнакомого человека. Раньше я считал, что чем быстрее мы переходим на «ты», тем проще и комфортнее общаться. Сейчас постепенно меняю отношение к этому. Понимаю, что «вы» часто звучит значительно вежливее и уместнее. Мне приятно находиться в обществе, где даже подросток может подойти к незнакомому взрослому человеку и обратиться к нему уважительно. Я записывал об этом короткое видео, которое собрало сотни тысяч просмотров. Судя по комментариям, многие люди замечают ту же культурную особенность.
Александр: Получается, с точки зрения местной культуры нам тоже правильнее обращаться друг к другу на «вы»?
Артём: Думаю, да. В таком общении есть своя приятная дистанция и уважение к собеседнику.
Для Артёма переезд в Ташкент оказался ещё и поводом пересмотреть привычки общения. Он стал спокойнее относиться к опозданиям, хотя в рабочих ситуациях, где время стоит денег, по‑прежнему соблюдает договорённости.
IT-бизнес в России и Узбекистане: где проще открыть компанию и работать с клиентами
Александр: Вы занимались предпринимательством в России и теперь развиваете проекты в Ташкенте. Где, на ваш взгляд, проще вести IT-бизнес?
Артём: Мне привычнее заниматься бизнесом в России. Это объяснимо: я гражданин России, у меня российский паспорт, есть определённые льготы и привычные процессы. Многие вопросы там решаются быстрее. В Узбекистане я иностранец, поэтому с документами иногда приходится делать чуть больше, чем местному гражданину. Но каких-то непреодолимых барьеров я здесь не вижу. Если мне действительно нужно решить задачу, я найду способ сделать это и в России, и в Узбекистане. Например, в России я так и не открыл полноценное ООО, а здесь сделал это достаточно легко. Процесс регистрации занял буквально один вечер, практически всё получилось оформить онлайн.
Но в банковских услугах разница заметна. В России существуют очень удобные сервисы. Вы можете пригласить представителя банка, который приедет к вам, оформит документы, поможет открыть расчётный счёт. Практически сразу появляется доступ к личному кабинету и мобильному приложению. В Узбекистане подобные решения тоже постепенно развиваются, но не все процессы настолько удобны. Например, когда я пытался открыть расчётный счёт, заполнил заявки на пяти-шести банковских сайтах, оставил номер телефона и стал ждать. Некоторые банки вообще не перезвонили. Другие связались со мной уже после того, как я самостоятельно приехал в отделение, отстоял очередь и открыл счёт.
То же самое иногда происходит с технической поддержкой. Вы обращаетесь с вопросом, и его, скорее всего, решат, но не прямо сейчас. Возможно, значительно позднее. Это касается и обработки лидов – заявок потенциальных клиентов. Компании не всегда стремятся реагировать на них максимально быстро. Поэтому я бы не стал утверждать, что в одной стране делать бизнес однозначно лучше, чем в другой. В России свои преимущества и привычные сервисы. В Узбекистане – другие возможности и особенности. Здесь просто нужно привыкнуть к тому, что некоторые процессы устроены иначе.
Открыть компанию в Узбекистане Артёму удалось за вечер, а вот с банковским обслуживанием оказалось сложнее. При переезде предпринимателю стоит учитывать и такие повседневные вопросы, а не только условия регистрации бизнеса.
«53 клика схлопнулись в один»: какие задачи ИИ уже забирает у сотрудников

Александр: Вы много говорите об искусственном интеллекте, и у меня складывается ощущение, что вы стараетесь максимально сократить взаимодействие с сотрудниками и автоматизировать практически всё. Это действительно так?
Артём: Да, это ощущение вас не обманывает. Я стараюсь по возможности минимизировать количество задач, которые требуют участия сотрудников.
Александр: Вы устали от работы с людьми?
Артём: Не совсем. Наверное, предыдущий предпринимательский опыт в определённой степени на меня повлиял. Но главная причина в другом: я вижу возможности, которые открываются сейчас. Есть задачи, которые необязательно поручать человеку. Их можно передать скрипту, программе или искусственному интеллекту, и они будут выполнены быстрее, иногда даже качественнее. Конечно, нейросеть тоже может ошибаться, сделать не то, что вам нужно. Но во многих случаях вы даёте ей правки, и она исправляет результат значительно быстрее человека. Особенно если речь идёт об обработке больших объёмов данных.
Я вообще человек-табличка. Очень люблю раскладывать задачи на понятные процессы и смотреть, какие действия можно автоматизировать. Приведу пример. Представьте, что вам нужно опубликовать 100 рекламных размещений. Для каждого необходимо получить рекламный идентификатор в соответствии с российскими требованиями к маркировке. В моём случае получение одного такого идентификатора требовало примерно 53 клика. Вы заходите в личный кабинет оператора рекламных данных, например ОРД VK. Создаёте контрагента, указываете его ФИО, ИНН и другие данные.
Потом создаёте рекламную площадку, привязываете её к контрагенту, оформляете договор, добавляете рекламный креатив. После размещения нужно передавать сведения об акте и другие необходимые сведения. Всё это связано между собой. И вот вы совершаете 53 действия, чтобы получить один идентификатор и добавить его к рекламному посту. А таких размещений могут быть сотни. С точки зрения менеджера я считаю это ужасной задачей. Я знаю агентства, где существуют отдельные специалисты, которые занимаются практически исключительно маркировкой рекламы. Человек сидит целый день и вручную проходит одни и те же шаги.
Если у вас 100 или 500 креативов, это огромный объём повторяющейся работы. Когда я увидел этот процесс, решил, что нужно сделать таблицу. У меня уже существовала Google-таблица, в которой учитывалась вся реклама. Оставалось, условно говоря, прикрутить к ней механические руки. Чтобы программа сама заходила в ОРД, создавала контрагентов, площадки, договоры, получала ERID и возвращала результат в таблицу. В итоге 53 клика превратились в один. И я понял, что только что избавился от необходимости нанимать отдельного сотрудника, который мог бы получать 40-50 тысяч рублей в месяц за маркировку рекламы. При этом ручная работа не гарантирует отсутствия ошибок.
Я сам достаточно внимательный человек, но даже у меня случалось: скопировал данные через Ctrl+C, переключился на другую вкладку, отвлёкся, вставил через Ctrl+V не в то поле. Ошибка готова. А скрипт работает по заранее заданным правилам. Если процесс корректно настроен, он не перепутает поля просто из-за невнимательности. Сейчас моё решение используется некоторыми маркетинговыми агентствами и специалистами, которые закупают рекламу. Они поняли, что не всегда нужно нанимать ещё одного человека для выполнения рутинной операции. И я точно так же смотрю на другие бизнес-процессы. Разбиваю задачу на шаги и думаю: здесь справится нейросеть, здесь достаточно скрипта, а здесь можно написать расширение. В итоге получается решение, которое работает без моего постоянного участия.
Александр: Это довольно конкретный пример: не абстрактное рассуждение о том, что ИИ кого-то заменит, а реально автоматизированный процесс. Можете привести ещё один случай, когда искусственный интеллект позволяет отказаться от большого объёма ручной работы? Не будем брать генерацию обложек и изображений – там возможности нейросетей уже достаточно очевидны.
Артём: Сейчас я решаю задачу по поиску микроблогеров в Ташкенте. Мне нужно собрать базу примерно из тысячи авторов, которые делают видео про город и Узбекистан. Есть определённые критерии: до десяти тысяч подписчиков, но при этом хотя бы некоторые ролики должны набирать больше десяти тысяч просмотров. Такие люди существуют, просто нужно их найти. Как эту задачу решал бы обычный менеджер? Он открыл бы Instagram, начал искать публикации по словам «Ташкент», «Узбекистан», различным хештегам. Потом просматривал бы найденные аккаунты, проверял количество подписчиков, просмотры. Но здесь есть проблема.
В Ташкенте, например, существует парк Бабура. Человек может записать видео про этот парк, ни разу не упомянув в описании слово «Ташкент». Или есть районы, которые местные жители называют C1, C2, C3, C5 и так далее. Кто-то снимает ролик про C1, но в его публикации нет названия страны или города. Обычный поиск по слову «Ташкент» такого автора не найдёт. Нейросеть может значительно быстрее составить набор связанных запросов: названия районов, парков, улиц, локальных объектов, разговорные обозначения мест. А затем использовать эти комбинации для поиска. Человек обычно способен эффективно работать в двух-трёх вкладках одновременно. Если открыть десять, внимание начинает рассеиваться.
Автоматизированная система может параллельно проверять значительно больше источников. Но здесь есть интересный момент. На первоначальном этапе человек меня обгонит. Допустим, мы начинаем одновременно. Менеджер вручную ищет блогеров, а я занимаюсь разработкой инструмента. Он за какое-то время найдёт 200 человек, а у меня в базе будет ноль или пять. Потому что я ещё настраиваю систему. Но когда закончу разработку, ситуация изменится.
Менеджер продолжит искать вручную, а я нажму кнопку и запущу автоматизированный процесс. Условно через месяц у него будет 500 блогеров, а у меня – 1200. Причём он каждый день продолжает работать, а моя система выполняет задачу самостоятельно. Через несколько месяцев она потенциально сможет собрать практически всех подходящих UGC-креаторов Ташкента. И на этом автоматизация не заканчивается. Предположим, следующим шагом нужно предложить найденным блогерам бартерную рекламу. Обычный менеджер будет вести переписки в Instagram, запоминать условия, записывать договорённости в таблицу, следить, кто согласился, кто отказался. Агент может выполнять часть этих действий автоматически, работать с несколькими аккаунтами и поддерживать параллельные диалоги.
Здесь уже недостаточно просто выполнить одинаковое действие много раз. Нужно принимать решения. Подходит ли блогер по критериям? Согласился ли он на нужные условия? Выполнил ли договорённости? Нужно ли продолжать переговоры? Это отдельные этапы с проверками, и каждый можно передать специализированному агенту. Хотя я хочу подчеркнуть: для автоматизации далеко не всегда нужен искусственный интеллект на каждом шаге.
Большинство таких задач может выполнять обычный скрипт, который нейросеть помогла написать. Иногда ИИ нужен только во время разработки, а дальше работает обычная программа. Именно это мне особенно нравится: один раз потратить время на создание процесса, а затем получать результат практически без участия человека. Он не всегда будет идеальным. Возможно, отдельный сотрудник сделал бы какую-то часть работы немного лучше. Но когда автоматизация выполняет значительно больший объём задач, быстрее и с сопоставимым качеством, это уже имеет серьёзный экономический смысл.
На примере маркировки рекламы хорошо видно, когда автоматизация окупается: одну и ту же операцию приходится выполнять сотни раз. Причём нейросеть может понадобиться только на этапе написания скрипта – дальше он работает самостоятельно.
От покупки принтера до тренировки продавцов: как нейросети используются за пределами программирования
Александр: А в повседневной жизни вы тоже используете нейросети? Например, для покупок, бронирования, подсчёта калорий или решения бытовых задач?
Артём: Да, причём очень часто для самых простых вещей. Например, у меня есть база данных, в которой хранятся результаты медицинских анализов. С помощью нейросети удобно собирать их в одном месте и смотреть динамику разных показателей. Можно найти инструкцию к препарату или витаминам, если вы её потеряли, и попросить кратко изложить информацию. Один из моих любимых сценариев – поиск товаров. Я вижу какую-то интересную вещь, фотографирую и говорю ChatGPT: «Найдите, где это продаётся в Ташкенте». Он ищет варианты, а я выбираю подходящий. Например, мне понадобилось устройство, которое печатает маленькие наклейки на термоленте.
Я хотел наклеить их на оборудование: камеру, свет и другую технику, указать номер телефона, чтобы в случае потери устройство могли вернуть. Я увидел такой принтер, сфотографировал его, попросил ChatGPT найти аналог в Ташкенте, перешёл на маркетплейс и заказал. Другой совсем бытовой случай – заказал жене цветы. По описанию в упаковке должно было быть 50 роз, но визуально казалось, что их меньше. Сфотографировал букет и попросил нейросеть пересчитать цветы. Она насчитала другое количество. То есть необязательно придумывать какие-то невероятные сценарии. Очень часто ИИ просто помогает решать небольшие повседневные вопросы.
У меня он всегда доступен через быструю кнопку, поэтому я могу практически мгновенно что-то сфотографировать или спросить. Но я жду, когда появится удобная интеграция голосовых агентов с такими сервисами, как ElevenLabs. Представьте, что вам нужен офис определённой площади, в конкретном районе, под определённую деятельность. Вы говорите агенту: «Найдите мне подходящий офис, обзвоните объявления на OLX, соберите предложения». OLX – это местная площадка объявлений, аналог Avito. Технически такую систему уже можно собрать. Но для этого придётся сесть за компьютер, настроить ключи ElevenLabs, написать код агента, реализовать интеграции, провести тестовые звонки, исправить ошибки в инструкциях. Для бизнеса подобная разработка может быть оправданной.
