Уже около двадцати лет я говорю о многих проблемах, характерных для среды опенсорса. Компании часто применяют открытое ПО или библиотеки, не соблюдая условия лицензий. В стремлении оградить себя от лишних проблем они уже привыкли применять дешёвые сторонние продукты, перекладывая ответственность на их авторов. В итоге труд определённых категорий опытных специалистов утратил ценность, так как предполагается, что плоды этого труда будут доступны бесплатно.
Но и в самой культуре опенсорса мы часто видим те же социополитические проблемы, которые встречаются в окружающих социоэкономических реалиях. Тысячи людей собственноручно обесценивают свой труд, наперегонки устремляясь ко дну. И вроде бы всё во имя общего блага, а на деле в основе лежат мелкие эгоистичные мотивы. Возникающая в результате культурная токсичность отравляет не каждое сообщество, но она превалирует, и рассматривать её следует лишь как симптом, а не само заболевание. Таково прямое следствие конфликта между идеологией опенсорса и действительной социоэкономической реальностью.
Те, кто входит в эту сферу со свежим взглядом и искренней доброжелательностью, часто испытывают шок, когда впервые сталкиваются с реальной культурой и её внутренней грызнёй (нередко за место в негласной иерархии), которая так распространена в опенсорсных сообществах. Люди могут приходить в опенсорс для удовлетворения любопытства, для наработки репутации, узнаваемости в профессиональной среде, реализации альтруистических порывов или просто для получения удовольствия от решения задач. Если смотреть с позиции психологии, то теми, кто с готовностью вкладывает дни, месяцы или даже годы в бесплатное обслуживание открытого проекта, зачастую движет внутреннее чувство неуверенности. Причём эта неуверенность может проявляться в профессиональном взаимодействии и работе весьма скрыто.
Конечно, для описанного мной поведения компаний есть и обратные примеры. Они нередко «благодарят» разработчиков, отправляя патчи в апстрим или даже финансово поддерживая опенсорсные проекты. Однако и здесь присутствует система скрытой мотивации. Есть ли более эффективный способ обесценить тот труд, за который я сейчас плачу, чем сделать его результаты бесплатными для всех? И это всегда актуальный вопрос. От чего мы в этом конкретном случае выиграем больше — от закрытого использования продукта труда или от того, что сделаем его бесплатным, тем самым обесценив весь подобный труд? Посмотрите, где крупные компании проводят границу между открытым и закрытым ПО, и вы хорошо увидите этот подход в действии. Для них это всегда беспроигрышная ситуация.
Кроме того, эта система также пользуется человеческой добродетелью. Большинство из нас готовы вносить вклад в общее благо и рады видеть, как наш труд помогает другим. Это естественный порыв, через который большинство людей находят смысл и удовлетворение в жизни. И мотивацией для развития опенсорса является идеальный мир, не отравленный нашей социоэкономической реальностью. Но, к сожалению, мы живём в беспощадных тисках олигархии.
Под каким бы соусом это ни подавалось — будь то капитализм или коммунизм — разница невелика, так как мы все, вне зависимости от места проживания, являемся частью той или иной порочной иерархии благосостояния. Если смотреть с позиции разработчика ПО, то любой истинно ценный продукт труда быстро захватывается кем-то, кто находится выше в пищевой цепочке. Когда мы посвящаем этот продукт труда «во имя общего блага», то получаем обратный эффект, по сути, обесценивая затраченные на его создание усилия. В результате страдаем мы все. Окружающая нас социоэкономическая реальность идёт вразрез с нашей человеческой природой. Что тут сказать, дело дрянь.
И хотя в последние десятилетия наблюдался рост ценности труда разработчиков в свете развития опенсорсных проектов, по факту это больше связано со стремительным увеличением спроса на ПО во многих отраслях. В некоторых сферах опенсорсное ПО действительно было движущим фактором, влиявшим на ценность труда. Но в целом это влияние было относительно умеренным. Теперь же мы приближаемся к концу этой затяжной игры и во всей красе наблюдаем естественную капиталистическую реакцию на любой взрывной рост ценности труда.
Всё это назревало уже давно, но в последнее время мы вошли в новую эпоху эксплуатации. Большие языковые модели обучались на результатах десятков лет бесплатного труда, и теперь наблюдаем отчётливый кризис мисатрибуции. На эту проблему указывают многие, но в текущих реалиях это ничего не поменяет. Слишком уж велико влияние компаний, которые кормятся на этих лакомых продуктах бесплатного труда. Законодательство будет изменяться в интересах этих влиятельных организаций, данные будут путаться, а лицензии при необходимости игнорироваться.
