Нейрофизиолог сказала, что это ошибка.
Я плачу дочерям за то, что они учат язык. Не за оценки, а за каждую правильно набранную фразу, и это их единственные карманные деньги. Когда я собирал систему, я показал её знакомому нейрофизиологу. Саму методику она выслушала с интересом, а на денежной части поморщилась: так нельзя, исследования показывают, что если платить ребенку за учебу, он будет учиться ради денег, а не ради знаний.
Я спросил: а если ребенку и так неинтересно, что я теряю?
Она ответила, что надо мотивировать на знания, а не на деньги.
Я спросил: а есть ли методика, которая это умеет? Внятного ответа я не получил.
На этом мы разошлись, каждый при своем. Но вопрос меня не отпустил, и эта статья, попытка ответить на него честно: с тем, что я видел у себя дома, и с тем, что на эту тему успели намерить за полвека.
Спойлер: она права. Только не в моем случае.
Сначала я платил как все
До всяких монет я был обычным родителем. Отдал дочь в языковую школу на английский. Год она там отучилась, в школе довольны: «Какой у вас умный ребёнок, так хорошо занимается!» Я окрылен: все, ребенок знает английский. И мы полетели в Таиланд.
В Таиланде выясняется, что разговаривать она не может. Не «плохо говорит», а не может спросить элементарного.
Ладно, думаю, школа не та. Вернулись, пошли в другую. Там, конечно: «Куда же вы ее отдали? Надо было сразу к нам, наши дети говорят лучше англичан!» Отдал туда старшую, потом младшую. Кардинально не изменилось ничего. Младшая ходила туда из-под палки. Потом мы в итоге нашли онлайн-школу, где ей нравилось, и результат там был вполне измеримый: после переезда в Португалию ее английский очень выручил. Но сколько ушло времени, денег и нервов, пока мы эту школу нашли, лучше не считать.
Обратите внимание, кто в этой истории получал деньги. Школа, за то, что ребенок пришел. Репетитор, за то, что отсидел час. Есть результат или нет, платишь одинаково: деньги идут за процесс, а не за результат. А ребенок, единственный, от кого результат реально зависит, не получал ничего, кроме обязанности «отбыть» урок.
Как устроено: аванс, который надо отработать
В первой статье это было парой абзацев, тут разберу подробнее. У ребенка два кошелька: золотой и серебряный. С золотого можно выводить, с серебряного нельзя. Я закидываю монеты на серебряный кошелек дочери. Она с ними сделать ничего не может, пока не выведет на золотой. Золото я у нее выкупаю за реальные деньги, которые становятся ее карманными деньгами, других поступлений карманных денег у нее нет.
За правильную фразу +10 монет, из серебряного кошелька в золото. За каждую ошибку −1 из серебра, мне. Каждый день без пропуска добавляет к цене фразы монету: на второй день фраза стоит 11, на третий 12, и так до 20. Пропустила день, снова 10, копи заново. Как в дуалинго, только с настоящими деньгами.
Самая важная деталь – куда уходят потерянные монеты. Сначала они возвращались ко мне. Потом я сделал так, что потерянное уходит случайному сопернику. И это сработало заметно сильнее. Отдать свое папе – это «ну ладно». Отдать свое сестре – это личное.
Почему это работает, психологи знают давно: неприятие потерь. Боль от потери ста рублей сильнее, чем радость от находки. Поэтому серебряный кошелек устроен именно как аванс, а не как зарплата по факту: ребенок не «может заработать», он может не потерять то, что уже лежит у него перед глазами.
Обесценивание ценностей
В какой-то момент я завысил стоимость монет. Логика была простая: больше денег больше мотивации. Получилось наоборот. Как только у нее появилось денег больше, чем дочь могла потратить, монеты обесценились, мотивации нет, занятия встали.
Если подумать, это очевидно. Мотивирует не сумма, а разрыв между тем, что есть, и тем, что хочется. Когда все и так есть, напрягаться незачем.
Отсюда правило, которого я теперь держусь: денег должно быть ровно столько, сколько ребенку нужно. Я подстраиваю сумму под конкретные потребности. Старшая, например, учится на медика и вместо общаги, снимает жилье на монеты, которые зарабатывает учебой. Два в одном, учися ценить труд, плюс помогает мне с проектом.
И вот тут я, кажется, наткнулся на ту же вещь, о которой говорила нейрофизиолог, только с другой стороны. Деньги не волшебная кнопка. Это инструмент с узким рабочим диапазоном: мало не работает, много тоже не работает.
Кто прав: я или нейрофизиолог
После того разговора я полез в исследования. Ждал приговора своей системе. А нашел кое-что интереснее.
Она права: деньги убивают интерес
Это называется эффектом подрыва внутренней мотивации, и он реальный. Классика 1971 год, Эдвард Деси платил студентам по доллару за собранную головоломку. Когда платить перестали, платные студенты в свободное время возились с головоломками меньше, чем те, кому не платили никогда. В 1973-м Леппер, Грин и Нисбетт повторили то же на дошкольниках с фломастерами: дети, которым заранее пообещали награду за рисунок, потом рисовали сами меньше.
Механизм понятный: игра стала работой. Раз за это платят, значит, само по себе оно не стоит того.