Но ради разового поиска офиса я не хочу тратить столько времени и токенов. Я рассчитываю, что постепенно появятся готовые решения, где можно будет просто подключить голосового агента как плагин, пополнить баланс телефонии и поручить ему звонки. И у меня уже есть реальный пример использования такой технологии – тренажёр для сотрудников автосервисов.
Александр: Расскажите подробнее. Что такое ElevenLabs и как работает такой агент?
Артём: ElevenLabs – сервис искусственного интеллекта, связанный прежде всего с голосом. Он позволяет клонировать голос, озвучивать тексты, преобразовывать аудио в текст, работать с разными языками и создавать разговорных ИИ-агентов. У них есть инструменты, с помощью которых агент может общаться по заданному сценарию, принимать решения и обращаться к внешним системам. Например, во время телефонного разговора агент может заполнять Google-таблицу или CRM. Он задаёт человеку вопросы, получает ответы, вызывает нужный инструмент и записывает результаты в систему. Для FIT SERVICE я создавал тренажёр, который используется в обучении сотрудников автосервисов. У компании есть образовательное направление FIT LAB, где обучают мастеров-приёмщиков, механиков, руководителей и других специалистов. В одном из курсов ученикам нужно тренировать диалоги с клиентами.
Раньше это происходило вручную. Преподаватель садился напротив ученика и говорил: «Давайте смоделируем разговор. Я сложный клиент, у меня автомобиль, который нужно обслужить. Ваша задача – правильно провести диалог». Преподаватель играл роль клиента, задавал неудобные вопросы, высказывал возражения. Ученик должен был правильно отреагировать, объяснить необходимые действия и пройти через определённые этапы разговора. После завершения преподаватель разбирал диалог: здесь всё хорошо, здесь ответили неуместно, здесь забыли уточнить важную информацию. Я создал систему, которая позволяет автоматизировать эту практику.
Мы вместе с тренером прописали роли, критерии разговора, сценарии, детали и чек-листы оценки. Теперь ученик запускает тренажёр и слышит голос клиента. Например, начинает разговор: «Николай, здравствуйте. Я звоню из FIT SERVICE. Вы записаны на завтра на замену масла, верно?» ИИ отвечает как клиент, и начинается полноценный диалог. Ученик должен пройти определённые этапы разговора. После завершения система оценивает его ответы по заранее подготовленным критериям.
Затем можно обсудить результат с ИИ-тренером: что получилось, какие пункты чек-листа выполнены, где были ошибки. И всё это интегрировано непосредственно в обучающий курс. Под уроком находится тренажёр, который можно запускать столько раз, сколько хочется. С живым преподавателем количество тренировок ограничено. Один тренер физически не может одновременно разговаривать с десятью учениками. А ИИ-агент может обслуживать несколько независимых сессий. При этом особенно важно, что мы не просто попросили нейросеть изображать сложного клиента. Вместе с реальным специалистом прописали профессиональные критерии, по которым оценивается разговор. Именно поэтому такой тренажёр полезен: технология обеспечивает масштабирование, а эксперт задаёт правильные правила обучения.
От поиска принтера по фотографии до обучения сотрудников автосервиса – задачи очень разные. В случае с тренажёром особенно важен вклад преподавателя: именно он помогает определить, каким должен быть разговор с клиентом и как оценивать ответы ученика.
Десять Telegram-каналов и 300 тысяч рублей выручки: как устроен бизнес на пабликах
Александр: В вашей карьере был период, когда вы активно занимались Telegram. У вас существовал проект «Телеграмотные», собственные каналы и образовательные программы. Продолжаете ли вы развивать это направление или сейчас оно на паузе?
Артём: Когда у меня была школа Glo Academy, параллельно я вёл Telegram-канал «Лысый из браузера». Писал там свои заметки, делился мыслями. Постепенно стали появляться рекламодатели. Человек писал: «Артём, хотим, чтобы вы опубликовали наш пост. Сколько это стоит?» Я отвечал: «Пять тысяч рублей». Мне платили, я публиковал рекламный материал с соответствующей пометкой. В какой-то момент подумал: а почему у меня только один канал? Было бы здорово иметь десять.
И решил попробовать. Я много общался с верстальщиками и хорошо знал одну их проблему: людям сложно найти хорошие дизайн-макеты, на которых можно тренироваться. Поэтому создал Telegram-канал с макетами для вёрстки. Искал интересные проекты, иногда заказывал макеты дизайнерам, публиковал материалы, на которых подписчики могли практиковаться. Сначала прорекламировал новый канал у себя, затем начал размещать рекламу в других IT-сообществах. Аудитория достаточно быстро выросла до нескольких тысяч человек. И буквально через неделю или две ко мне пришёл первый рекламодатель. Он спросил, сколько стоит разместить пост. Я назвал цену – 500 рублей. Он заплатил, я выпустил рекламу.
Я понял, что схема работает. После этого нанял девушку, которая стала менеджером проекта. Мы покупали контент у фрилансеров, публиковали его, закупали рекламу, развивали новые сообщества. Постепенно сформировалась сеть примерно из десяти Telegram-каналов. Она достаточно быстро вышла на выручку 200-300 тысяч рублей в месяц. И самое интересное – бизнес практически полностью работал без моего ежедневного участия. Один человек занимался контентом, другой продавал рекламу. Учёт вели через Google-таблицы.
Всё, что можно было автоматизировать с помощью формул и небольших скриптов, я автоматизировал. Причём тогда ещё без современных нейросетей. Я смотрел на эту систему и понимал, что она довольно простая и воспроизводимая. Когда рассказывал знакомым, как она устроена, меня начали спрашивать, можно ли научиться делать то же самое. Я объяснял: выбираете тематику, создаёте канал, ищете контент, привлекаете подписчиков, продаёте рекламу. Потом провёл несколько платных консультаций и понял, что фактически у меня уже есть программа полноценного курса. Но возвращаться к обычным длинным курсам мне совершенно не хотелось. У них есть огромная проблема: ученики не смотрят видео, не выполняют домашние задания и не доводят работу до результата.
Вы можете потратить колоссальное количество времени на программу, но человек всё равно не сделает то, ради чего пришёл учиться. Поэтому я придумал другой формат – хакатон. Мы собирались на целую субботу и воскресенье. Я проводил примерно 40-минутную сессию и объяснял одну конкретную тему. Например, как выбрать тематику канала. После этого объявлял перерыв на 20 минут. За это время каждый ученик должен был выбрать тему собственного проекта. Если человек никак не мог определиться, я мог просто назначить ему тематику, чтобы он не застревал на первом этапе.
Затем начиналась следующая сессия. Я показывал, как оформлять канал: сделать аватарку, написать описание, настроить ссылку, подключить необходимых ботов. Следующие 20 минут отводились на выполнение задания. И так весь день. Потом мы разбирали создание контента, планирование публикаций, источники материалов и другие задачи. Иногда ученики начинали спорить: «А я хочу делать очень длинные посты», «А мне такой формат не подходит», «А можно по-другому?» Я объяснял: сначала повторите простой рабочий вариант от начала до конца. Пройдите всю схему, получите результат, а потом будете её изменять.
К концу первого уикенда у человека уже был оформленный Telegram-канал с настроенными инструментами и подготовленными публикациями. У некоторых контент был расписан на несколько дней, у самых старательных – на месяцы вперёд. Было и задание, позволяющее привлечь первых подписчиков с помощью специального инструмента. Иногда сразу удавалось получить до 200 человек. Потом мы ставили цель: за следующую неделю набрать первую тысячу подписчиков. И некоторые ученики действительно получали тысячу, две или три тысячи подписчиков за неделю. Ко второму уикенду у них уже был настоящий канал, в котором регулярно выходили публикации. Тогда мы переходили к монетизации.
Я объяснял, как продавать рекламу, как обращаться к рекламодателям, как учитывать продажи и расходы. Передавал свои шаблоны таблиц, документы, рабочие схемы. А после второго уикенда иногда уже получал скриншоты первых проданных рекламных размещений. Представьте: неделю назад у человека вообще не было Telegram-канала. А теперь у него есть аудитория, выходит контент и появляется первый рекламодатель. Я считаю, что это замечательный образовательный формат. А потом вспомнил, как устроена обычная школа: урок, перемена, следующий урок. Получается, я практически переизобрёл школьное расписание.
Александр: И почему вы перестали проводить такие хакатоны, если формат оказался настолько эффективным?
Артём: Я провёл несколько потоков, а потом продал свою сеть Telegram-пабликов. Продал за 550 тысяч рублей. Причём считаю, что очень дёшево. Возможно, мог получить миллион или полтора. Но тогда мне срочно нужны были деньги. Я торопился, на это были свои причины. Потом много раз сожалел о цене сделки. После продажи я понял, что больше не хочу преподавать этот материал.
Не потому, что исчезли знания. У меня остались шаблоны, методички, рабочие инструменты. Я мог бы продолжать проводить хакатоны годами. Но мне казалось, что у меня уже нет морального права это делать. Раньше я был практиком: управлял собственной сетью, продавал рекламу, проверял всё на реальном бизнесе. А после продажи превращался в теоретика, который рассказывает, как зарабатывать на Telegram, хотя сам уже не занимается этим бизнесом. Мне такой подход не нравится. Существовало и другое направление – закупка рекламы для клиентов.
Ко мне приходили люди, которым нужно было продвигать свои каналы, услуги и проекты. Какое-то время у меня была небольшая команда из двух человек. Клиент предоставлял рекламный бюджет, мы находили подходящие Telegram-паблики и организовывали размещения. За работу брали процент от бюджета – примерно 15-20%, в зависимости от клиента. Я даже набирал специалистов через обучение: проводил программу, находил сильных учеников и приглашал их работать. А проект «Телеграмотные» задумывался как канал, где я буду рассказывать обо всех этих процессах. Но сейчас закупкой рекламы для клиентов я тоже не занимаюсь. Поэтому не развиваю этот проект и не провожу курсы по Telegram. При этом мой личный канал «Лысый из браузера» существует до сих пор. Там иногда появляется реклама, но я уже не развиваю его как отдельный рекламный бизнес.
Сеть из десяти каналов приносила Артёму выручку без необходимости ежедневно заниматься публикациями и продажами. А когда он продал этот бизнес, то отказался и от обучения: ему важно преподавать то, чем он сам занимается на практике.
Почему покупать подписчиков стало дорого: продвижение Telegram через Reels, Shorts и условно-бесплатный трафик
Александр: Вы хорошо знаете рынок Telegram-рекламы. Как сегодня эффективнее продвигать канал? Возникает ощущение, что рекламные размещения стали настолько дорогими, что создать новый успешный канал практически невозможно.
Артём: Платная реклама в Telegram действительно стоит дорого и далеко не всегда окупается. На мой взгляд, сейчас одна из лучших связок – УБТ, условно-бесплатный трафик. Нужно понимать, что Telegram сильно отличается от социальных сетей с алгоритмической лентой. У Telegram нет привычной единой ленты рекомендаций, где новый пост может автоматически получить большой охват среди людей, которые на вас не подписаны. Платформа предпринимает попытки развиваться в этом направлении, но возможности такого продвижения пока ограничены. Поэтому, если вы создаёте канал с нуля и у вас нет подписчиков, публикации практически никто не увидит. Можно писать прекрасные материалы, но проблема в том, что аудитории просто нет. Я предлагаю сначала идти туда, где работают алгоритмы рекомендаций.
Это YouTube, VK, Instagram, TikTok. Например, вы записываете короткое вертикальное видео на определённую тему. А продолжение истории или дополнительный материал размещаете в Telegram. В самом видео говорите: «Если хотите получить этот файл или посмотреть продолжение, переходите в мой Telegram-канал». И люди идут по этой цепочке. Можно сделать более сложную схему. Предположим, вы публикуете Reels в Instagram. В конце предлагаете написать в комментариях определённое слово: «подарок», «чек-лист», «нейросеть».
Человек пишет комментарий. Автоматический бот отправляет ему личное сообщение со ссылкой на Telegram. Дальше пользователь открывает нужный пост, читает материал и при желании подписывается. При более сложной настройке можно добавить несколько дополнительных этапов. Например, человек сначала должен подписаться на Instagram-аккаунт. Система проверяет подписку и только потом отправляет ссылку на закрытый Telegram-канал. Пользователь переходит по ссылке и подаёт заявку на вступление. Эту заявку обрабатывает специальный welcome bot.
Он может отправить сообщение: «Вижу вашу заявку на вступление. Подтвердите, что вы человек». Пользователь нажимает кнопку, заявка одобряется. В результате вы получаете контакт с человеком сразу в нескольких местах. Он подписан на ваш Instagram, находится в Telegram-канале и взаимодействовал с вашим Telegram-ботом. В пределах разрешённых платформой сценариев бот может использоваться для дальнейших сообщений, предложений и рассылок. Это даёт дополнительные возможности для работы с аудиторией. Но сама суть не в том, чтобы сделать максимально сложную воронку.