Если вам такой прогноз кажется слишком пессимистичным, напомню, что многие социоэкономические механизмы, которые я описываю в контексте корпоративной эксплуатации, уже были предсказаны экономистами. Но все эти механизмы преподносились как часть эффективного способа обмена знаниями. (По ссылке приведена интересная работа, авторы которой ещё в 2004 году тщательно проанализировали опенсорсное ПО). На сегодня в эти ритуалы вовлечены целые поколения программистов, так как эта модель взаимного обмена с чисто человеческой позиции кажется нам правильной. Именно это и делает систему опенсорса таким удачным предметом для эксплуатации в условиях текущей социоэкономической среды. И когда я вижу, что это попрание лицензий уже происходит при массовом потреблении опенсорсных баз кода, становится сложно удержаться от рефлекторного «А я вас предупреждал!».
В начале своей карьеры я и сам участвовал в открытых проектах — как от своего имени, так и анонимно. Анонимно не потому, что «я типа выше всего этого», а просто для избежания противостояния с придирчивым хранителем, восседающим на вершине многих из таких небольших опенсорсных сообществ. Постепенно я стал узнаваем в различных кругах и тогда же понял, что, если контрибьютор не представляет угрозы для хранителя, тот принимает его код без вопросов. Если же хранитель чувствует угрозу, то будет даже в ущерб своему же сообществу выдумывать всяческие аргументы и разводить диспуты на ровном месте. Это тоже является частью культурной токсичности, поразившей многие из таких сообществ, томящихся под социоэкономическим гнётом, о котором они зачастую и не догадываются.
Когда я стал лучше понимать, что реально из себя представляет опенсорс в свете нашей действительности, то почти полностью отказался от участия в нём. И это не было эгоистичным решением, так как я искренне осознал, что весь этот бесплатный труд реально вредит рабочему классу в моей отрасли и несёт негативные отголоски даже за её пределами. Откровенная эксплуатация, которая всё активнее разворачивается вокруг опенсорса, только укрепила мои заключения.
И хотя мой личный опыт столкновения с токсичностью в некоторых сообществах определённо не вдохновлял, он не особо повлиял на моё решение уйти из опенсорса. Я могу смело заявить, что есть очень здоровые примеры альтруистических сообществ, которые приносят пользу многим людям. Они создают возможности для развития и снижают порог входа для тех, кому эти возможности реально нужны. Я ценю такие проекты за их стремления, но в то же время не могу не замечать общий сценарий, который всё больше походит на «затягивание утопающих на тонущую спасательную лодку». Так что моё решение отстраниться от опенсорсных проектов было основано не просто на каком-то субъективном опыте, а на полном осознании того, что эта сфера стала скрытым инструментом эксплуатации в руках капиталистов.
Уверен, многие воспримут эти мои высказывания как критику Open Source, в основном из-за той же культурной токсичности, которая подталкивает нападать на всё, что угрожает устоявшемуся порядку. Но я поясню. Это не атака на Open Source. Если это и атака на что-либо, то только на всеобщий мировой социоэкономический уклад. И чтобы не быть пустой тирадой, эта атака должна послужить источником неудобной правды для всех, кто видит то же самое и задумывается, не одинок ли он в понимании членовредительской природы всей экосистемы опенсорса. Нет, друг мой, ты не одинок. Это видят многие из нас, но только единицы находят время и желание выразить это открыто.
Я считаю, что ценность труда сейчас находится в крутом пике. На рынке уже достаточно бесплатных продуктов, которые компании могут использовать для переработки и экстраполяции. Но нужно понимать, что пикируем мы уже давно. Внедрение LLM лишь ускорило этот процесс. С помощью нейросетей, да и любых других инструментов, естественные капиталистические тенденции будут изо всех сил толкать нас в этом направлении.
Мой прогноз здесь таков — использование опенсорсных датасетов в сочетании с масштабными датасетами крупных организаций (например, исходным кодом каждого компонента Microsoft Windows) быстро приведёт к ситуации, когда пострадают в первую очередь «средние» таланты. Разработчики высокого уровня останутся в своих ролях обслуживать текущие системы и осваивать новые (с помощью LLM или без). Роли «сеньоров» превратятся в роли новичков — ваша работа будет состоять в складывании «паззлов», а заработок рухнет. Поскольку компаниям становится выгоднее инвестировать в инфраструктуру, нежели в средних специалистов, вы можете остаться при той зарплате, которую предложат, или уступить место дополнительным серверам ИИ. Долгосрочные перспективы прогнозировать труднее, но будьте уверены, что всё те же силы будут продолжать толкать нас в том же направлении. Единственная переменная здесь — это величина их воздействия. Так что, если хотите увидеть перспективы, можете просто экстраполировать результаты дальнейшего пикирования в эту бездну.