Но есть деталь, ради которой я и пишу этот раздел
Во всех этих экспериментах задачи были интересными. Головоломки, рисование это то, что люди и так делают с удовольствием. Деньги подрывали то, что уже было.
В 1999-м Деси с коллегами свели больше сотни таких исследований в метаанализ. Подрыв там есть, но для интересных задач. Для скучных подрывать нечего: внутренней мотивации изначально ноль, и ноль меньше не становится. Камерон и Пирс, главные оппоненты Деси, утверждают даже больше: по их данным, награда за неинтересное дело внутреннюю мотивацию повышает. Спор этот, кажется, не закончен до сих пор.
А теперь вопрос: был ли у моих дочерей интерес к английскому, когда младшая ходила в школу из-под палки? Моя фраза «а что я теряю?» была не отговоркой, а почти дословно выводом из метаанализа, который я тогда не читал.
Самое интересное: за что именно платить
В 2011-м экономист Роланд Фрайер из Гарварда опубликовал результаты эксперимента, где школьникам в нескольких городах США платили реальные деньги. Десятки тысяч детей, миллионы долларов. И платили по-разному.
В одних городах платили за результат: за оценки, за баллы в тестах. Эффект на успеваемость почти ноль. В Далласе второклассникам платили по два доллара за каждую прочитанную книгу (с проверочным тестом, чтобы не жульничали). И вот там эффект появился, хотя и не у всех: у англоязычных школьников понимание прочитанного выросло.
Объяснение Фрайера мне кажется очень точным. Когда платишь за оценку, ребенок хочет ее получить но не знает, как. «Учись лучше» это не инструкция. А «прочитай книгу» инструкция. Деньги работают, когда ребенок понимает, какое конкретное действие их приносит.
Моя система платит ровно так. Не за «знание английского» и не за оценку в конце четверти. За сданную фразу, за день без пропуска. Набрала, получила. Я пришёл к этому методом тыка, а оказалось, что это примерно то, на что указывает один из самых больших экспериментов на эту тему.
Насколько она все-таки права?
Я не знаю, появилось ли у дочерей желание учить язык самим, без монет. Скорее всего, нет. Но его и не было. Даже когда младшая знала, что через год Португалия и язык это первое, что ей там понадобится, желания было ноль. Зато навык она получила, хотела того или нет. Чем это кончилось – в конце статьи.
Сколько это стоит
Раньше: языковая школа, точных цифр уже не помню, но групповые занятия в хорошей сетевой школе обходятся примерно в 8 – 10 тысяч рублей в месяц на ребенка, около 100$. На двоих 200$. Плюс карманные, которые я и так давал, просто так. Получалось, что я платил дважды: школе за процесс и детям ни за что.
Сейчас: на монеты старшей уходит около 300$ – курс я считал от стоимости ее аренды жилья. На младшую, около 100$. Платформа у меня своя и бесплатная. Но даже если считать, что вы платите за какое-то приложение, как большинство на рынке, это 10 – 20$ в месяц. Репетитор раз в неделю (а не каждый день, как занимаются у меня) по 50$ это 200$ в месяц. Разница на порядок, и ее никакие допущения не съедят.
Важный момент: монеты, которые я кладу на серебро, это не дополнительная статья расходов. Это бывшие карманные и аренда старшей, которые я платил бы в любом случае. Так что 400$ в месяц только выглядят больше школьных 200$: новых трат тут нет, а на само обучение уходит ноль. Я не стал платить детям больше, я перестал платить им просто так. И деньги, которые раньше уходили школе, остались в семье.
Честная оговорка
Деньги сами ничему не учат. Репетитор учит, а монеты только сажают ребенка за урок, учит дальше платформа. Так что сравнивать надо не репетитора с деньгами, а репетитора с платформой и деньгами вместе. По кошельку я в выигрыше, это видно из цифр выше. А учит ли платформа не хуже репетитора, отдельный вопрос. Ответ на него в цифрах из первой статьи и в табеле средней дочери. Через год занятий она пошла в обычную португальскую школу, за одну парту с носителями. Через три месяца пришел табель: Bom („хорошо“) по португальскому как неродному и плюс минус также по остальным предметам и Muito Bom за отношение к учебе.
Так кто прав
Может, нейрофизиолог и права, и любить язык из-за монет дочь и не начала. Только до монет она его и не любила.
А потом мы переехали, и до нее дошло, что язык правда нужен. Полюбила она его или нет, не знаю, но без него стало никак, а он уже был у нее в голове.
Я не мерил, что будет, если монеты убрать. По Деси, именно в этот момент подрыв и должен вылезти: платили делали, перестали платить бросили. Только я и не собираюсь их убирать. Моя цель – язык, а не любовь к учебе, и она достигнута. Зачем выключать то, что работает?
Появилась ли у нее мотивация на знания, о которой говорила нейрофизиолог, я не знаю. Зато точно появилась необходимость. И когда она пришла, навык уже был. И если считать честно, это не проигрыш.
Как устроена вся система – с посимвольным диктантом, ошейником и вейпом – я рассказывал в первой статье, про слух – во второй.
Вопрос в зал
Вы платили своим детям за учебу, оценки, прочитанные книги, что угодно? Сработало, не сработало, сломалось, когда платить перестали?
А если вы на стороне нейрофизиолога, скажите, что делать с ребенком, которому неинтересно?
Автор: jey_k