Главное – перевести аудиторию из алгоритмической ленты в пространство, где вы можете регулярно общаться со своими подписчиками. Почему трафик называется условно-бесплатным? Потому что вы не обязательно платите за каждого привлечённого человека, но тратите время, силы и ресурсы на создание контента и настройку системы. Это не полностью бесплатное продвижение. Тем не менее вертикальные видео позволяют получать охваты среди новых людей, а Telegram помогает сохранить связь с теми, кто заинтересовался вашим контентом. Для меня это одна из самых эффективных комбинаций.
Александр: Получается, поэтому многие стримеры нарезают свои трансляции на короткие фрагменты и публикуют в TikTok, Reels и YouTube Shorts?
Артём: Именно. Это возможность получить новую аудиторию практически без прямых затрат на рекламные размещения. Один большой материал можно превратить в несколько коротких видео и использовать их для привлечения внимания.
Александр: А Telegram-канал обязательно должен быть закрытым?
Артём: Нет. Всё зависит от того, насколько сложную систему вы хотите построить. Если вы регулярно публикуете полезный бесплатный контент, можно совершенно спокойно приводить людей в открытый Telegram-канал. Причём вести их сразу на конкретный полезный пост. Человек прочитает материал, посмотрит другие публикации и сам решит, хочет ли подписаться. На мой взгляд, такие подписчики зачастую ценнее тех, кого вы вынудили пройти несколько этапов регистрации и подписаться на все ваши площадки. Потому что они приняли самостоятельное решение. Они действительно заинтересовались вашим контентом.
Александр: Вы упоминали инструменты, с помощью которых можно быстро привлечь тысячу подписчиков. Насколько это хорошая идея?
Артём: Здесь нужно различать заинтересованную аудиторию и мотивированный трафик. Мотивированный трафик – не очень хорошая история. Представьте бота, который предоставляет пользователю какую-то функцию только после подписки на определённый канал. Человек приходит ради работы бота, а ему говорят: «Сначала подпишитесь на спонсора». Он подписывается, потому что ему нужна функция. Но это совершенно не означает, что его интересует контент канала. Именно поэтому я называю такую аудиторию мусорным трафиком. Это могут быть абсолютно реальные люди, а не накрученные боты: студенты, родители, пользователи Telegram Premium и кто угодно ещё.
Но они не заинтересованы в вашем продукте. Когда у меня спрашивали, насколько хорошие подписчики приходят через такие инструменты, я честно отвечал: плохие. Если вам нужны исключительно цифры в статистике канала, можете использовать подобный подход. Но сами по себе цифры почти ничего не дают. Человек, который не читает публикации и не интересуется тематикой, не становится ценным подписчиком только потому, что нажал кнопку вступления. Для меня самый ценный подписчик – тот, кто прочитал несколько постов и самостоятельно решил остаться.
Александр: Это похоже на ситуации с рекламой в «Яндекс Директе», когда вы выбираете дешёвые клики и получаете много переходов, но оказывается, что аудитория совершенно не соответствует вашему предложению.
Артём: Да. Причём часть переходов может быть вообще случайной. Существует такое понятие, как мисклик. Например, пользователь собирался нажать на крестик, чтобы закрыть рекламу, но случайно попал по самому объявлению. Переход произошёл, статистика увеличилась, а реального интереса не было. С подписчиками ситуация похожая. Важно не просто количество привлечённых людей, а то, действительно ли они хотят взаимодействовать с вашим контентом.
Александр: Представим, что человек всё-таки хочет продвигать Telegram-канал и у него есть рекламный бюджет 300-500 тысяч рублей. Как бы вы порекомендовали его использовать?
Артём: Здесь всё зависит от цели канала. Если вы готовы покупать подписчиков в авторский Telegram-канал по 150-200 рублей за человека, можете посчитать, сколько получите за 300 тысяч рублей. Это примерно полторы-две тысячи подписчиков. На мой взгляд, очень большие расходы. Но есть важная оговорка. Предположим, вы дизайнер, который продаёт дорогие лендинги за 200-300 тысяч рублей. Или занимается разработкой фирменного стиля, сложных сайтов, Telegram-ботов. Если у вас выстроена воронка, которая превращает часть подписчиков в клиентов, платная реклама может быть вполне оправданной.
Возможно, вам не нужны тысячи новых подписчиков. Достаточно 50 или 300 заинтересованных людей, среди которых найдутся покупатели дорогой услуги. Вы получаете выручку, выделяете часть на рекламу и продолжаете привлекать аудиторию. Но если ваш бизнес строится исключительно на продаже рекламных размещений внутри Telegram-канала, экономика будет совершенно другой. Раньше можно было построить сетку каналов и окупить вложения в подписчиков относительно быстро. По моим наблюдениям, в 2021 году срок окупаемости мог составлять три-четыре месяца. Потом он начал увеличиваться: восемь месяцев, двенадцать, а в некоторых сценариях сейчас речь может идти о пятнадцати-восемнадцати месяцах.
Если вы используете исключительно платный трафик, можно вложить 300 тысяч рублей и очень долго ждать их возвращения. Поэтому я советую комбинировать платное продвижение и УБТ. Платная реклама может помогать масштабироваться, а условно-бесплатный трафик – снижать стоимость привлечения аудитории. Если использовать только один источник, особенно дорогой, окупаемость может оказаться неудовлетворительной.
Александр: А если человек не хочет строить рекламный бизнес? Например, он юрист, строитель, электрик или другой специалист и думает о собственном Telegram-канале. Есть смысл начинать сейчас, когда продвижение настолько дорогое?
Артём: Я считаю, что вести Telegram-канал – хорошая идея, если у вас есть другие площадки, с которых вы можете приводить людей. У Telegram есть важное преимущество: подписчик сам выбирает читать ваш канал, и публикации доступны ему в ленте без обычного алгоритмического ранжирования рекомендаций. Допустим, человек подписался на вас в Instagram. Алгоритмическая лента прекрасна тем, что может показать ваш контент совершенно новой аудитории. Но есть и обратная сторона: она может перестать показывать ваши публикации даже собственным подписчикам. Вы привлекли человека, он заинтересовался, нажал кнопку подписки, а потом алгоритм решает, какие публикации ему показывать. В Telegram ситуация другая. Человек подписался на канал и может последовательно видеть ваши посты в своей ленте.
Поэтому я бы разделял задачи. Через Reels, Shorts и другие короткие видео вы привлекаете новую аудиторию. А в Telegram работаете с людьми, которые уже вас знают, регулярно следите за их реакцией и продолжаете демонстрировать экспертность. Это хорошая схема практически для любого специалиста. Я видел отличный пример человека, который рассказывает о создании лендингов на Tilda. Он нашёл интересный формат коротких видео: показывает интерактивные элементы сайтов, ошибки дизайна, маркетинга, текстов. Человек смотрит ролик, понимает, что автор действительно разбирается в теме, и переходит в его Telegram. А там эксперт продолжает подробно рассказывать о своей работе.
И постепенно у аудитории возникает ощущение: если мне понадобится сайт, я хотел бы заказать его именно у этого специалиста. Это значительно эффективнее, чем просто публиковать сообщения «Закажите у меня лендинг». Вы не пытаетесь постоянно продавать напрямую. Сначала показываете знания и подход к работе. И человек сам начинает воспринимать вас как подходящего исполнителя.
Короткие видео помогают познакомить людей с автором, а Telegram даёт возможность продолжить общение. Но прежде чем платить за подписчиков, стоит понять, зачем они нужны: для продажи рекламы или для привлечения клиентов. От этого зависит и окупаемость продвижения.
Telegram в Узбекистане: дешёвая реклама, боты и возможности местного рынка
Александр: Насколько активно Telegram используется в Узбекистане? В некоторых странах отношение к этой платформе довольно настороженное. А какая ситуация в Ташкенте?
Артём: Здесь Telegram используется очень активно. WhatsApp, по моим наблюдениям, значительно менее популярен. В Telegram общаются с родственниками, друзьями, клиентами. Риелтор, скорее всего, тоже напишет вам именно туда. Местные компании широко используют Telegram-ботов и мини-приложения. Я, например, через Telegram-бота заказываю домой воду в бутылях. То есть платформа глубоко интегрирована в повседневную жизнь. Люди понимают, как работают боты, как взаимодействовать с компаниями через Telegram.
Есть ещё интересная особенность рекламного рынка. В некоторых местных пабликах реклама стоит очень недорого. Например, в канале со 100 тысячами подписчиков и охватом публикации около 25 тысяч человек размещение может стоить пять тысяч рублей. Когда я впервые увидел такие цены, даже подумал, что меня пытаются обмануть. Но попробовал разместить рекламу, оплатил – и публикация действительно вышла. Я рекламировал свои бизнес-завтраки, в том числе через большие городские сообщества, где размещение могло обходиться примерно в две тысячи рублей. Для таких охватов это очень небольшая сумма. На первый взгляд возникает идея географического арбитража: в одном месте дешевле покупать трафик, в другом – дороже продавать услуги. Но необходимо учитывать местную покупательную способность.
Александр: Что вы имеете в виду?
Артём: Она здесь ниже, чем на некоторых других рынках. Поэтому дешёвая реклама не обязательно означает высокую прибыль. Да, вы можете недорого купить размещение и получить большой охват. Но выручка от этой аудитории тоже может оказаться небольшой. То есть низкая цена рекламы сама по себе ещё ничего не гарантирует. Важно понимать, кто увидит объявление и что вы сможете этим людям предложить.
В Ташкенте Артём пользуется Telegram даже для заказа воды. Для местного бизнеса это привычный способ общения с покупателями. Однако низкая стоимость рекламы ещё не говорит о том, сколько удастся заработать на привлечённой аудитории.
Вайбкодинг для новичка: как создать приложение, не умея программировать
Александр: Давайте перейдём непосредственно к вайбкодингу. Как вы объясняете человеку, который никогда не занимался программированием, что это такое?
Артём: Очень просто. Раньше, чтобы создать программу, сайт или Telegram-бота, вам нужно было нанять разработчика. Вы объясняли ему, что хотите получить: какие должны быть кнопки, где они находятся, что происходит при нажатии, как работает интерфейс. А теперь значительную часть этой работы может выполнить нейросеть. Вы открываете чат и говорите: «Я хочу сделать такое-то приложение, такой-то сайт или такого-то бота. Создайте его и объясните, как он работает». Нейросеть начинает писать код, собирать продукт, показывать результат. И в какой-то момент у вас появляется работающее решение. Поэтому я объясняю вайбкодинг так: это инструмент, с помощью которого человек, не являющийся программистом, может создать собственный программный продукт для себя или других людей. Раньше для этого требовалось больше технических знаний. Теперь можно начать с обычного описания задачи на человеческом языке.
Александр: А можно ли считать разработчиком человека, который создал сайт с помощью Claude Code или Codex?
Артём: Нет, в классическом понимании это не разработчик. Я бы выделял отдельную категорию – вайбкодеры. При этом есть ещё AI-кодеры. Это уже разработчики, которые обладают технической подготовкой и на продвинутом уровне используют искусственный интеллект для написания кода. Разница достаточно важная. Вайбкодинг создаёт иллюзию, что всё невероятно просто. Человеку без технического бэкграунда кажется, что теперь он способен собрать практически любой продукт. Какие-то действительно сложные и масштабные системы он, скорее всего, сразу не создаст. Но свою небольшую задачу вполне сможет решить.
Причём необязательно только для себя. Можно сделать продукт, который принесёт пользу другим людям. Возможно, кто-то даже захочет за него заплатить. То есть человек, который раньше не программировал, потенциально может создать небольшой коммерческий сервис. Но здесь нужна очень большая оговорка. Человек без опыта разработки практически неизбежно столкнётся с ошибками. Что-то перестанет работать. Появятся проблемы с кодом, сервером, пользователями.
И в этот момент может возникнуть очень серьёзный стресс. Вы только что радовались тому, что создали собственное приложение, а теперь видите ошибку, которую не понимаете. Программист, у которого есть хотя бы небольшой опыт, воспринимает это спокойнее. Он примерно представляет, где искать проблему и какие варианты решения существуют. А новичок может настолько испугаться сложности, что просто бросит проект. Поэтому мой совет такой: если вы хотите заниматься вайбкодингом, скорее всего, вам всё равно придётся разбираться в программировании. Но сейчас это значительно легче и интереснее, чем раньше. Раньше новичку нужно было изучать книги, проходить тренажёры, решать задачи, много писать код вручную и развивать абстрактное мышление.
Сегодня изучение может напоминать интерактивную игру. Нейросеть пишет код вашего собственного проекта и тут же объясняет, что он означает. Вы можете попросить её подготовить упражнения, тесты, разобрать конкретную функцию, показать, как данные проходят через приложение. Она способна буквально провести вас по вашему же продукту и объяснить, как он работает. И это принципиально новый сценарий обучения. Вы не изучаете абстрактную программу, которую кто-то придумал за вас. Вы разбираетесь в том, что создаёте сами.