Возвращаясь к роли опенсорса во всём этом, нужно отметить, что столь дистопичный поворот не оказался бы возможен, если бы не десятилетия бесплатного труда, которыми питаются организации. Если бы открытое ПО не было столь развито, то те же самые разработки значительно укрепляли бы компании, обладающие большими объёмами закрытых данных. И хотя такое развитие событий оказало бы свой деструктивный эффект, оно бы не ускоряло обесценивание труда разработчиков. В условиях капитализма каждый работник должен уяснить один важный принцип — капиталист всегда будет искать способ обесценить его труд. И опенсорсное ПО при всех своих благах и развитии, которое оно дало многим отдельным людям, также послужило средством для этого обесценивания.
И парадокс здесь в том, что у меня нет ни единого аргумента против утверждения о всеобщей пользе от открытого обмена идеями. Это естественный элемент человеческого сотрудничества. Именно поэтому Open Source столь привлекателен, как в практическом, так и в идеологическом смыслах. Просто это правильный подход, и мы все это знаем. К сожалению, мы также живём в условиях социоэкономической системы, которая поистине и глубоко испорчена. Эта система портит любой коллективный замысел, который мы реализуем как вид. Изначальный посыл идеологии Open Source чист, хорош и достаточно целостен. А то, во что она вылилась на практике, отражает то, какими мы стали в условиях глобального социоэкономического порядка — крайне противоречивыми и склонными к членовредительству.
Ещё одним уникальным случаем взаимодействия с культурой опенсорса для меня стало написание эмулятора Killer Instinct. И хотя это уже совсем другой анекдотичный эпизод, будет нелишним высказаться на его счёт. Как-то одна компания предложила мне написать для них эмулятор KI на смешных условиях. Несмотря на такое несерьёзное предложение, мне всё же было интересно создать этот эмулятор, но я не хотел способствовать дальнейшему обесцениванию труда в этой сфере. В ней уже всё печально (из-за подрядчиков, которые нагло воруют опенсорсный код), и согласие на копеечный труд ещё больше вредит как тебе, так и другим разработчикам.
В итоге я ценой немалых усилий написал каждый компонент с нуля, отказавшись использовать готовые решения из открытых проектов. Не без труда наладил корректные аркадные тайминги и выстроил пайплайн в собственной реализации MIPS III. Я разработал бэкенд для анализа и запоминания шаблонов, который позволил избежать генерации кода в среде выполнения с сохранением высокой скорости, которую обычно не встретишь в хорошей реализации dynarec. Как результат, мой эмулятор может без малейшей потери кадров выполнять KI/KI2 на любом современном CPU, даже если его частота не превышает 300 МГц. Был соблазн сделать ещё порт для 3DS, но на это нужно много времени. Возможно, в будущем я этим и займусь, чисто из интереса.
Моим основным стимулом для создания этого эмулятора была именно разработка бэкенда, так как я планирую применять его к другому ПО и архитектурам. В конечном итоге можно получить что-то вроде эмулятора PlayStation 2, способного достигать приличных скоростей на слабом железе без применения dynarec или AoT-компиляции. Сегодня разработчики приставок из соображений безопасности открыто запрещают использование dynarec, даже для собственных тайтлов. А значит, в разработке решения под запуск будущих переизданий игр в духе «вспомни своё детство с PS2» есть большая ценность. До выхода аналогичных коллекций для PS3 я уже вряд ли доживу, поэтому так далеко не заглядываю.
За свою скорость и точность (в воспроизведении всех особенностей оригинальных аркадных таймингов), которых до сих пор ни одно опенсорсное решение добиться не смогло, моя разработка привлекла внимание и гнев одного из разработчиков MAME. Разные люди то и дело присылали мне ссылки на то, как этот человек в различных топиках Reddit хает весь проект и меня лично. Отстаивая право на жизнь своего детища и рассказывая о том, чем оно «лучше», я задел чувства этого разработчика. MAME эмулирует тысячи машин, поэтому не стоит удивляться, что кто-нибудь может постараться и сделать более удачную эмуляцию в отношении какой-то одной. Я также могу понять исходное состояние недоверия, так как многие люди или компании не разделяют моих принципов по части «заимствования» из опенсорса. К сожалению, этот парень вышел за рамки простого недоверия и перешёл к личным нападкам, даже не соизволив изначально со мной связаться.