Начать с собственного приложения сегодня можно и без опыта разработки. Но когда оно перестанет работать, придётся разбираться в причинах. Именно на таких задачах, считает Артём, новичок может постепенно освоить программирование.
«Все должны будут перейти на этот инструмент»: почему разработчики сопротивляются ИИ
Александр: Сейчас всё чаще встречаются ситуации, когда клиент приносит уже готовый проект, созданный через Codex или другой ИИ-инструмент, и просит разработчика его доработать. Спрашиваете, на каком движке сделан сайт, какой используется стек, а в ответ слышите: «Мы собрали всё нейросетью». Как вы относитесь к таким проектам и к реакции профессиональных программистов на вайбкодинг?
Артём: У меня много мыслей на эту тему, в том числе неприятных для некоторых разработчиков. Когда появился вайбкодинг, я думал, что программисты окажутся первыми людьми, которые начнут активно его использовать. Кому ещё, если не им? У разработчика уже есть технический бэкграунд. Он понимает код, может контролировать результат, исправлять ошибки и применять новые инструменты значительно эффективнее человека без подготовки. Но самое удивительное, что основную волну критики я получаю именно от разработчиков. Сначала они говорили: «Ваша нейросеть даже нормальную функцию написать не может». Потом нейросеть научилась писать функции.
Начались разговоры: «Она не сможет работать с проектом, в котором много файлов». Появились инструменты, умеющие редактировать несколько файлов и учитывать контекст проекта. Тогда начали утверждать, что нейросеть не сможет собрать готовый микросервис. Потом появились и такие возможности. Следующий аргумент: «А кто будет отлаживать весь этот код?» Но сейчас уже существуют агенты, которые способны часами работать над задачей, искать ошибки, изменять код и переносить проекты между технологиями. Я наблюдал эту прогрессию практически с самого начала. Помню, как в 2022 году попросил ChatGPT написать простой скрипт для модального окна.
Посмотрел на результат и подумал, что качество просто ужасное. Потом вышло очередное обновление модели. Я снова дал похожую задачу и увидел, что результат стал лучше. Через некоторое время повторил эксперимент – и снова заметил улучшение. Я регулярно проверял, как нейросети справляются с одними и теми же задачами. Постепенно стало понятно, насколько быстро растут возможности инструментов. У меня была годовая подписка на Cursor. Когда начал полноценно с ним работать, практически сразу понял, что классическая разработка в привычном понимании, скорее всего, очень сильно изменится.
И будут две категории людей. Одни примут новые инструменты и начнут их использовать. Другие станут сопротивляться до последнего. Мне это напоминает профессию фонарщика. Когда-то человек вручную зажигал уличные фонари. Это была его работа, он прекрасно умел её выполнять. А потом появилось электрическое освещение, и целую улицу можно было осветить практически одним действием. Представьте, что чувствует фонарщик.
Он много лет учился своему делу. Он знает, как правильно зажигать фонари, как обслуживать оборудование. А теперь всё это можно сделать без него. Для такого человека новая технология представляет не просто профессиональный вызов, а практически экзистенциальный кризис. Поэтому вполне естественно, что кто-то будет сопротивляться. Мне кажется, похожая история происходит сейчас. Причём она касается не только программистов. Дизайнеры говорят, что изображения нейросетей бездушные. Художники критикуют генерацию картинок. Разработчики обсуждают архитектуру и качество кода.
У них есть основания для профессиональной критики. Но нужно понимать, что обычный заказчик часто оценивает продукт совершенно по другим критериям. Допустим, клиент небольшой веб-студии хочет получить сайт. Вы показываете ему интерфейс на React, Next.js или Angular. Он, скорее всего, не сможет определить, на какой технологии всё сделано. И даже если вы подробно объясните ему разницу между фреймворками, это может совершенно не повлиять на его выбор. Ему нужно, чтобы сайт работал, выглядел достаточно хорошо и решал поставленную задачу. У него нет необходимости разбираться в сложных архитектурных решениях.
И вот здесь у классических команд появляется новая проблема. Я как-то разговаривал с человеком, который руководит разработкой, и сказал ему, что клиенты начнут требовать такой же скорости, какую демонстрируют современные ИИ-инструменты. А команда, работающая исключительно вручную, не сможет удовлетворять эти ожидания. Он возражал: «Но у нас качество, архитектура, профессиональные специалисты». Я объяснял, что всё это важно, но требования клиентов всё равно изменятся. Буквально через некоторое время он рассказал мне о сложном разговоре с заказчиком. Клиент ожидал, что студия будет делать проект значительно быстрее. Более того, заказчики пришли на встречу с самостоятельно собранным прототипом, который уже работал и в некоторых отношениях выглядел лучше того, что команда успела подготовить.
И вот тут возникает новая конкуренция. Вы конкурируете уже не только с другими веб-студиями. Вы конкурируете с возможностью клиента самостоятельно собрать первоначальную версию продукта. Конечно, под капотом такого прототипа может оказаться очень плохой код. Но заказчик видит, что результат появляется быстро. И теперь профессиональной команде нужно объяснять не только то, почему её решение лучше, но и почему работа занимает столько времени. Мне кажется, разработчикам необходимо стать теми специалистами, которые продолжают делать качественные сайты, но уже гораздо быстрее. Возможно, немного дешевле, хотя это необязательно.
Даже если цена останется прежней, скорость выполнения задач может стать серьёзным конкурентным преимуществом. Именно поэтому я считаю, что главный конкурент классического разработчика – не обычный человек, который решил попробовать вайбкодинг, а профессиональный разработчик, который научился эффективно использовать ИИ. Человек без опыта может создать себе трекер привычек, приложение для подсчёта калорий или небольшую CRM. Пусть делает, пусть экспериментирует. Это необязательно ваш конкурент. А вот команда, которая обладает профессиональными знаниями и при этом использует ИИ, уже представляет серьёзную угрозу студии, продолжающей писать весь код вручную. Для бизнеса требования могут очень сильно измениться.
Раньше вы выполняли определённый объём задач за три месяца, а теперь от вас могут ожидать сравнимый результат за несколько недель. Возможно, зарплата от этого не увеличится. Просто от разработчика будут требовать больше производительности. Условно вместо пятнадцати задач – семьдесят пять. Конечно, при неправильной организации такого процесса будет расти технический долг. Но я считаю, что это уже часть новой реальности разработки. Мой прогноз: всё больше команд начнут строить работу вокруг искусственного интеллекта, а возможности самостоятельного вайбкодинга будут улучшаться. Я регулярно сравниваю модели на одинаковых задачах. Даже если отбросить рекламную шумиху вокруг релизов и спокойно посмотреть на результат, разница между возможностями инструментов год назад, полгода назад и сейчас бывает очень существенной. Поэтому мне кажется, что игнорировать ИИ для разработческого бизнеса становится всё опаснее.

Александр: Я обсуждал похожий вопрос с Олегом Шестаковым из SEO-агентства Rush Agency. Он высказал достаточно радикальную позицию: программисты больше не нужны, многие задачи можно решить вайбкодингом. После публикации короткого фрагмента интервью разработчики активно критиковали эту идею. Почему, на ваш взгляд, подобные заявления вызывают такую реакцию?
Артём: Потому что человеку фактически сообщают, что навыки, которые он приобретал много лет, могут резко потерять часть прежней ценности. Программисты долгое время обладали знаниями, недоступными большинству людей. Чтобы создать программный продукт, нужно было понимать языки программирования, архитектуру, инфраструктуру и множество других вещей. Это создавало определённую дистанцию между специалистом и обычным пользователем. А теперь человек без технического опыта может открыть инструмент и получить внешне похожий результат. Конечно, он не получает абсолютно те же возможности, что профессиональный разработчик. Я не утверждаю, что обычный пользователь способен сразу создать систему того же уровня. Но внешне его продукт может выглядеть очень похоже. И это разрушает привычное представление об исключительности профессии.
Александр: При этом у вас за плечами собственная школа программирования, вы сами много занимались разработкой. То есть вы говорите об этом не только как предприниматель, который решил попробовать нейросети, но и как человек с техническим опытом.
Артём: Да. Мне до сих пор пишут люди, которые когда-то учились на моих начальных курсах. Кто-то стал senior-разработчиком, кто-то тимлидом, кто-то занимает руководящую позицию. Некоторые спрашивают: «Артём, что теперь делать? Всё меняется». Я понимаю их переживания. Люди потратили много лет на карьеру, достигли хорошего профессионального уровня, получили высокие должности. И сейчас чувствуют, что привычная модель рынка находится под угрозой.
Сопротивление в такой ситуации совершенно естественно. Но, на мой взгляд, оно бесполезно. Разработчики должны быть людьми, которые находятся на острие технологий. Именно от них я ожидал, что они первыми начнут разбираться в новых инструментах. Но нередко спрашиваю знакомого программиста, какой подпиской на Claude или другой сервис он пользуется, а он отвечает: «Я попробовал бесплатную версию. Она написала плохой код, поэтому не вижу смысла». И мне становится не по себе. Человек фактически решил не разбираться в возможностях технологии, опираясь на очень ограниченный опыт.
При этом у нейросетей действительно остаётся много недостатков. Я не утверждаю, что они полностью заменяют опытного программиста, senior- или middle-разработчика. Но роль начинающих специалистов уже находится под серьёзным давлением. Раньше senior-разработчик мог работать с командой middle-специалистов и junior-разработчиков. Теперь во многих сценариях один сильный специалист с доступом к хорошей модели способен выполнять гораздо больший объём работы самостоятельно. Это не означает, что команды исчезнут за один день. Трансформация растянута во времени. Но я думаю, что она уже отражается на рынке найма. Людям становится сложнее искать работу, а потребность в некоторых типах задач постепенно меняется.
Александр: У меня есть похожий личный пример. Я занимаюсь созданием модулей на продажу. Раньше разработка одного модуля могла занимать месяц, полтора или два. Недавно я передал Codex описание задачи и примеры существующих модулей. Нейросеть собрала рабочую основу примерно за 20-30 минут, а вся работа заняла несколько часов. Но я сразу уточню: без сильного программиста полноценного результата у меня бы не получилось. Я установил модуль, столкнулся с ошибкой, и мы уже вместе с разработчиком начали её исправлять. У него есть профессиональный опыт, у меня – своё понимание задачи. Получился своеобразный симбиоз. Причём этот разработчик сначала тоже достаточно скептически относился к новым инструментам. Но после эксперимента купил подписку на Codex. До этого он использовал DeepSeek, в том числе потому, что с ним было удобнее работать без VPN. Получается, даже сильные специалисты иногда недооценивают инструменты, которыми не пользовались полноценно.
Артём: Именно это я и имею в виду. Профессиональный опыт никуда не исчезает. Наоборот, он позволяет эффективнее использовать нейросети. Но важно не ограничиваться первым попавшимся инструментом и не делать вывод обо всех возможностях ИИ по одному неудачному эксперименту.
Когда заказчик сам приносит рабочий прототип, ему сложнее объяснить привычные сроки разработки. По мнению Артёма, преимущество получат специалисты, которые умеют использовать ИИ, не теряя при этом контроля над качеством продукта.
«Нейросети провоцируют деградацию программиста»: почему ИИ по-разному влияет на новичков и профессионалов
Александр: Давайте обсудим обратную сторону. Если нейросеть делает большую часть работы, не начинает ли сам разработчик терять навыки?
Артём: Я считаю, что нейросети действительно могут провоцировать деградацию программиста. И здесь есть интересный парадокс: один и тот же инструмент может оказывать противоположное воздействие на разных людей. Возьмём человека, который раньше вообще не был связан с IT. Он начинает создавать свой продукт через вайбкодинг. И постепенно ему приходится разбираться в SSH, паролях, серверах, протоколах, компиляторах и других технических вещах. Он узнаёт, что такое Docker, как работает контейнер, каким образом его запустить, перенести на другой сервер, настроить окружение. Раньше всё это казалось ему недоступным. А теперь он сталкивается с конкретной задачей и начинает разбираться, потому что хочет получить результат.
Если человек любознательный, нейросеть помогает ему профессионально расти. Она объясняет непонятные вещи, показывает примеры и позволяет сразу применять знания. То есть для новичка ИИ может стать инструментом развития. Но у опытного программиста ситуация иногда противоположная.
Александр: Потому что он начинает делегировать нейросети то, что раньше умел делать самостоятельно?
Артём: Именно. Если программист поручает нейросети писать большую часть кода, в какой-то момент возникает очень сильное желание нажать кнопку Accept All. То есть принять все изменения, которые предложила модель, без подробного ревью. Сначала вы проверяете каждую строчку. Потом видите, что нейросеть часто справляется нормально, и начинаете проверять меньше. А дальше появляется соблазн просто говорить: «Да, хорошо, продолжайте. Да, принимаем. Делайте следующую задачу».
И так постоянно. В какой-то момент человека сажают за компьютер и просят самостоятельно написать функцию или модуль. И он чувствует почти физическое желание обратиться к нейросети. Похоже на привычку постоянно пользоваться поисковиком. Вы знаете, что можете вспомнить информацию самостоятельно, но уже привыкли немедленно искать ответ. Получается, что непосредственный навык написания кода может ослабевать. Но я не думаю, что это обязательно означает профессиональную деградацию в целом. Скорее разработчику нужно перейти на другой уровень.
Вы постепенно освобождаетесь от непосредственного набора кода. И должны становиться архитектором, ревьюером, возможно, product owner – человеком, который отвечает за результат. Не за количество написанных строк. Не за количество часов, проведённых перед монитором. А за то, что система действительно работает, соответствует требованиям и не создаёт неприемлемых рисков. Понимание архитектуры, абстрактное мышление, способность видеть всю цепочку процессов, знание типичных ошибок – всё это становится особенно важным. Опытный программист способен заранее предположить, что здесь возникнет баг, здесь возможна проблема с производительностью, а здесь решение нарушает принятые в проекте правила. И эти знания позволяют управлять работой ИИ.
Вы должны стать человеком, который пишет инструкции для команды агентов. Объясняет архитектуру, формулирует требования, задаёт ограничения, указывает, где нейросеть обязана остановиться и запросить решение человека. То есть переходите от непосредственного участия в процессе написания кода к управлению процессом. И здесь я вижу определённую связь с тем, как раньше преподавал программирование. Когда я делал курсы, меня критиковали за то, что я предлагал новичкам не обязательно начинать с глубокого изучения HTML и CSS. Например, мы могли сразу взять Bootstrap – библиотеку, с помощью которой удобно быстро собирать интерфейсы. Мне говорили, что так нельзя, что человек обязан сначала изучить теги, свойства CSS, каскадирование и всё остальное. С академической точки зрения в этом есть смысл.
Но моя задача была другой. Я хотел зажечь интерес в самом начале обучения. Человек сел за компьютер, хочет создать первый сайт или интернет-магазин. Ему интересно увидеть настоящий результат. Обязательно ли в эту минуту объяснять ему все особенности каскадирования CSS? Я считаю, что нет. Когда у него перестанет перекрашиваться кнопка, он столкнётся с конкретной проблемой и разберётся в каскадировании. Вот тогда знания будут привязаны к реальной задаче.
Мне кажется, с нейросетями сейчас происходит похожее. Люди начинают делать проекты, не понимая огромного количества технических деталей. Они допускают ошибки, пишут плохой код, но получают результат, который поддерживает интерес. И постепенно могут начать разбираться глубже.
Александр: Но разработчики часто возражают, что подобные инструменты создают огромное количество плохого кода. Потом профессионалам придётся всё это исправлять.
Артём: Да, сейчас действительно создаётся много плохого кода. Но я не уверен, что исправление чужих вайбкодинговых проектов станет надолго основным источником работы для программистов. Возможно, какое-то время спрос на такие задачи будет. Однако нейросети постепенно учатся исправлять собственные ошибки. Уже сейчас можно построить процесс, в котором один агент пишет код, а другой выполняет ревью. Например, Claude создаёт решение, а Codex его проверяет. Можно разделить роли между несколькими моделями и использовать их для перекрёстной проверки. Я думаю, со временем подобные механизмы будут всё чаще встроены в инструменты по умолчанию.
Пользователь даже не обязательно будет понимать, что за его задачей стоят несколько агентов: один пишет код, второй проверяет, третий запускает тесты. И качество итогового результата потенциально будет расти. Вспомните, как вели себя ранние инструменты. Они могли совершенно спокойно добавить в открытый GitHub-репозиторий секретные ключи и другие чувствительные данные. Это недопустимо, потому что ключи становятся доступны посторонним. После множества подобных историй разработчики инструментов стали уделять больше внимания безопасности. Современные сильные модели значительно чаще обращают внимание на секреты и предлагают использовать правильно настроенное окружение. Разумеется, это не означает, что им можно полностью доверять.
Но прогресс заметен. И я ожидаю, что подобным образом будут улучшаться архитектурные решения, работа с ошибками, тестирование и другие аспекты программирования. Постепенно нейросети смогут самостоятельно создавать более качественные приложения, в том числе с базами данных и настройками безопасности. Для профессиональных разработчиков это означает, что нельзя строить карьеру исключительно на способности быстро печатать код. Нужно развивать мышление и уметь отвечать за систему целиком.
Александр: Первые версии нейросетей действительно писали довольно посредственный код. Но после появления более продвинутых инструментов вроде Codex возможности заметно изменились.
Артём: Да. Мне кажется, этот переход уже произошёл. Кто-то его примет, кто-то нет. Но сама технология не остановится только потому, что часть специалистов не хочет менять привычный подход к работе.
Новичка нейросеть может подтолкнуть к изучению кода, а опытного разработчика – отучить писать его самостоятельно. Особенно опасна привычка принимать все изменения без проверки: понимание архитектуры и умение находить ошибки остаются важными.
Стоит ли сейчас учиться программированию: два пути в IT и проблема «мясного прокси»
Александр: Что бы вы посоветовали человеку, который сегодня хочет освоить программирование? Например, школьнику 17-18 лет, который выбирает профессию. Или взрослому человеку 30-35 лет, который решил изменить жизнь и перейти в IT. С чего им лучше начинать?
Артём: Я не знаю. Это действительно очень сложный вопрос. Недавно я проводил завтрак, посвящённый нейросетям. Ко мне подошёл семнадцатилетний школьник и сказал, что хочет стать айтишником. И я задумался. Проблема в том, что подобные советы люди иногда запоминают на долгие годы. Вы скажете человеку что-то уверенным тоном, а он потом будет строить жизнь, опираясь на ваши слова. Поэтому я честно ответил, что не знаю, насколько сегодня имеет смысл идти в программирование исключительно ради перспектив трудоустройства.
Но если человеку это по-настоящему интересно, ситуация совершенно другая. Допустим, у вас отличные оценки по информатике, потому что вы действительно любите этот предмет. Вам нравятся абстрактные задачи, интересно, как работает шифрование, что происходит внутри протоколов, как устроен бинарный код. Вам хочется разбираться в этих вещах не потому, что кто-то обещает высокую зарплату, а потому, что сам процесс вызывает интерес. Тогда, конечно, стоит идти в IT. Я уверен, что человек с настоящим интересом найдёт себе применение в этой индустрии. Возможно, он выберет не то направление, о котором думал в начале. Возможно, технологии изменятся несколько раз.
Но желание разбираться в сложных системах останется. А вот если основной мотив – «хочу за три месяца войти в IT и зарабатывать 300 тысяч рублей в наносекунду», то ситуация гораздо хуже. Рынок уже не такой, каким его изображали в рекламе некоторых курсов. Конкуренция высокая, условия меняются, а простой путь к большим зарплатам оказался далеко не таким простым. Это, кстати, одна из причин, почему я больше не веду и, скорее всего, не буду вести классические курсы по программированию. Как записывать программу обучения, когда технологии меняются прямо на глазах? Вы подготовили уроки, записали видео, выпустили материал, а через две недели инструмент обновился, интерфейс изменился, модель начала выполнять задачу совершенно иначе. И часть записанного курса уже устарела.
Мне трудно обещать ученикам стабильный результат на таком быстро меняющемся рынке. Но если человек действительно хочет заниматься разработкой, я вижу два возможных пути. Первый – классический, академический. Вы изучаете основы программирования, языки, алгоритмы, архитектуру. Разбираетесь в том, как устроены технологии, почему решения работают именно так. Например, во фронтенде сначала осваиваете HTML, CSS, JavaScript, а затем переходите к библиотекам и фреймворкам. Это долгий путь, требующий усилий, усердия и глубокого интереса. Но он создаёт крепкую базу.
Второй путь – начинать с вайбкодинга. Вы придумываете собственный продукт и пытаетесь его создать с помощью нейросети. Поначалу вы вообще не понимаете, что такое порт, сервер, протокол, окружение, фреймворк. Но постепенно сталкиваетесь с ошибками. И если вы любознательный человек, вам становится интересно: почему появилась эта ошибка? Что означает её код? Почему приложение не может подключиться к серверу? Как работает этот порт?
Вы спрашиваете у нейросети, она объясняет. Потом возникает следующая проблема, и вы изучаете новую тему. Со временем начинаете понимать всё больше. И глубина ваших знаний будет зависеть от того, насколько далеко вы готовы зайти в решении задачи. Возможно, вы сделаете десять неудачных продуктов, а одиннадцатый окажется успешным. Я считаю, что это вполне реальный путь. Причём оба подхода имеют право на существование. Это похоже на разницу между изучением нативного CSS и использованием Bootstrap или Tailwind.
Можно сначала глубоко разобраться в технологии, а потом создавать интерфейсы. А можно быстро собрать первый лендинг, дашборд или интернет-магазин с помощью готовых инструментов, а затем постепенно разбираться, как всё устроено. В первом случае у вас будет крепкая академическая основа. Во втором – быстрый результат, который поддерживает энтузиазм. С нейросетями ситуация похожая. Есть более короткий и увлекательный путь через собственные проекты. Есть сложный академический путь, который остаётся важным. Но я думаю, что в глубокую инженерную подготовку теперь особенно осознанно должны идти люди, которым действительно нравится эта деятельность.
Александр: При этом существует и обратная проблема. Я читал на Хабре историю руководителя, который нанял разработчика. Новый сотрудник хорошо справлялся с задачами, но у руководителя возникло подозрение, что большую часть работы тот выполняет с помощью нейросети. В какой-то момент ему дали задачу, с которой ИИ не справился. И оказалось, что самостоятельно человек решить её не может. В итоге с ним расстались. Получается, компания получала результат и при этом была недовольна способом работы?
Артём: Конечно, подобный подход устраивает не всех. Потому что ответственность за ошибки и провалы лежит не на нейросети, а на людях. Есть довольно грубое выражение – «мясной прокси». Оно описывает человека, который получает задачу от руководителя, передаёт её нейросети, забирает результат и возвращает начальнику. И больше практически ничего не делает. Возникает закономерный вопрос: зачем нужен такой промежуточный этап? Если сотрудник не понимает решение и не несёт реальной ответственности за результат, руководитель может самостоятельно обратиться к Claude или другому инструменту. Зачем платить человеку только за перенос информации между заказчиком и нейросетью?
Ценность разработчика не должна сводиться к функции посредника. Она заключается в способности решить задачу, разобраться в сложностях и взять ответственность за результат. Поэтому я прекрасно понимаю программистов, которые переживают из-за качества автоматически написанного кода. Они знают, что этот код придётся поддерживать, что в нём могут накапливаться ошибки и технический долг. И если система перестанет работать, ответственность будет лежать на реальных сотрудниках. Не на модели, которая сгенерировала решение. Поэтому желание контролировать код абсолютно нормально. Я не думаю, что все компании одновременно перейдут на AI-разработку. Кто-то будет делать это раньше, кто-то позже, кто-то станет осторожнее внедрять такие инструменты. Но сама модель работы, скорее всего, постепенно изменится.
Артём не берётся обещать школьникам и взрослым лёгкий вход в IT. Он предлагает два пути: изучать основы или начать с собственного проекта и постепенно разбираться в технологиях. В обоих случаях важно понимать, что именно сделала нейросеть и почему это работает.
WordPress и вайбкодинг: зачем покупать плагин, если можно сделать свой за один день
Александр: Давайте немного отвлечёмся от будущего профессии и поговорим о конкретных технологиях. Как вы сейчас относитесь к WordPress? Следите за его развитием или уже практически с ним не сталкиваетесь?
Артём: Активно за WordPress я не слежу, но считаю его прекрасным изобретением сообщества. Это отличный движок, чтобы начать собственный проект. Например, небольшой интернет-магазин, сайт услуг или блог. Когда проект вырастет до серьёзных показателей посещаемости, возможно, вы решите перенести его на другую технологию. Но на начальном этапе WordPress вполне способен решить вашу задачу. При этом у него есть недостатки. Я считаю, что с точки зрения архитектуры, качества кода и безопасности экосистема неоднородная. Там достаточно много потенциальных уязвимостей, особенно в сторонних плагинах.
PHP тоже постоянно критикуют, хотя технология продолжает использоваться. Но с приходом вайбкодинга WordPress стал для меня ещё интереснее. Потому что у вас уже существует огромная база готовых плагинов, тем и решений. Раньше, если человеку был нужен платный плагин, но он по каким-то причинам не мог его купить, например из-за отсутствия зарубежной карты, возникала проблема. Кто-то пытался найти пиратскую версию, скачивал неизвестные файлы и подвергал свой сайт риску. А теперь можно описать нейросети необходимые функции и попросить создать собственный инструмент. Вы говорите: «Есть плагин, который делает вот это. Мне нужна аналогичная функциональность для моего сайта». И можете собрать своё решение. Конечно, оно тоже может содержать ошибки и уязвимости. Но у вас появляется принципиально новая возможность – создавать инструменты под конкретные задачи без покупки готового продукта.