Не стану приводить более грязные детали нашего столкновения, просто хочу подчеркнуть, что поведение этого человека было «принято» на культурном уровне (до определённой степени, всё же некоторые люди выражали критику). Можно было сравнить это с ситуацией, когда человек стоит посреди кафе, обмазывается собственным дерьмом и кричит всякие непотребства, в то время, как все остальные продолжают спокойно обедать. Несколько человек поднимают взгляд, ухмыляются со словами «хах, копрофил» и возвращаются к трапезе. Ещё некоторые встают со словами «слышь, парень, ты перегибаешь палку» и тоже возвращаются за стол. Просто сегодня кричащие копрофилы в кафе уже норма. Такое происходит, и вы знаете причину, поэтому нет смысла придавать этому много значения. И реальный вывод в том, что «копрофилы начинают преобладать», а это уже очень нездоровый сигнал для любого сообщества.
В конечном итоге у нас есть экосистема, которая создала много прекрасного и помогла многим людям преодолеть различные преграды для входа в разработку. С другой же стороны, она породила токсичность и стала одним из главных факторов, ведущих к тотальной утрате ценности труда разработчика. Если бы у нас была адекватная социоэкономическая структура, то вместо всего этого, мы бы наблюдали утопию в сфере ПО. Да, дело действительно дрянь.
Поскольку мне кажется, что сменить наш вектор движения уже невозможно, я даже сомневался в том, есть ли вообще смысл писать эту статью. В конечном итоге я решил, что будет нелишним вставить свои пять копеек, чтобы другие могли разглядеть всё это сами. В свете раскрытия правды о множестве аспектов нашего общества и огромного числа бредовых нарративов, нацеленных на удержание текущего порядка, эти более трезвые (хоть и некомфортные) трактовки ситуации могут оказаться очень ценны.
Мне очень хочется, чтобы мир вокруг был лучше. Чтобы в нём все могли свободно вносить свой вклад в общее благо и получать от этого пользу. Но, к сожалению, нас душит и эксплуатирует сравнительно небольшая группа людей, находящихся на «вершине» социоэкономической иерархии, что и привело человечество к такому страждущему состоянию. Кто-нибудь может заявить, что такова наша реальность, что это тоже наша природа. Но это является нашей природой в той же степени, в какой и рак, от которого я недавно избавил своё тело.
Ещё немного личного. Если вы продолжаете посещать мой сайт и делаете это органически, хочу выразить вам свою солидарность как старожиле Былого Интернета. В последние годы мне было сложно писать, так как произошло много личных трагедий. (Я поборол рак, моя поджелудочная так и норовит меня убить, а в августе мы диагностировали у дочери опухоль мозга). Как я уже говорил, я много занимался разработкой эмуляторов. Вовлечение в эту сферу означало, что моя позиция по отношению к опенсорсному ПО автоматически делает меня нерукопожатным, и это вполне понятно. Но поскольку я продолжаю наблюдать, как сотни людей раз за разом продолжают стрелять себе в ногу, должен признать, меня не покидает некое чувство безнадёжности в отношении человечества.
Вообще, меня даже слегка удивляет, что я до сих пор жив. Но обнаружение рака у моей дочери сильно ослабило мою мотивацию. Так что, если вы возненавидите меня за написание статьи, которая выводит на чистую воду систему, из которой вы получили все свои основные блага, можете возрадоваться, мой жалкий друг, ибо мои страдания уже велики.
От редакции оригинала: наш друг Томас выразил недовольство, что Ричард не подкрепил свои утверждения какими-либо ссылками. Мы сказали Томасу, что эти утверждения основаны на личном опыте и выражены в виде мнения, и что автору не обязательно подкреплять их ссылками, чтобы поделиться с миром. Так что, если вас тоже расстраивает отсутствие отсылок к официальным обоснованиям в этой безупречной по всем остальным аспектам работе, то попросите ChatGPT привести комментарии для любого из утверждений. LLM прекрасно с этим справится, всё же в этом они действительно хороши. Да успокоится ваше тревожное сердце.
Автор: Bright_Translate