Александр: Получается, у вас уже готова идея для нового образовательного курса: WordPress и вайбкодинг?
Артём: Сразу нет.
Александр: Почему? WordPress тоже постепенно внедряет ИИ-инструменты и пытается взаимодействовать с вайбкодингом.
Артём: Я не хочу снова превращать каждую технологию, с которой работаю, в образовательный продукт. Но практический пример использования WordPress вместе с ИИ у меня действительно есть. Недавно я сделал плагин для маркировки рекламы. Это был частный заказ. У человека выходит большое количество рекламных статей, и ему необходимо правильно оформлять маркировку. Он обратился ко мне, потому что знал о моей автоматизированной Google-таблице для работы с рекламными идентификаторами. Мне нужно было перенести соответствующую функциональность в WordPress. И я написал этот плагин за один день. Раньше я, скорее всего, вообще не взялся бы за такую задачу.
Александр: Потому что маркировка рекламы – довольно сложный процесс?
Артём: Да. Там смешиваются юридические и технические требования. Нужно понимать, какие данные учитывать, что передавать оператору рекламных данных, как организовать процесс для пользователя. Раньше такая задача казалась мне слишком трудоёмкой. А сейчас я посмотрел на неё и понял, что с помощью ИИ могу решить её достаточно быстро. В итоге получился рабочий плагин, который закрывает конкретную задачу заказчика. И за него не нужно платить ежемесячную подписку. Я считаю, что это один из идеальных сценариев вайбкодинга.
У вас есть собственная задача, которую раньше пришлось бы решать с помощью стороннего сервиса или платного плагина. Причём готовый продукт может не полностью соответствовать требованиям. В нём могут отсутствовать какие-то необходимые функции. Или, наоборот, присутствовать десятки возможностей, которыми вы никогда не будете пользоваться. А теперь вы можете сделать инструмент под себя. Здесь принципиально важно, что вы не собираетесь распространять этот плагин массово. Вам не нужно выкладывать его в каталог, заниматься продвижением, отвечать на обращения тысяч пользователей, поддерживать десятки различных конфигураций WordPress. Есть конкретный заказчик и конкретная задача.
Продукт должен хорошо работать именно в этом сценарии. Это значительно упрощает разработку. Причём заказчик прекрасно понимает, что я использую вайбкодинг. Я не обещаю ему, что буду вручную писать каждую строчку. Но у меня есть опыт работы с WordPress. Раньше я писал для него код самостоятельно, понимаю структуру системы и могу оценивать результат. Поэтому человек доверяет мне не как случайному пользователю нейросети, а как специалисту с техническим бэкграундом. И здесь есть ещё один интересный момент.
Я не проверяю буквально каждую строчку кода вручную. Потому что полноценное ревью большого объёма автоматически сгенерированного кода само по себе становится отдельной серьёзной работой. Если несколько часов писать код через нейросеть, а потом ещё столько же проверять каждую строчку, часть преимуществ автоматизации теряется. Поэтому я использую перекрёстную проверку. Один инструмент создаёт решение, другой помогает искать в нём ошибки, недочёты и потенциальные уязвимости. Разумеется, это не означает, что подобной проверки всегда достаточно. Но для небольших немассовых инструментов такой подход может быть вполне практичным. При этом я хочу подчеркнуть, что люди тоже пишут неидеальный код.
Когда разработчики говорят, что нейросети создают ошибки и уязвимости, у меня возникает встречный вопрос: а будто бы у программистов весь код идеальный? Я видел достаточно плагинов, написанных людьми, в которых были проблемы с безопасностью, ошибки и пропущенные сценарии. Особенно в экосистеме WordPress, где очень много независимых разработчиков и решений разного качества. Это достаточно свободный рынок. Если заказать похожий плагин случайному фрилансеру, далеко не факт, что вы получите решение лучше, чем мог бы подготовить опытный специалист с помощью ИИ. Важен не сам факт использования нейросети. Важны понимание задачи, опыт исполнителя, качество проверки и то, насколько хорошо продукт работает в конкретных условиях.
Плагин для одного сайта не обязательно должен обладать всеми возможностями массового продукта. В этом и заключается преимущество индивидуальной разработки. Но даже небольшой инструмент нужно проверять на ошибки и уязвимости.
Миллион рублей на Google-таблице и 89 тысяч пользователей у бота: какие продукты можно сделать вайбкодингом
Александр: Расскажите о ваших собственных продуктах. Есть ли у вас стратегия создавать большое количество небольших SaaS-сервисов, продавать подписки и постепенно выстроить на этом стабильный бизнес?
Артём: Что касается планов на всю жизнь, я бы сейчас не стал настолько далеко заглядывать. У меня горизонт планирования сузился примерно до одного года. Поэтому не могу сказать, что собираюсь создать десятки продуктов и жить на доход от них до конца своих дней. Но продуктов у меня действительно много. И есть несколько проектов, которыми я особенно горжусь. Главный пример – Google-таблица для автоматизации маркировки рекламы. Это продукт, который я создал с помощью вайбкодинга, который действительно работает и принёс реальные деньги. Когда на рекламном рынке появилась необходимость массово маркировать размещения, у многих специалистов возникла проблема.
Нужно было оформлять идентификаторы, передавать сведения, учитывать рекламодателей, договоры, площадки и другие данные. Я столкнулся с этой задачей сам и сделал инструмент для собственного использования. Когда понял, что он работает, рассказал о нём другим людям. Я сказал: «У меня есть таблица, которая автоматизирует маркировку рекламы». И люди начали её покупать. Поначалу продажи были полностью ручными. Человек обращался ко мне, я передавал ему необходимые скрипты для Google-таблицы, помогал настроить решение. Так я продал, насколько помню, примерно полторы тысячи экземпляров.
Потом понял, что сам процесс продажи тоже нужно автоматизировать. Сейчас человек может приобрести продукт практически без моего участия. Он копирует шаблон Google-таблицы, активирует его, выполняет первоначальную настройку. Внутри самой таблицы есть кнопка оплаты. Пользователь нажимает её, переходит к ЮKassa, оплачивает подписку, после чего доступ к необходимым функциям автоматически продлевается. Всё взаимодействие с продуктом происходит непосредственно в Google-таблице. И это решение принесло мне больше миллиона рублей выручки. Оно продолжает работать, у него до сих пор есть пользователи.
Я практически не занимаюсь его ежедневным обслуживанием. Иногда выпускаю обновления. Если меняется API внешнего сервиса или что-то перестаёт работать из-за обновления интеграции, приходится дорабатывать код. Но в целом продукт достаточно автономный. Самое интересное, что его первая версия была сделана с помощью вайбкодинга в очень примитивном виде. Тогда ещё не существовало настолько удобных AI-редакторов и агентов, как сейчас. Я просто открывал ChatGPT, объяснял задачу, получал код, копировал его и вставлял в редактор скриптов Google-таблицы. Проверял, что получилось, возвращался в чат с ошибками, получал исправления.
И таким способом постепенно собрал рабочий продукт. Позже появились более продвинутые инструменты, с помощью которых я продолжал его развивать. Но изначально это был полностью вайбкодинговый проект. Причём коммерчески успешный. Он занял второе место на Product Radar, и я считаю это хорошим результатом. У меня есть и другие проекты, но в большинстве случаев я создаю их не ради абстрактной бизнес-идеи. Обычно сначала возникает моя собственная проблема. Я делаю инструмент, который её решает.
А потом уже смотрю, будет ли он интересен другим людям. С маркировкой рекламы получилось именно так. Мне нужно было автоматизировать собственную работу, я написал решение, показал его сообществу, и люди начали покупать продукт.
Александр: А какие ещё приложения вы создали таким способом?
Артём: Есть интересная история с Telegram-ботом MP3-2Voice. Когда-то я нашёл бота, который позволял превращать обычные MP3-файлы в голосовые сообщения Telegram. Сделал обзор этого инструмента на своём YouTube-канале. Но мне не понравилось, что в чужом боте для простой операции приходилось нажимать несколько кнопок. Я подумал: почему бы не сделать проще? И быстро собрал своего бота через вайбкодинг. Принцип очень простой. Вы отправляете ему MP3 или видео, а он возвращает голосовую дорожку в нужном формате.
Без сложных меню и большого количества дополнительных действий. Через некоторое время заметил, что видео с обзором чужого бота начало набирать просмотры. На моём канале тогда было примерно 500 подписчиков, а ролик получил около десяти тысяч просмотров. Я решил заменить ссылку под видео на собственного бота. И постепенно аудитория начала расти. Сейчас у MP3-2Voice около 89 тысяч пользователей. Это полноценный продукт, сделанный с помощью вайбкодинга. Позже я добавил в него рекламу.
Затем подключил возможность оплаты, которая позволяет отключить рекламные сообщения. Появились два тарифа. Но нужно понимать, что большое количество пользователей совершенно не гарантирует большой доход. В данном случае деньги довольно скромные. Возможно, их примерно хватает на оплату сервера. Это не тот продукт, который приносит мне существенную прибыль. Хотя сама цифра в 89 тысяч пользователей показывает, что приложение, созданное через вайбкодинг, вполне может использоваться большой аудиторией. И подобных небольших инструментов я сделал довольно много.
Есть решения для маркетологов, специалистов по закупке рекламы, сервисы для скачивания видео, преобразования и транскрибации аудио. У каких-то продуктов есть пользователи, но почти нет выручки. Поэтому я бы не стал ставить знак равенства между «создать полезное приложение» и «построить прибыльный SaaS-бизнес». Это совершенно разные задачи. Сейчас, например, есть потенциальный покупатель MP3-2Voice, который рассматривает приобретение бота примерно за пять тысяч долларов. Если сделка состоится, появится ещё один пример того, как я заработал на вайбкодинговом продукте. Но пока это только возможная сделка, а не полученные деньги. Есть и более крупные проекты, которые я делаю прежде всего для себя.
Например, разрабатываю собственную видеоплатформу для размещения уроков и образовательных продуктов. По сути, собираю для своих задач аналог GetCourse. Мне нужна система, в которой я смогу проводить обучение, размещать материалы, управлять доступами и использовать необходимые функции. Я создаю её практически с нуля. Возможно, когда закончу, посмотрю на результат и решу предложить его другим людям. Это может быть коробочное решение или сервис по подписке. Но пока я об этом серьёзно не думаю. Сейчас задача другая: получить инструмент, который хорошо работает для меня. И мне нравится такой подход. Вы сначала создаёте продукт, который решает реальную проблему. Пользуетесь им, находите ошибки, улучшаете. А уже потом принимаете решение, стоит ли превращать его в коммерческий сервис.
Александр: Получается, сейчас можно запускать большое количество микро-SaaS-проектов практически без полноценной команды?
Артём: Технически – да. Но я бы не переоценивал возможности заработать на этом. Я сам ещё не купил квартиру на доходы от какого-нибудь вайбкодингового SaaS-продукта. У меня есть реальные примеры, есть выручка, есть пользователи. Но я не могу утверждать, что создание маленьких сервисов автоматически приведёт к финансовой независимости. Когда кто-то показывает историю в духе «Я собрал приложение, и оно приносит мне десять тысяч долларов в месяц», я отношусь к этому осторожно. Проверить такие заявления трудно. Человек может показать красивые скриншоты, графики, статистику платежей.
Но вы не всегда понимаете, что стоит за этими цифрами. Учитываются ли возвраты? Каковы расходы? Сколько стоило привлечение пользователей? Какая часть выручки остаётся владельцу? Даже в собственном случае мне иногда трудно было бы доказать всю историю продаж со стопроцентной точностью. Когда я начинал продавать Google-таблицу, учёт вёлся практически вручную. Я просто записывал в отдельную таблицу, кто и что купил, чтобы ничего не потерять.
Только позднее добавил платёжную систему, где уже можно смотреть статистику поступлений. Поэтому я не очень доверяю громким историям о невероятных доходах с микро-SaaS. Но при этом существует другой способ зарабатывать на вайбкодинге, который мне нравится значительно больше. И он связан не с созданием массовых продуктов, а с решением конкретных бизнес-задач.
Два проекта Артёма хорошо показывают разницу между популярностью и доходом: таблица принесла больше миллиона рублей выручки, а бот с 89 тысячами пользователей пока приносит скромные деньги. Полезный продукт ещё не обязательно становится прибыльным бизнесом.
«Зачем платить 25 тысяч в месяц?»: как собственные AI-продукты конкурируют с SaaS-подписками
Александр: Вы сказали, что некоторые продукты создаёте для конкретных компаний. Как устроена эта работа?
Артём: Допустим, ко мне приходит компания и говорит: «У нас есть сервис, за который мы платим 25 тысяч рублей в месяц. Можете сделать нам аналог?» Я отвечаю, что могу. Дальше мы обсуждаем, какие функции им действительно нужны, каких возможностей не хватает в существующем решении, что хотелось бы изменить. И я создаю продукт под их задачи. Компания платит мне за разработку, получает работающую систему и использует её внутри своего бизнеса. Причём этот продукт необязательно выводить на рынок.
Он не продаётся другим компаниям, у него нет тысяч пользователей, не нужна большая служба поддержки или отдел маркетинга. Фактически это отдельный внутренний сервис для одного клиента. Своего рода SaaS, созданный под конкретную организацию. Мне такой формат очень нравится. Заказчики понимают, что я использую Claude, Codex и другие инструменты. Никто не ожидает, что буду вручную писать весь код. Но они также понимают, что самостоятельно могут получить совсем не тот результат. А я за счёт предыдущего опыта способен быстрее сформулировать задачу, организовать разработку и собрать работающее решение.
Поэтому платят не за то, что я физически набираю код. Платят за способность превратить потребность бизнеса в конкретный продукт. Я уже делал подобные системы для разных задач. Это тренажёры, CRM, таблицы учёта, внутренние инструменты для швейного производства, решения для автомобильного бизнеса и другие продукты. Они могут различаться по сложности, количеству пользователей, масштабам компании. Но общий принцип один: есть конкретная задача, и я создаю инструмент, который её закрывает. Получается, что я в каком-то смысле наёмный вайбкодер. Звучит необычно, но это вполне реальная модель работы. Моя сильная сторона – способность быстро создавать достаточно качественные решения, которые не падают при обычном использовании и выполняют свои функции. И за эту работу мне платят.
Александр: Получается довольно интересная экономика. Компания годами платит за сервис 25 тысяч рублей ежемесячно. А теперь может обратиться к человеку с техническим опытом, заплатить условные 100 тысяч за разработку и получить собственную систему. Возникает вопрос: зачем вообще продолжать покупать некоторые CRM и другие подписные продукты, если можно сделать аналог под себя?
Артём: Думаю, сейчас многие начинают задаваться этим вопросом. Но я не считаю, что все SaaS-сервисы внезапно станут ненужными. Здесь важно смотреть на стоимость. Например, ко мне приходит человек и говорит, что хочет заменить сервис, который стоит три тысячи рублей в месяц. Я спрашиваю: зачем? У вас уже есть нормальный продукт. Он поддерживается, у него много пользователей, команда регулярно выпускает обновления. Да, возможно, вам не хватает некоторых функций.
Да, приходится мириться с компромиссами. Но он стоит всего три тысячи рублей в месяц. Зачем тратить время и деньги на разработку собственного аналога? В этом случае я бы посоветовал продолжать пользоваться готовым сервисом. Совсем другое дело, если у компании набегает 70-100 тысяч рублей ежемесячных подписок. Тогда уже стоит посмотреть, какие инструменты можно заменить внутренними решениями. Потому что за год речь может идти о сотнях тысяч или даже миллионах рублей расходов. Если часть этих затрат можно убрать, разработав собственный инструмент, экономический смысл становится гораздо заметнее.
Раньше у компании иногда не было альтернативы. Нужен определённый сервис – покупайте подписку, принимайте ограничения, подстраивайте под него свои процессы. А сейчас появилась возможность создать собственное решение. Возможно, оно будет уступать большому коммерческому продукту по количеству функций, универсальности и качеству интерфейса. Но если вашей компании нужны только пять конкретных возможностей, которые оно хорошо выполняет, зачем обязательно платить за остальные пятьдесят? При этом готовый SaaS тоже предоставляет ценность, которую легко недооценить. Это поддержка, обновления, безопасность, масштабирование, работа с ошибками и интеграциями.
Если вы решите делать внутреннюю систему, ответственность за всё это перейдёт к вам. Поэтому не нужно заменять каждую подписку просто ради самой идеи. Нужно считать экономику и понимать, что действительно выгодно. Есть и ещё один сценарий. Некоторые компании хотят, чтобы их собственное решение полностью работало внутри корпоративного контура. То есть не во внешнем облаке, а на серверах, которые контролирует сама организация. Для таких задач собственная разработка может быть интересна не только с точки зрения стоимости, но и с точки зрения управления инфраструктурой и данными. И сейчас технически создавать подобные системы стало значительно проще.
Александр: Тогда получается, что особенно востребованными могут стать специалисты, которые не просто умеют писать промпты, а понимают бизнес-процессы и имеют опыт разработки. Можно, конечно, пытаться собрать всё самостоятельно, но для компании это время, ошибки, эксперименты и дополнительные риски.
Артём: Именно. Иногда человеку действительно стоит попробовать создать собственный инструмент и пройти через ошибки. Это полезный опыт. Но если речь идёт о действующем бизнесе, где нужно быстро решить задачу, бывает выгоднее пригласить специалиста. Причём необязательно собирать большую команду. Можно найти человека, который понимает разработку, умеет работать с ИИ и способен самостоятельно закрыть конкретный процесс. И это уже меняет рынок услуг. Раньше вы могли заплатить большой команде за несколько месяцев разработки. Сейчас в некоторых задачах опытный специалист с хорошими инструментами способен существенно сократить и сроки, и объём ручной работы. При этом, повторю, речь не обо всех продуктах. Есть системы, которые требуют большой команды, сложной архитектуры, постоянного обслуживания и серьёзной ответственности. Но для определённого класса внутренних бизнес-приложений возможности действительно изменились.
Отказываться от недорогого и удобного сервиса только потому, что теперь можно написать свой, Артём не советует. Другое дело – дорогие подписки с функциями, которыми компания не пользуется. Здесь стоит сравнить расходы на подписку со стоимостью разработки и сопровождения собственного решения.
На чём зарабатывает вайбкодер: разработка под заказ, консультации и доход от собственных сервисов
Александр: Мы обсудили ваши продукты и возможности вайбкодинга. А если говорить непосредственно о доходах: на чём вы сейчас зарабатываете?
Артём: Один из основных источников я уже назвал – разработка решений для других людей и компаний. Ко мне обращаются клиенты, которым нужно создать конкретный инструмент. Иногда это небольшая задача, иногда довольно комплексный продукт. Кто-то приходит регулярно, кто-то периодически, по мере появления новых потребностей. Есть люди, у которых давно существует какая-то идея. Они хотели её реализовать, но откладывали, потому что раньше разработка казалась долгой, дорогой и сложной. Нужно было нанимать команду, объяснять задачу, согласовывать детали, ждать результат. Потом выяснялось, что что-то сделали не так, и начинался очередной круг правок.
Теперь часть этих процессов можно организовать совершенно иначе. Например, мы с заказчиком созваниваемся в Zoom. Он начинает объяснять, что хочет получить. Я слушаю и практически сразу запускаю задачу через ИИ-инструмент. Пока мы обсуждаем следующий пункт, предыдущая правка уже может быть готова. Я показываю результат. Заказчик говорит: «Да, именно такие файлы. А можно ещё сделать, чтобы их можно было перетаскивать мышью?»
Я формулирую следующую задачу, нейросеть начинает работать. А мы продолжаем обсуждение. И иногда к концу одного созвона получается объём работы, который раньше занял бы несколько дней или неделю. Причём меняется само отношение к правкам. Раньше, когда вы вручную пишете код, каждое дополнительное пожелание может означать ещё несколько часов работы. Поэтому иногда начинаете воспринимать правки как проблему. А сейчас я значительно спокойнее к ним отношусь. Потому что не обязательно буду сам вручную реализовывать каждое изменение.
Конечно, мне всё равно нужно понять задачу и проверить результат. Но стоимость многих мелких изменений с точки зрения моего личного времени существенно снизилась. Это даёт совершенно другой темп взаимодействия с клиентом. Другой источник дохода – консультации и образовательные программы по вайбкодингу. Но сейчас они занимают относительно небольшую долю. Раньше у меня была Glo Academy: полноценная команда, регулярная выручка, запуски, планёрки, расписание. Нужно было постоянно поддерживать работу всей этой системы. Сейчас ситуация другая.
Я могу запустить небольшой образовательный поток, а потом какое-то время ничего не проводить. Потому что занят другими проектами или просто не хочу. Могу сделать продукт, который перестал мне нравиться, и больше его не выпускать. И для меня это очень приятное ощущение свободы. Например, человек приходит и говорит: «А вот у других ребят в курсе есть такая возможность. Что вы можете предложить взамен?» Я отвечаю: «Ничего. Если вам подходит их курс, покупайте у них».
И мне нравится, что я могу спокойно так сказать. У меня нет необходимости обязательно удерживать каждого потенциального клиента. Я также не предлагаю рассрочки на свои небольшие образовательные продукты. Стараюсь устанавливать достаточно доступную цену. Если человека не устраивают условия, он может просто не покупать. Раньше, когда у меня была большая онлайн-школа, подобные решения воспринимались бы иначе. Там существовали планы продаж, обязательства перед командой, необходимость обеспечивать регулярную выручку. Сейчас у меня есть несколько разных источников дохода.
Разработка для заказчиков, консультации, иногда курсы, поступления от собственных продуктов. Google-таблица продолжает приносить деньги, где-то выходит реклама, какие-то небольшие сервисы генерируют выручку. Не все эти направления одинаково прибыльные. И если сравнивать абсолютный доход, сейчас я зарабатываю меньше, чем в период активной работы Glo Academy. Но спокойствия и внутреннего комфорта у меня значительно больше. Для меня это оказалось важнее. Я не хочу возвращаться к модели, в которой приходится постоянно увеличивать обороты только ради того, чтобы поддерживать созданную систему.

Сегодня Артём зарабатывает меньше, чем во времена Glo Academy, но может выбирать проекты и не привязываться к постоянным запускам курсов. Для него возможность работать в удобном темпе оказалась важнее дальнейшего роста оборотов.
Если убрать программирование: чем бы занимался Артём Исламов
Александр: Давайте представим, что у вас больше нет возможности заниматься IT, вайбкодингом и разработкой. Чем бы вы хотели заниматься в таком случае?
Артём: Я бы проводил выступления и рассказывал людям о том, в чём недавно разобрался. Мне кажется, это моя главная сильная сторона. Я могу погрузиться в какую-то совершенно незнакомую тему, изучить её, разобраться в деталях, а потом объяснить другим людям, как это работает и как они сами могут освоить этот материал. Причём мне действительно нравится сам процесс. Долгое время я отрицал эту свою способность. Мне казалось, что зарабатывать на обучении и выступлениях – это что-то сомнительное. Возникали мысли об инфобизнесе, инфоцыганстве и других подобных вещах. Я много переживал на эту тему.
А сейчас понимаю, что умение объяснять сложные вещи – это моя сильная сторона. Я могу интересно рассказывать, выступать перед людьми, подбирать примеры, показывать, как что-то устроено. И получаю от этого удовольствие. Если вы заберёте у меня все текущие проекты, но скажете, что у меня есть жильё, еда и мне не нужно беспокоиться о деньгах, я, скорее всего, всё равно буду собирать людей и что-то им рассказывать. Буду находить интересную тему, погружаться в неё, изучать. А потом приходить к людям и говорить: «Вы знали, что можно сделать вот так? Посмотрите, какая интересная возможность!» Мне нравится делиться открытиями. Поэтому я думаю, что даже без разработки продолжил бы заниматься чем-то связанным с обучением, выступлениями и передачей знаний.
Александр: А есть ли у вас хобби, которое вообще не связано с технологиями?
Артём: Было одно хобби, которое очень помогло мне в сложный период жизни. Примерно с 2021 по 2024 год я переживал тяжёлый кризис. Не знаю, правильно ли называть его кризисом среднего возраста, но период действительно был очень непростой. И финансово, и психологически, и морально. Были моменты, когда я чувствовал себя совершенно раздавленным, подавленным и не видел выхода из ситуации. И в один из самых тяжёлых моментов этого периода я открыл для себя страйкбол. Это игра, где люди используют специальное оборудование и стреляют друг в друга пластиковыми шариками. Я начал играть и прекрасно проводить время.
Причём тогда у меня даже не было достаточного количества денег, чтобы спокойно купить всё необходимое снаряжение. Что-то находил на Avito, что-то покупал с рук, какие-то вещи приобретал постепенно. Но всё равно продолжал заниматься. И могу сказать, что страйкбол меня действительно спас. Я очень благодарен этому увлечению и людям, с которыми играл. Оно помогло мне морально и психологически пережить тяжёлый период. Потом, к сожалению, возникли проблемы со здоровьем. У меня была травма спины, грыжа в поясничном отделе. Пришлось долго восстанавливаться, заниматься лечебной физкультурой.
Бегать со снаряжением и выполнять резкие движения стало нельзя, поэтому играть я перестал. А в Ташкенте страйкбол, насколько я вижу, не настолько развит, чтобы легко вернуться к этому увлечению. Поэтому сейчас мои хобби гораздо спокойнее. Я люблю пешие прогулки, стараюсь проходить примерно десять тысяч шагов в день. И ещё люблю общаться с людьми, встречаться с друзьями, поддерживать отношения. Наверное, сейчас мои главные увлечения вне работы – гулять и дружить.
Александр: И заключительный вопрос. Есть ли у вас мечта?
Артём: Интересный вопрос. Я давно не думал о какой-то одной большой мечте. Сейчас у меня скорее набор целей. Но если вспомнить прошлое, то была одна достаточно необычная мечта – собрать целый стадион людей, которые пришли послушать именно меня. Не могу даже рационально объяснить, зачем мне это было нужно. Наверное, для меня это стало бы высшим проявлением той самой сильной стороны, о которой я говорил. Если я могу собрать стадион людей, которым интересно то, что я рассказываю, значит, действительно нахожусь на своём месте. Сейчас эта мечта нигде не записана в планах.
Я не воспринимаю её как обязательную цель и не строю конкретный маршрут к её достижению. Но когда-то она у меня была, и, возможно, до сих пор где-то остаётся. А сейчас у меня более понятные жизненные цели. Вырастить и выучить детей, построить дом, обеспечить семью, сделать какие-то важные для себя вещи. Это не заоблачные мечты, а скорее планы, которые вполне можно реализовать. И мне кажется, что к ним лучше так и относиться. Потому что у большой мечты всей жизни есть одна интересная проблема. Представьте, что вы много лет к чему-то стремились, наконец достигли результата – и что дальше?
Получается, мечта всей жизни исполнена. Неужели на этом всё заканчивается? Я не сторонник такого подхода. Мне ближе идея, что у человека постоянно появляются новые интересы, проекты и цели. Вы достигаете одного результата, получаете новый опыт, начинаете хотеть чего-то другого. Жизнь продолжается. Поэтому сейчас я не стремлюсь найти одну огромную мечту, ради которой нужно пожертвовать всем остальным. Мне гораздо интереснее заниматься тем, что нравится, создавать новые продукты, общаться с людьми, проводить время с семьёй и постепенно двигаться к своим целям.
За разговором о нейросетях и бизнесе обнаружилась ещё одна важная для Артёма вещь: ему нравится разбираться в новом и делиться открытиями. Сейчас он хочет сохранить это удовольствие от работы, не жертвуя временем с семьёй и друзьями.
Вайбкодинг помогает быстрее создавать приложения, но между рабочим прототипом и готовым к эксплуатации продуктом остаётся немало работы: тестирование, безопасность, поддержка. А если речь идёт о коммерческом проекте, к этому добавляются поиск клиентов и расчёт окупаемости.
Глоссарий
Вайбкодинг (vibe coding) – подход к созданию программ, при котором человек описывает желаемый результат на естественном языке, а ИИ генерирует и изменяет код. Пользователь может почти не писать код самостоятельно, но для сложных задач ему всё равно потребуется понимать результат, проверять работу программы и исправлять ошибки.
AI-кодинг (AI coding) – использование искусственного интеллекта при разработке программного обеспечения. В интервью этим термином Артём обозначает работу разработчика, который использует ИИ для написания, анализа и тестирования кода, опираясь на собственные технические знания.
ИИ-агент (AI agent) – программная система на базе искусственного интеллекта, способная выполнять последовательность действий для достижения цели. Агент может обращаться к инструментам, получать данные, анализировать промежуточные результаты и выбирать дальнейшие шаги.
Голосовой агент – ИИ-система, которая взаимодействует с человеком посредством речи. Может использоваться для обработки звонков, сбора информации, консультаций, моделирования клиентских разговоров и обучения сотрудников.
SaaS (Software as a Service) – модель предоставления программного обеспечения как услуги. Пользователь получает доступ к приложению через интернет, обычно по ежемесячной или ежегодной подписке. Примеры – облачные CRM, сервисы аналитики, управления проектами и автоматизации бизнеса.
Микро-SaaS (micro-SaaS) – небольшой программный сервис, решающий узкую задачу определённой аудитории. Такой продукт часто может создаваться и поддерживаться одним разработчиком или маленькой командой.
CRM (Customer Relationship Management) – система управления взаимоотношениями с клиентами. Позволяет хранить контакты, отслеживать сделки, учитывать обращения, автоматизировать продажи и работу сотрудников.
API (Application Programming Interface) – программный интерфейс, через который разные приложения и сервисы обмениваются данными и вызывают функции друг друга. Например, автоматизированная таблица может использовать API для передачи информации в другую систему.
API-ключ – специальный идентификатор, который используется для авторизации приложения при обращении к API. Такие ключи необходимо защищать от постороннего доступа.
Токен – термин с несколькими значениями. В работе с ИИ токеном называют единицу обработки текста, влияющую на объём запросов и стоимость использования модели. В рекламных системах под токеном могут подразумевать идентификатор или другой технический реквизит. Конкретное значение зависит от контекста.
ОРД (оператор рекламных данных) – организация, через которую передаются предусмотренные российским законодательством сведения о распространяемой интернет-рекламе.
ERID – уникальный идентификатор интернет-рекламы, используемый при её маркировке. Позволяет идентифицировать рекламный материал в системе учёта.
Скрипт – небольшая программа или последовательность программных инструкций, которая выполняет определённые действия автоматически. Например, переносит данные между таблицей и внешним сервисом.
Автоматизация бизнес-процессов – использование программ и цифровых инструментов для выполнения повторяющихся операций с минимальным участием человека. Может включать обработку заявок, формирование документов, учёт рекламы и работу с клиентскими данными.
Прототип – предварительная версия продукта, предназначенная для демонстрации идеи или проверки основных функций. Рабочий прототип не обязательно соответствует требованиям к надёжности, безопасности и функциональности готового продукта.
Микросервис – относительно самостоятельный компонент программной системы, который выполняет определённую функцию и взаимодействует с другими компонентами через программные интерфейсы.
Технический долг – накопленные проблемы в архитектуре, реализации и сопровождении программного продукта, которые усложняют дальнейшую разработку. Может возникать из-за поспешных решений, недостаточного тестирования и отсутствия системного контроля качества.
Ревью кода (code review) – проверка исходного кода для выявления ошибок, потенциальных уязвимостей, архитектурных проблем и несоответствия принятым стандартам разработки.
Перекрёстная проверка – подход, при котором результат работы одного инструмента или модели дополнительно анализируется другим инструментом. Например, Claude генерирует код, а Codex помогает проверить его. Такая проверка снижает часть рисков, но не гарантирует отсутствие ошибок.
GitHub – платформа для хранения исходного кода, совместной разработки и управления изменениями в проектах. Может использоваться для публикации открытых и закрытых репозиториев.
Docker – платформа для создания, упаковки и запуска приложений в контейнерах. Помогает воспроизводить программное окружение и переносить приложения между системами.
Контейнер – изолированное окружение, в котором приложение запускается вместе с необходимыми зависимостями и настройками.
SSH (Secure Shell) – сетевой протокол для защищённого удалённого подключения к компьютерам и серверам. Используется, например, при администрировании серверной инфраструктуры.
WordPress – система управления содержимым сайта (CMS), которая позволяет создавать блоги, корпоративные сайты, интернет-магазины и другие веб-проекты. Обладает большой экосистемой тем и плагинов.
Плагин – дополнительный программный модуль, который расширяет функциональность основного приложения. Например, плагин WordPress может автоматизировать оформление рекламных публикаций.
PHP – язык программирования, широко применяемый в веб-разработке, в том числе в WordPress.
HTML (HyperText Markup Language) – язык разметки, используемый для описания структуры веб-страницы.
CSS (Cascading Style Sheets) – язык стилей, который определяет внешний вид элементов веб-страницы: цвета, размеры, расположение, отступы и другие визуальные свойства.
JavaScript – язык программирования, широко используемый для создания интерактивных веб-интерфейсов, серверных приложений и автоматизации.
Bootstrap – CSS-фреймворк с набором готовых компонентов для быстрой разработки адаптивных веб-интерфейсов.
Tailwind CSS – CSS-фреймворк, основанный на использовании небольших готовых классов для стилизации интерфейсов непосредственно в разметке.
React – JavaScript-библиотека для разработки пользовательских интерфейсов на основе компонентов.
Next.js – веб-фреймворк на основе React, предоставляющий дополнительные возможности организации приложения, маршрутизации и рендеринга.
Angular – фреймворк для разработки веб-приложений, который предоставляет комплексную структуру и набор инструментов для создания интерфейсов.
Cursor – редактор кода с интегрированными возможностями искусственного интеллекта, предназначенный для генерации, редактирования и анализа программного кода.
Claude – семейство моделей искусственного интеллекта Anthropic, используемых для работы с текстами, программированием, анализом информации и другими задачами.
Claude Code – инструмент для разработки программного обеспечения с использованием моделей Claude. Может работать с проектами, файлами и задачами программирования.
ChatGPT – ИИ-ассистент OpenAI, который может помогать с программированием, анализом информации, подготовкой текстов и решением других задач.
Codex – инструмент OpenAI для программирования с помощью искусственного интеллекта. Используется для генерации, изменения, анализа и проверки кода.
DeepSeek – семейство моделей искусственного интеллекта, которые могут использоваться для программирования, анализа текста и решения других задач.
ElevenLabs – платформа для работы с голосовыми ИИ-технологиями, включая синтез речи, клонирование голоса и создание разговорных агентов.
UGC (User-Generated Content) – контент, создаваемый пользователями: видео, фотографии, отзывы, публикации и другие материалы.
UGC-креатор – автор, который создаёт пользовательский контент, в том числе для брендов, компаний и рекламных кампаний.
УБТ (условно-бесплатный трафик) – привлечение аудитории без прямой оплаты каждого перехода или подписчика. Обычно используется контент, который распространяется через алгоритмы рекомендаций. При этом создание контента и организация продвижения всё равно требуют ресурсов.
Алгоритмическая лента – механизм показа публикаций, при котором платформа самостоятельно определяет, какой контент предложить пользователю, основываясь на его интересах, поведении и других сигналах.
Воронка продаж – последовательность этапов, через которые потенциальный клиент проходит от первого знакомства с продуктом до покупки. Например: просмотр короткого видео, переход в Telegram, чтение экспертного контента, обращение за услугой.
Welcome bot – бот, который помогает встречать новых участников Telegram-сообщества, обрабатывать заявки на вступление и выполнять первоначальные автоматические действия.
Мотивированный трафик – привлечение пользователей, которые совершают целевое действие ради дополнительного вознаграждения или получения доступа к функции, а не из-за собственного интереса к продукту.
Мисклик (misclick) – случайное нажатие пользователем на элемент интерфейса, в том числе на рекламное объявление. Может приводить к нецелевым переходам и искажать рекламную статистику.
Product Radar – платформа для представления и обсуждения новых цифровых продуктов, на которой проекты могут получать оценки и обратную связь от сообщества.
Product owner – специалист, отвечающий за развитие продукта, приоритизацию требований и достижение ожидаемой ценности для пользователей и бизнеса.
Senior-разработчик – опытный специалист, который способен самостоятельно решать сложные технические задачи, принимать архитектурные решения и помогать другим участникам команды.
Middle-разработчик – специалист с практическим опытом, способный самостоятельно выполнять значительную часть профессиональных задач.
Junior-разработчик – начинающий специалист, который обычно работает над задачами ограниченной сложности и нуждается в поддержке более опытных коллег.
Тимлид (team lead) – руководитель команды разработки, который организует техническую работу, помогает специалистам и отвечает за выполнение командных задач.
«Мясной прокси» – разговорное, намеренно резкое обозначение человека, который лишь передаёт задачи нейросети и возвращает полученные ответы, не проверяя результат и не применяя собственные профессиональные знания.
Хакатон – интенсивный формат совместной работы, в котором участники за ограниченное время создают конкретный проект или рабочий прототип. В интервью этим словом называется формат практического обучения с короткими объяснениями и немедленным выполнением заданий.
Бирюзовая организация – модель управления компанией, основанная на принципах самоуправления, доверия, распределённой ответственности и вовлечённости сотрудников.
Промпт – инструкция или запрос к модели искусственного интеллекта, в котором описывают задачу, условия и желаемый результат.
Стек технологий – набор языков программирования, библиотек, фреймворков и других инструментов, используемых в проекте.
Фреймворк – программная основа с готовыми инструментами и правилами, упрощающая разработку приложений.
Лид – потенциальный клиент, который проявил интерес к товару или услуге, например оставил заявку.
Дашборд – экран или панель с основными показателями, графиками и другими данными для наблюдения за состоянием проекта или бизнеса.
Автор: aleksandr_shulepov



